Друг человека

Запах молодой травы и розовое закатное небо может оказать умиротворяющий эффект на кого угодно. Приятные короткие сны прекратились, оставив наедине с реальным, ничуть не уступающим красотой миром. Никуда вставать не хотелось, уединение с природой, казалось, было самой верной панацеей от всего. Но постепенно разум приходил в порядок, мысли и мечтания становились все более материальными, и уже тот чарующий эффект, как после долгой медитации, пропал. «Нужно идти» словно инструкцией мысль ударила в голову девушки. Отдых отдыхом, а вот работу никто не отменял. Следовало поскорее отчитаться перед отцом, что ни одна овечка не пострадала. Взяв палку, которая лежала прямо под рукой, девушка встала и медленно, ещё не отойдя полностью от дремоты, направилась в сторону луга. Уже отученными, ловкими движениями она, будто волшебник, взмахивающий волшебной палочкой, направила скот в нужную сторону. Хоть вместо сладкого сна началась работа, прохладный ветерок все так же уносил мысли куда-то далеко. Колышущаяся длинная юбка и полупрозрачная легкая рубашка пропускали сквозь себя приятные потоки воздуха, придавая легкость каждому шагу. Хотелось, чтобы этот момент не заканчивался. . . . Она начала приходить в себя. В ушах звучал непрекращающийся шум. Можно было отличить крики и плач. «Что вызвало такую суету... эм...у кого? Где? Что вообще происходит?» Девушка по мере того, как приходила в себя, вспоминала, что было до ее отключки. Она шла по узкой дороге. С таким же темпом сбоку неслось отцовское стадо овец. Покой и безмятежность-всё, что она чувствовала в тот момент. Кто-то начал навязчиво и грубо трясти за плечо. Глаза могли уловить лишь силуэты, которые, судя по всему, принадлежали людям. Далее взгляд переключился на фигуру, которая была ближе всего. Это было лицо девушки. Хоть ощущение тумана после обморока не прошло, можно было кое-что заметить. Экспрессия ужаса и отчаяния застыла на лице. Постепенно возвращалось сознание, и уже вместо шума и странного писка на фоне можно было выцепить некоторые реплики. -Где Арне? Он должен убедиться, что с его дочерью все в порядке! Да, да, да она приходит в себя! Дайте воды или что там у нас есть! В следующее мгновение девушку начали поить и умывать холодной водой. Мысли приходили в порядок, что давало возможность размышлять, где она находилась, и почему вокруг неё толпилось так много людей. -Ингрид! -послышалось из дальнего угла. К ней сквозь толпу протискивалась молодая худощавая девушка лет 16 на вид. Обычно аккуратные ее пепельного цвета волосы сейчас сбивались в сальные пряди и были почему-то мокрые и взлохмаченные. А на лице был также виден ужас, которого настолько явно никогда не приходилось наблюдать ранее. -Ингрид! Тебя нашли! Ты как? Цела? Не кусали? Град вопросов быстро ввёл девушку в растерянность. Ещё недавно она была одна на километры, не считая стала овец, а сейчас столько внимания сосредоточено на ней. Кусали? Что ещё за вопросы? Что вообще сейчас происходит? Брюнетка быстро поняла, что так просто поговорить с растерянной и обессиленной Ингрид не получится. Она на несколько секунд замолкла, и закрыв глаза, старалась восстановить ровное дыхание. Успокоившись, девушка повторила попытку и уже медленнее начала повторять все те же вопросы, но прервалась, так как к этому моменту в комнату занесли ещё одного человека, на которого толпа переключила своё внимание. Оказалось, что далеко не все обращали внимание на «новеньких». В основном люди занимались своими делами: перебирали вещи, что-то искали, разговаривали, но все это сопровождалось тревогой и паникой. Виднелись знакомые люди. Да, все они поголовно из этого села. Татьяна, по выходным обычно работавшая на рынке, сидела на коробке и судорожно перебирала чётки. Она была будто в трансе: глаза закрыты, руки прижаты к груди, голова приподнята, а губы безмолвно шевелились. Вот и старый фермер, суетящийся около лестницы. По-видимому, человек, которого принесли после Ингрид, был его сыном. Издалека нельзя было увидеть, что с парнем. Он лежал в позе эмбриона, практически не шевелясь. Бедняга руками схватился за живот, лицо выражало сильную боль. Фермер склонился над ним, пытаясь разжать руки сына и посмотреть на рану. Старик плакал, иногда он кричал и просил, чтобы что-то помог. Было всё так же не ясно, что происходит. Но среди всей этой вакханалии красной нитью проходил один вывод-произошло нечто страшное.