История Вегаса и Пита

POV Пит       Противостояние вечно борющихся за власть двух семей сейчас было куда более ужасающим, чем когда-либо. Моё сердце буквально вырвалось из груди с громким гулом, застывшим в ушах, когда я увидел, как Вегас уверенно выходит вперёд из-за телохранителей второй семьи, бесцеремонно врываясь на нашу территорию. В его глазах полыхал неистовый адский огонь, которым Вегас чуть ли не выжигал каждого, кто вставал у него на пути, однако в этом суровом взгляде даже издалека мне удалось разглядеть нотки страха, который, как я ошибочно полагал, был не знаком этому человеку.       Как телохранитель старшего сына основной семьи, я был обязан сохранить стойкость и холодность ума, в эти мгновения я всерьёз отчаянно пытался унять неистово бьющееся сердце, чтобы мыслить здраво и оценивать ситуацию с точки зрения сухой логики. Контроль собственных чувств и эмоций – работа не из лёгких, однако выбора у меня не было, поскольку я должен был оставаться профессионалом в любой даже самой отчаянной ситуации. Забыть все свои чувства, стать расчётливой машиной, без какого-либо колебания молниеносно заслонить собственным телом и всеми способами защитить тех, за кем я должен присматривать – это мой долг. Поэтому я просто пытался делать вид, будто никакого Вегаса здесь не было вовсе, словно того, кто каждый раз одним лишь взглядом заставлял меня сгорать изнутри, постыдно желая прикосновений чужих горячих рук, никогда и не существовало. Однако всё время я чувствовал на себе чужой пристальный взгляд, который буквально пробирался под кожу и вызывал в моём теле тысячи мурашек, но я не должен был на это реагировать, запихнув как можно глубже все гложущие меня мысли и терзающие душу чувства.       Ситуация стала ещё более напряжённой, когда господин Кан и господин Корн недавно что-то активно обсуждали на повышенных тонах, правда их разговор был больше похож на лай разъярённых собак. Я тогда не до конца понимал всю ситуацию и суть их беседы, но мне всё время казалось, что речь шла о Порше. Я прекрасно помнил, что последний просил меня помочь вывести основную семью на чистую воду, казалось, с каждым днём он будто понемногу угасал, плюс его, вероятно, физически сильно изматывал каждодневный секс с господином Кинном. В любом случае, что касается непосредственно меня – как бы я ни пытался ему помочь, моя судьба уже была предрешена, мне не удастся сбежать от рока.       В этот день, когда вокруг не было практически ничего видно из-за проливного дождя, а ночное небо изредка сверкало от паутин ярких молний, противостояние двух семей достигло своего пика. Когда раздались отчётливые звуки стрельбы, обе семьи столкнулись друг с другом, чтобы раз и навсегда поставить точку в этой долгой тяжёлой борьбе. Брат на брата, семья на семью, таковы реальности сегодняшнего мира, погрязшего в грехе. Бах!       Я был полностью готов к предстоящему бою, дуло моего пистолета было направлено на каждого представителя второй семьи, для них всех я был такой же живой мишенью, как и они для меня. Однако когда мимо меня молниеносно пронеслись несколько вооружённых телохранителей второй семьи, даже не удосужившись задержать на мне беглый взгляд, я тут же замер от удивления, недоумённо смотря прямо перед собой. Складывалось впечатление, будто они вообще меня не увидели, но ведь это было невозможно. - Чего?       Я повернулся, чтобы посмотреть на пробежавших мимо меня людей, в недоумении смотря им прямо в спины. Это они меня так пытались морально унизить? Я ведь чёртов глава охраны старшего сына этой семьи, так какого хера? Я стоял прямо здесь, вы же, придурки, точно меня видели! Или же я на самом деле был уже давно мёртв, а мой бренный дух вернулся в стены этого дома из-за моей искренней преданности основной семье? - Да чтоб вас всех! - я легко поддался моментально вскипевшему во мне раздражению, быстро подбегая к одному из людей второй семьи, который сейчас схлестнулся в борьбе с Армом, и яростно отшвырнул мужчину в сторону. - Оставляю их на тебя. Мне нужно проверить, как там господин Танкхун, - тяжело проговорил Арм, на что я лишь кротко кивнул, провожая друга полным уверенности взглядом.       Когда он скрылся за тёмным углом, я остался один на один с телохранителями второй семьи, однако их действия с каждой секундой лишь сильнее подогревали мою ярость, потому что они все лишь слабо отбивались от моих атак, не предпринимая против меня совершенно никаких действий. Ну и пускай, если они оценивали мои бойцовские навыки только по моим внешним данным, то спешу их огорчить – я был сильнее и ловчее их всех вместе взятых!       Я оказывал отпор всем, кто пытался прорваться мимо меня вглубь дома, одного мужчину я схватил за шею и без особого труда с силой впечатал ослабевшее тело прямо в землю. Однако внезапно всё моё тело пробила крупная дрожь, а руки моментально стало потряхивать от напряжения, когда передо мной открылась картина, как господин Кинн, тяжело дыша, резко наставил свой пистолет прямо в лицо Вегаса. Перед глазами моментально всплыли подкидываемые воображением картинки, как чужое тело инерционно отшатывается назад от прилетевшей в него пули, как Вегас ударяется спиной о промёрзшую от дождя землю, а на его коже расцветают багрово-красные следы. Кажется, в это мгновение я забыл, как дышать. - Если собрался убить меня, могу ли я озвучить свою последнюю просьбу? - Озвучишь её в аду! - гневно прокричал господин Кинн, крепко сжимая в руке оружие и вот-вот готовясь нажать на спусковой крючок.       Мои действия были обусловлены лишь только моими собственными эмоциями, я перестал слышать голос разума, и уже не помнил, как резко сорвался с места и моментально повалил Вегаса на землю, придавливая его своим телом и пытаясь обездвижить, лишая хоть какой-либо возможности на побег. Я тебя не отпущу. - Ублюдок! - меня буквально разрывало изнутри всепоглощающее чувство гнева, как же я хотел разукрасить это чертовски привлекательное лицо! Честно говоря, в этот момент я злился не только на этого мудака, но и на самого себя, потому что никак не мог объяснить собственных мыслей, я словно действовал на инстинктах, уподобляясь бешеному зверю, не удосужившись даже здраво оценить ситуацию. Я больше не мог этого выносить! - Пит! Пит! - Вегас едва ли успел открыть рот, но я не был намерен давать ему и шанса на то, чтобы продолжить. Сейчас мне хотелось лишь выпустить на нём пар, избавиться от всего того, что мучило меня все эти долгие дни, что неустанно сидело у меня прямо на плечах, сжимая всё сильнее горло. Мне хотелось, чтобы Вегас хотя бы раз почувствовал себя в моей шкуре, чтобы он понял, каково это, когда тобой пользуются исключительно для удовлетворения собственного тщеславия и эго. - Да кто вообще тебя полюбит, хренов ты мудак! - Пит! Мне жаль, слышишь?! Мне жаль! - он тут же вцепился мёртвой хваткой в мои запястья, пытаясь заставить посмотреть прямо в его, я был уверен, полные лжи глаза. - Прости меня, мне действительно жаль.       Я старался держать с ним хоть какую-то дистанцию, несмотря на то, что прямо сейчас сидел на чужих бёдрах, чуть ли не дрожа всем телом от тембра его глубокого голоса. - Вегас, отпусти меня, - ровно протараторил я. - Ты в порядке? Тебе ничего не сделали? - сейчас Вегас передо мной выглядел каким-то уж слишком помятым, однако на его лице отражалось непонятное мне искреннее беспокойство.       Не отдавая отчёт собственным действиям, я случайно встретился с ним взглядом, и где-то в груди вновь разгорелся неистовый пожар, в котором я был полностью готов сгореть дотла, и имя этому всепоглощающему огню было Вегас. Я сотни и тысячи раз пытался найти в себе былое отвращение к этому человеку, тщетно старался убедить самого себя в том, что ту агонию, которую я испытал от его тяжёлых рук, невозможно забыть, однако как бы я ни старался, один единственный факт отрицать попросту не получалось: Вегас с самого начала заинтересовал меня. Мне был интересен внешне привлекательный интеллигентный человек, который, казалось, был слишком хорош для этого мира, но внутри него творился дичайший хаос, разрушающий его на самом деле хрупкую душу. - Отпусти меня, Вегас! - я невольно увлёкся нашим разговором и не заметил целящуюся мне прямо в лицо руку – теперь уже я лежал на холодной земле, придавленный весом чужого напряжённого тела. Вегас пригвоздил мои кисти к земле, быстро оседлав мои бёдра. - Пит, я люблю тебя, - я моментально прекратил сопротивляться, с недоверием всматриваясь в глубину тёмных карамельных глаз напротив. - Отпусти меня! - Меня в любой момент может убить любой из членов основной семьи, но если бы у меня был выбор, я бы предпочёл принять смерть от твоих рук.       Моё тело моментально пробила крупная дрожь, однако я не растерялся и ударил Вегаса в живот, снова оседлав его и крепко схватив за шею, вдавливая пальцы в чужую разгорячённую кожу. - Почему? Почему ты так сильно хочешь умереть?! - закричал я в ответ. Не знаю, почему, но его слова вкупе с этим его жалостливым видом вызвали во мне неукротимое раздражение, однако вместе с этим я признавал, что услышанное меня ко всему прочему ещё и расстроило. - Я согласен с каждым твоим словом. Если ты хочешь моей смерти, тогда я умру, - серьёзно ответил мне он, пока мы продолжали свою бессмысленную борьбу, пытаясь перенять первенство в этой непонятной перепалке. Однако я никак не мог избавиться от чувства, что именно я был причиной такого депрессивного состояния Вегаса, на мои слова он даже не отозвался привычной колкостью, не занёс для удара руку, не накричал, а спокойно ответил, будто и вовсе не говорил о таких серьёзных вещах, как смерть. - Блядь! Почему ты такое говоришь?! - переполненный бурей всепоглощающих чувств и эмоций, я занёс кулак над чужим лицом, вот-вот готовый его ударить и хоть как-то вразумить хотя бы тупой грубой силой. Однако когда я снова всмотрелся в его полный печали взгляд, в котором читалась неподдельная опустошённость, то с гортанным рыком в отчаянии опустил кулак прямо рядом с чужим виском, ощущая лёгкое покалывание в костяшках. - Почему… Почему? Почему?!       Я продолжал бить кулаком по голой земле, даже не чувствуя и толики боли, самозабвенно повторяя одно и то же слово, будто пребывая в бреду. - Пит, пожалуйста, остановись! Хватит! - Вегас, не медля ни секунды, тут же схватил меня за руку, с лёгкостью скидывая со своего тела.       На этот раз я оставил все свои попытки к сопротивлению, и когда я снова бездумно попытался ударить кулаком по земле, он снова моментально пресёк это моё действие. - Остановись! - громко выкрикнул Вегас, крепок сжав в своей ладони мою руку. - Пит, ты не можешь этого сделать, только не снова. Не веди себя так, как в тот день, когда ты оставил меня.       После его пронизывающих тысячами игл мою душу слов, все те чувства, которые я пытался забыть, запрятав в самые потаённые уголки своего сердца, начали понемногу невольно высвобождаться. Но сейчас, пожалуй, я испытывал больше сожаление, нежели чем обиду, мне было досадно заново переживать все те эмоции, которые я так желал стереть из своей памяти.       Я высвободил руку из его хватки и с силой пихнул Вегаса в грудь, отстраняя от себя. Вдали всё нарастал шум непрекращающейся стрельбы, и Вегас судорожно переводил обеспокоенный взгляд то на своего отца, который находился неподалёку, то снова с отчаянной болью смотрел на меня. И когда он увидел, как господин Кинн тяжёлым шагом с пистолетом в руке идёт по направлению к господину Кану, то Вегас моментально попытался подняться с земли, чтобы, не раздумывая, броситься к своему родителю. - Отец, - я сразу же поднял руку, схватив этого безумца и не давая ему воплотить задуманное. - Пит.       Вегас тихо позвал меня по имени, всё ещё пытаясь вырваться из моей судорожной хватки, он смотрел так, будто видел меня в самый последний раз, словно он безмолвно прощался со мной. Он крепко сжал челюсти, неотрывно смотря на меня, будто пытаясь задать немой вопрос, а потом перевёл полный отчаяния взгляд на своего отца. - Пит, ты когда-нибудь любил меня? Возможно ли, что… Сегодня ты выберешь меня? - я молчал, не находя слов для ответа и продолжая сжимать в пальцах чужую промокшую от дождя одежду.       В глазах Вегаса отражалось его внутреннее замешательство вперемешку со страданием, что с каждым мгновением всё сильнее приводило меня в замешательство. Вегас всегда причинял мне боль, и этого нельзя было забывать. Я смотрел на него пустым взглядом, блуждая по тропам собственных запутанных мыслей, и Вегас, уловив мою минутную заминку, сразу же воспользовался ситуацией, вырвавшись из моих рук и моментально бросившись в сторону господина Кана. - Вегас!       Я сразу же подскочил с места и побежал за ним. Сейчас передо мной стояло два кардинально противоречащих друг другу желания: с одной стороны, я должен был выполнять свой долг и защищать основную семью от людей второй семьи, но с другой, я до ужаса боялся, что Вегасу могут причинить хоть какой-либо даже самый незначительный вред. Неужели подобные мысли делают из меня предателя? Какой выбор я должен сделать: предать свою семью, которая так долго заботилась обо мне и опекала, или же предать собственное трепещущее сердце, которое говорило мне ни за что не отпускать Вегаса?       Мне с трудом удалось догнать удаляющуюся от меня фигуру, потому что несколько телохранителей второй семьи усиленно старались преградить мне путь. Однако когда мои пальцы были в нескольких сантиметрах от чужой спины, все вокруг моментально замерли, уставившись в одну точку с нечитаемыми выражениями на лицах: прямо на господина Корна было направлено дуло пистолета, который нервно сжимал в своей руке Порш. Собрав картину воедино, я понимал, через что сейчас проходил мой друг: его запутывали разные показания об одном и том же событии, о котором в разнобой рассказывали ему то господин Кан, то господин Корн, и сейчас они все испытывали на себе последствия своих небылиц.       Глаза господина Кана наполнились непередаваемым отчаянием, и после он рухнул на колени, истошно завопив. Вегас, казалось, был совершенно сбит с толку, его взгляд судорожно бегал по всем присутствующим людям, стараясь увидеть хоть в ком-либо сострадание. Несмотря на то, как он сильно ненавидел собственного отца, от меня никогда не мог ускользнуть тот факт, как он смотрел на него, как отчаянно желал любви родного человека, что свидетельствовало лишь о том, что Вегас на самом деле любил его и пытался хоть как-то заботиться, не получая никаких ответных чувств взамен. Я с болью смотрел на Вегаса, мне так хотелось знать, что именно он сейчас чувствовал, потому что любого ребёнка могут сломить рыдания и истошные крики его родителя. - Милая, мне жаль, мне действительно жаль (прим. пер.: тут, вероятно, Кан говорит о матери Порша), - хрипло проговорил господин Кан, после чего он выхватил у стоящего рядом телохранителя пистолет и направил его прямо в голову господина Корна, отчего всё вокруг моментально погрузилось в хаос. - Не дайте им приблизиться к отцу! - громко закричал господин Ким, когда несколько человек из второй семьи, не раздумывая, бросились на помощь господину Кану, включая и Вегаса. Однако внезапно Порша втолкнули в оранжерею, которая была расположена рядом, и за ним тут же внутрь вбежали господин Кан, господин Корн, господин Кинн и Пи’Чан, после чего дверь сразу же заперли изнутри. Те, кто остался снаружи, попытались пробиться в оранжерею, однако все их попытки не принесли никаких результатов. - Пап! - Вегас с силой бил кулаками по стеклу, в отчаянии пытаясь докричаться до отца, в то время как остальные телохранители просто стояли в растерянности, не зная, что именно им стоило предпринять.       Через долю секунды раздался звук выстрела: господин Ким направил оружие в сторону телохранителей второй семьи, тем самым безмолвно приказывая своим подчинённым сделать то же самое. - Не двигаться! В противном случае я открою огонь, - строго проговорил младший сын основной семьи, отчего все мгновенно замерли, лишь время от времени нервно переглядываясь, надеясь найти в глазах своих товарищей хоть какой-то приемлемый выход из этого положения. Теперь всю ситуацию контролировала основная семья, буквально держа своих врагов на мушке. - А мне двигаться можно? - совершенно неуместно в разговор встрял господин Танкхун, однако никому до него не было сейчас совершенно никакого дела. - Все немедленно положите оружие на землю и поднимите руки вверх! - строго приказал господин Ким, чему незамедлительно повиновались телохранители второй семьи, медленно положив всё своё оружие и подняв над головой руки с раскрытыми ладонями. Я стоял позади выглядевшего совершенно потерянно Вегаса, и когда пристальный взгляд господина Кима остановился на мне, я тут же под ним вздрогнул, прекрасна без единого слова понимая, что должен был сделать. Вегас же стоял неподвижно, прислонив голову к двери в оранжерею с лицом, на котором отчётливо прослеживалась непередаваемая горечь, и я моментально вновь окунулся в воспоминания о том дне, когда этот человек ради собственной забавы лишил меня свободы.       Я направил пистолет прямо ему в спину, пытаясь унять рвущуюся наружу дрожь. Вегас никак не отреагировал на моё действие, а господин Ким, поняв, что я правильно истолковал его суровый взгляд, облегчённо выдохнул, развернувшись в противоположную от меня сторону. Из памяти мне никогда не удастся стереть воспоминания того дня, когда меня заточили в глухих стенах огромного дома, не удастся забыть каждый синяк, рану или порез, которые мне с садистским удовольствием наносил стоящий напротив меня человек. Но вместе с этим перед глазами всплывали образы его такой редкой счастливой улыбки и эти глубокие карие глаза, которые смотрели с неприкрытым восхищением и, кажется, любовью. Терпеть каждую из совершенно противоположных друг другу личностей Вегаса было ещё той пыткой, я прекрасно помнил, как быстро он мог сменять гнев на милость и наоборот. Мне не забыть тот его взгляд и выражение лица, когда этот, казалось бы, внешне сильный человек, изливал мне душу, делясь самым сокровенным: он не хотел жить в одиночестве, но порой я задавался тяжёлым вопросом: а хотел ли он жить вообще? Казалось, будто его сердце могло расколоться в любую секунду, но что-то будто медленно склеивало его, не давая рассыпаться окончательно, оставив в груди глухую чёрную дыру.       Он буквально заманил меня в ловушку, и первое время мне банально приходилось поддаваться его притворной игре, делать вид, будто всё было в полном порядке, чтобы случайно не спровоцировать чужой гнев, последствия которого я проверять на себе не особо-то и хотел. Я был простой игрушкой в чужих властных руках, но мне в любом случае нужно было как-то выжить, подстраиваясь под уж слишком переменчивое настроение Вегаса. Однако со временем я даже стал где-то глубоко в душе радоваться, когда в его привычно гневном раздражённом выражении лица проступали мягкие черты, когда в его глазах проблёскивало удовлетворение и даже, возможно, искреннее счастье. Смотря на такого Вегаса, мне и самому на душе невольно становилось легче. - Вегас… - стоя под крупными каплями дождя, которые медленно стекали мне на лицо прямо с практически полностью промокших волос, я осторожно позвал его по имени, будто брошенного котёнка, которого боялся спугнуть любым резким движением или звуком.       Он стоял неподвижно и молчал, никак не реагируя ни на мои слова, ни на действия. - Ты уже поел? - я по привычке шумно сглотнул, прекрасно понимая абсурдность собственного вопроса. Уверен, если бы сейчас передо мной стоял Вегас из прошлого, то я уже бы ощутил обжигающую боль от чужой пощёчины на своей щеке. Теперь же мне просто оставалось только безмолвно молиться, чтобы смысл моих слов дошёл до их адресата. Мне хотелось вселить в него хоть каплю надежды, чтобы он понял, что действительно кому-то нужен и он не одинок в этом огромном мире. Вегас, ты нужен мне. В отличие от всех моих действий в прошлом, сейчас я не притворялся и был максимально искренен. Моей целью не было завоёвывать доверие Вегаса, я просто хотел, чтобы он почувствовал себя чуть лучше, перестав намеренно уничтожать себя изнутри.       Внезапно уголок его губ дрогнул, и чужие губы медленно расплылись в непринуждённой улыбке. - Ты голоден? - Вегас слегка повернул голову в мою сторону, вся его одежда уже давно промокла под проливным дождём, как, собственно, и моя. - Что, если так? - я с силой закусил нижнюю губу, всматриваясь в выражение лица напротив. По правде говоря, даже если бы сейчас он ударил меня, я бы нисколько не разозлился, однако я прекрасно видел, что сейчас он вообще ни на что не был способен, поскольку тщетно пытался переварить у себя в голове сложившуюся ситуацию. - Я не могу сейчас приготовить тебе лапши. Просто… Подожди немного, - обеспокоенно отозвался Вегас, на что я лишь облегчённо вздохнул, будто пытаясь успокоить самого себя. - Я не хочу повторять всё это снова, - дрожащим голосом продолжил он, отводя усталый взгляд в сторону и слегка наклоняя голову, как если бы у него сильно затекла шея. - Почему? - мне не удалось сдержать слёз, которые уже давно застыли в уголках глаз, сейчас беспрепятственно стекая по щекам и смешиваясь с холодными каплями дождя на моём лице. - Я ведь как-то уже говорил, Пит, что лапша быстрого приготовления скоро тебя убьёт, это совсем не то, чего бы мне хотелось. Я только желаю, чтобы ты как можно дольше оставался рядом со мной, Пит. Вполне возможно, что ты никогда не сможешь меня простить за всё то, что я сделал, но, честно сказать, мне просто достаточно наблюдать за тобой издалека. В такие моменты я по-настоящему счастлив… - Вегас опустил голову, тихо проговорив последние слова, намеренно пряча от меня свой взгляд.       Он пытался открыться передо мной, показать все свои настоящие чувства и эмоции, и я прекрасно ощущал его искренность даже в простых словах. Он перевёл полный беспокойства взгляд на дверь оранжереи, вероятно, расстроенный тем, что через толстое стекло ему не удавалось совершенно ничего рассмотреть, даже простых очертаний чужих фигур. Я кожей чувствовал исходящую от него тоску и ощущение безысходности.       Ладони Вегаса судорожно цеплялись за ручку двери, будто он был готов одним ударом разнести её на тысячи мелких осколков и ворваться внутрь, расстреляв всех находящихся внутри людей. Но ни он, ни я не знали, что сейчас происходило внутри, поэтому всё, что нам оставалось – просто ждать. Честно говоря, не могу себе представить, какой ужас вперемешку с болью сейчас испытывал Вегас, пребывая в полном неведении. На протяжении всей их жизни отец и сын были порознь, и даже неоспоримый факт их родственной связи не смог их сблизить. Они будто наблюдали друг за другом издалека, даже не предполагая, почему каждый из них поступает тем или иным образом, возможно, они боялись открыться друг другу, считая подобное за слабохарактерность или малодушие. Бах!       Из помещения оранжереи раздался прервавший глухую тишину звук выстрела, и Вегас моментально поник, всё его тело пробивала крупная дрожь, он уже был не в силах контролировать собственные эмоции и действия. Что же произошло там с господином Каном? Внутри помещения он был единственным, кто не принадлежал к членам основной семьи, было не сложно догадаться, что именно там случилось. Телохранители второй семьи, которые находились снаружи, в отчаянии рухнули на колени, и хотя дверь в оранжерею всё ещё была заперта, никто не сомневался в исходе всего этого противостояния. - Теперь у меня никого не осталось, Пит… Ты тоже, я уверен, никогда не сделаешь выбор в мою пользу, - хрипло проговорил Вегас со слезами на глазах, он выглядел сейчас настолько подавленно, что от его вида меня пронзила острая боль где-то в районе груди. Я всё ещё сжимал в руке собственный пистолет, дуло которого по-прежнему было направлено на человека, который был полностью опустошён и раздавлен. Я чувствовал себя как никогда беспомощным, потому что в эту минуту не хотел держать этот чёртов пистолет, мне просто хотелось ещё раз увидеть на чужом лице искреннюю улыбку, услышать его тихий приятный слуху смех. Я отчаянно желал, чтобы в моих глазах он без труда различил всю ту любовь, которую я испытывал к нему, не как к старшему сыну второй семьи, не как к деспоту и тирану, а именно как к Вегасу, такому сложному и одновременно отчаянно жаждущему чужого внимания. Он резко шумно выдохнул, прикрыв глаза от раздирающей его сердце агонии. - Агх! - он в отчаянии рухнул камнем на колени, начиная бить кулаками по стеклянной двери, не в силах сдерживать собственные эмоции, которые, казалось, разрывали его душу на мелкие клочки. - Отец! Дядя! - он звал их обоих, в то время как по его щекам медленно бежали дорожки прозрачных слёз. Вегас выглядел истощённым, будто он одномоментно потерял смысл всей своей жизни, в таком состоянии увидеть его я никак не ожидал. Мне было физически невыносимо наблюдать Вегаса таким, он настолько обессилел от потока вмиг приливших эмоций, что даже не мог самостоятельно подняться на ноги, в отчаянии ударяя ладонями по плотному стеклу.       Через несколько томительных минут дверь открылась, и передо мной предстал Пи’Чан, за которым открывалась весьма нелицеприятная картина: на земле в неестественной позе неподвижно лежало тело господина Кана, а над ним величественно возвышался глава основной семьи, во взгляде которого мне удалось рассмотреть искреннюю тоску и сожаление. Я прекрасно видел, как буквально врос в одно место Порш, смотря на Вегаса с искренней жалостью, он не хотел никому причинять страданий, в том числе и Вегасу, как бы тот ужасно не поступал с нами обоими в прошлом. Порш тоже пережил многое, и это чувство, к моему сожалению, ему было слишком хорошо знакомо.       Вегас ошарашенно смотрел в сторону своего уже переставшего дышать отца, он резко качал головой из стороны в сторону, не желая принимать реальность именно такой, какой она перед ним представала. Его отец нанёс Вегасу множество непоправимых травм, именно он взрастил этого монстра, который на самом деле внутри был очень ранимым и отчаянно жаждал отцовского одобрения. Вегас, как бы то ни было, всё ещё нуждался в любви и принятии господина Кана. - Вегас!       Он зажмурился, отвернувшись от душераздирающей картины, а я же просто стоял, не в силах ему как-либо помочь, окунаясь с головой в собственную беспомощность. Вегас моментально вскочил на ноги и выбежал прочь, чему последовали и все оставшиеся люди второй семьи, уносясь вслед за своим господином. Мне было тяжело описать всё то, что я испытывал в данный момент, казалось, внутри меня образовалась огромных размеров чёрная дыра, которая убивала во мне все чувства и эмоции, медленно убивая во мне всё человеческое.       Даже зная о собственном выборе до этого момента, слова Вегаса всё ещё эхом раздавались у меня в голове. Его фигура медленно исчезала под толщей воды в бездне, куда я медленно погружался, но я всё равно уверенно поднял руку и схватился слегка подрагивающими пальцами за брошь слева на моей груди, которая олицетворяла мою преданность основной семье. Той семье, которую я по праву считал своим вторым домом, ведь здесь были все те люди, кого я безмерно любил и уважал.       Я никогда не забуду этих людей, не перестану преклоняться перед ними за всё хорошее, что они для меня сделали, за их доброту и самоотверженность. Я больше жизни благодарен господину Корну за то, что он помог моим бабушке и дедушке, однако я не мог и дальше обманывать самого себя, отвергая и без того ясные чувства. Сколько ещё мне придётся тонуть в этих страданиях? Я лишь буду медленно умирать, если мне снова и снова придётся защищать одних, тем самым заставляя от моих действий других. Они все значат для меня слишком много, однако я уже сделал свой окончательный выбор – не причинять вреда никому.       В любом случае, у основной семьи останется ещё куча людей и мой уход ничего радикальным образом не изменит, однако если я отвернусь от Вегаса, то он действительно останется один в этом жестоком мире, который продолжал испытывать его на самом деле хрупкую натуру. По правде говоря, я нисколько не жалел о своём выборе, потому что следовал зову трепещущего в груди сердца, и я прекрасно понимал, что если проигнорирую свои чувства в очередной раз, то буду горько жалеть, снова и снова окунаясь в построенные мной самим же лабиринты лжи.       «Честь дороже всякого наследства». - Мне жаль, господин Корн…       Я снял серебристую брошь со своего вымокшего пиджака, отдав символ своей принадлежности к членам основной семьи человеку, который и принял меня в ряды своих людей. Я поблагодарил его за те доверие и доброту, в которых жил всё это время простой парень из провинции, мечтающий о лучшей жизни. Честно говоря, я никогда и не мог допустить, что займу столь высокую должность, но с гордостью её принимал и со всей отдачей заботился о старшем сыне основной семьи, потому что искренне любил его, как собственного брата, которого у меня никогда не было. - Я хочу уйти, - уверенно проговорил я, пребывая в трепетном предвкушении, что о моём решении подумает господин Корн. Он будет разочарован? Все взгляды вокруг были устремлены на меня, а я же ждал ответной реакции только от одного человека, которого безмерно уважал. Господин Корн после недолгой паузы улыбнулся в ответ на мои слова и совершенно спокойно заговорил. - Что ж… Пожалуйста, позаботься о нём и защищай, если в этом будет необходимость, - господин Корн всегда был холоден и расчётлив при принятии любых решений. - Спасибо за ваше милосердие, господин Корн, - я слегка наклонил голову, выражая своё безмерное уважение стоящему передом мной человеку, после чего развернулся спиной, наконец-то отпуская Пита – телохранителя старшего сына основной семьи, и уверенно шагая в мир Пита, который выбрал идти с этого момента бок о бок со старшим сыном второй семьи. - Пит… - господин Танкхун громко позвал меня по имени, и от его привычно звонкого голоса моё сердце пропустило удар, мне моментально стало так паршиво. Однако я знал, что если дам слабину и обернусь, то уже не смогу так просто уйти отсюда без, как минимум, чувства сожаления.       Мне жаль, господин Танкхун, вы навсегда останетесь одним из самых важных людей в моей жизни, но у вас всё ещё есть Арм и Пол, которые тоже вас любят и готовы всегда о вас заботиться. На самом деле, я не так уж сильно вам и нужен, как вы можете ошибочно предполагать. Я искренне люблю вас всем своим сердцем и никогда не забуду те прекрасные времена, когда вы меня веселили или же наоборот злили, но после всегда встречали меня с улыбкой на лице, крепко обнимая за плечи. Мне этого будет не хватать, но сейчас я должен спасти кое-кого другого, того, кто, вероятно, действительно не сможет выжить без моей помощи. - Вегас… Вегас! - я выбежал вслед за ним, но так и не успел догнать: Вегас молниеносно забрался в свой автомобиль и, тут же заводя двигатель, умчался прочь, несмотря на усилившийся дождь и ледяной ветер, пробирающийся прямо под кожу. Полностью забывшись, я отчаянно пытался догнать мгновенно скрывшийся в темноте опустившейся на город ночи автомобиль, потому что прекрасно знал, в каком тяжёлом состоянии сейчас находился Вегас. Но, одумавшись, быстро достал из кармана брюк ключи от машины, тут же бросаясь в сторону автомобиля в надежде угнаться за этим парнем, который каждую секунду медленно умирал внутри, разрушая собственную личность.       Прошу, только не наделай глупостей.       «Прошу, Пит, останься со мной. Ты можешь пообещать, что не бросишь меня?»