Неуверенность сменяется спокойствием.

Неджи, в общем-то, не любил Тен-тен. Ну, а куда ему? Он всего лишь какой-то там гений из побочной ветви клана Хьюга. А Тен-тен прекрасна, как горячий шоколад холодною зимой. Тен-тен мудрая, воспитанная и… обычная. Да, внешность у неё совсем не примечательная. Кому вообще сдались карие глаза и каштановые волосы? Неджи сдались. Потому что в глазах разгорается неслабое пламя, когда она разворачивает свои свитки и призывает любимые оружия, мастерски перебивая ими всех злейших врагов на миссии; потому что забавные кубышки так и норовят расплестись в хвостики при быстром беге и перескакивании с ветки на ветку. А ещё Тен-тен бойкая. Она не такая, как другие. Она не будет волноваться за маникюр в бою, она не обратит внимание на всё-таки растрепавшиеся пучки, и она будет биться до последнего. Тен-тен не ноет, не грустит и не сдаётся, когда видит, как Неджи и Ли вырываются шагов, так, на десять вперёд, и теперь знатно опережают девчонку в искусстве ниндзя. «Теперь она, наконец, сдастся! Давай же, зареви, как все остальные, пожалуйся Гай-сенсею на свою нулевую силу, ну же!», — думает и ликует Хьюга. Напрасно и необоснованно. Потому что Тен-тен опирается руками о трясущиеся коленки, вытирает пот со лба и подбородка и воодушевляется своими напарниками. Она буквально излучает уверенность в себе, улыбается вымучено и… кажется, твёрдо. По крайней мере, другого слова Неджи подобрать не может. А Хьюга, кстати, смотрит на девушку ошарашенно, и почему-то у него проскакивает мысль, что это он проиграл и ей, и себе в какой-то только ему и известной битве. Он смотрит непонимающе на то, как Ли подгоняет и подбадривает Тен-тен, замедляясь до её темпа. Почему это Ли не удивлён также, как Неджи? Может, потому что тот верил в неё с самого начала? Ведь так и должно, по факту, быть. А ещё Хьюга искренне не понимает, отчего хочется сделать почти так, как Ли. Отчего хочется провести ладонью по девичьей спине, отчего хочется взять за хрупкую руку и повести за собой, отчего, в конце концов, хочется сказать тёплые слова поддержки, какие Неджи слышал разве что от отца, когда последний был ещё жив. Хьюга молчит по двум причинам. Первая — это потому, что он невозмутимый и хладнокровный гений клана, и от таких слов из его уст у Неджи начнут проверять температуру и спрашивать, не болен ли тот; а вторая — это жаркая июльская погода, и в буквальном смысле «тёплые» слова только усугубят положение. Так что Неджи не заостряет на этом внимания и думает, что это самое что ни на есть обычное уважение к товарищу по команде и лёгкое восхищение, потому что нечасто встретишь таких стойких девушек. Что ж, как бы не так. Едва ли Неджи ожидал, что это — как он там выразился — уважение и восхищение перерастёт во что-то большее. Он не хочет, очень не хочет себе в этом признаваться, поэтому прячет непонятный трепет подальше, в самое сердце, где ему, собственно, и место. И это стало роковой ошибкой, потому что Хьюга в любовных делах не «гений», каким являлся в бою, а почему-то никто ему не сказал, что чувства прятать стоит далеко не в грёбанном сердце. Неджи почувствовал, как этот кусок мяса, заведующий всем организмом, начал заходиться в каком-то совершенно ином темпе при виде чёртовой сокомандницы-брюнетки. Хьюга даже пробовал смотреть на себя в зеркало бьякуганом, однако сердце работало исправно, как у всех здоровых людей, а не описывало сальта-мортале, как это ощущалось. И Неджи вновь забивал, и потом Неджи вновь не понимал, что же это за возня у него в грудной клетке. Тогда, изрядно вымотавшись от нежеланных чувств, Хьюга решился на крайние меры. Ведь, по его мнению, если начать плохо относится к тому, от чьего вида у тебя сносит не только крышу, но и фундамент, то симпатия окажется мимолётной и пройдёт мигом. «Ха-ха-ха», — посмеялся его внутренний голос, однако Неджи мысленно упёрто послал его на три известные буквы. Хьюга не смог. Он просто-напросто не осилил сказать Тен-тен, что она слабая и бесполезная. А он пытался, честно, пытался. На совместной миссии команды три, когда Тен-тен попался крайне сложный противник, который расправился с ней на раз-два. Неджи подбежал сразу, закрыл собой, активировал восемь триграмм: небесное вращение, образуя своеобразный купол. И хотел было отчитать Тен-тен за её никудышность, а как повернулся — так все слова и вылетели разом из головы. Язык просто не повернулся сказать что-то в упрёк кареглазой. Хьюга нашёл в себе силы лишь протянуть руку помощи девушке, и та благодарно на неё опёрлась. Они сражались плечом к плечу, бок о бок, и Неджи не думал, что когда-то будет переживать за кого-то больше, чем за свою сестру. И то, в случае с последней, он больше беспокоился о том, что если пострадает она, то попадёт от верхушки клана ему. Но вот за Тен-тен Неджи волновался, кажется, всем своим ледяным сердцем. Заумная мысль вдруг врезается Хьюге в голову. Так это, получается, он втюрился, как это бывает, по самые уши? И что прикажете с этим делать? Как вообще он должен обращаться со своими чувствами? Неджи кажется, что будь они с брюнеткой обычными мирными жителями деревни, он бы обязательно признался ей. Но это всего лишь фантазии. Потому что они в мире шиноби. А в мире шиноби, как известно, не место чувствам и эмоциям. Хладнокровие — наиважнейшая черта характера, которой Неджи, к огромному его счастью, владеет на «отлично». К счастью Хьюги, только вот к несчастью Тен-тен. Потому что она любила искренне, и плевать она хотела на придуманные запреты. Казалось, чего бояться? Любовь — на то и любовь, чтобы ей наслаждаться. Они в одной команде, часто выезжают на миссии с ночёвками. Что ещё надо-то? Свобода выбора — вот, чего жаждет Неджи. Потому что он мало того, что в этом жестоком клане «Хьюга», так ещё и из побочной ветви. И за него всё решают те же верхушки из главной ветви. Тен-тен не видит в этом серьёзной проблемы, а вот Неджи видит и даже не бьякуганом, а невооружённым глазом. Видит, так как знаком с бесчеловечным Хиаши и знает, что в категорию «всё» входит в том числе и семья. Естественно, и жена. Какая-нибудь наследница достойного клана, может, та же Яманака. А возможно, Неджи и вовсе не видел её в лицо. В общем, его будущее уже распланировано, и остаётся ждать, закинув ногу на ногу. Хьюга смирился. Для него несложно игнорировать тягу к другой женщине, не той, которая будет предначертана ему судьбой, а той, которую правда хочется оберегать. Он знает, что всё решает власть, и сколько против неё не борись, сколько не спорь и сколько не упирайся — останешься в проигрыше. Легче прожить так, как надо, а не так, как хочется. Поэтому Неджи не обращает внимания ни на Тен-тен, ни на её чувства, не желая противиться Хиаши, которого и боялся, и ненавидел одновременно. А Тен-тен упёртая. Ещё какая, поэтому она говорит. Да, наверное, в боевом искусстве она не шибко сильна, однако в разговорных делах — мастак. И у неё получается донести до светлоглазого, что чувства важнее обязательств, что последнее — лишь отмазка, и что «нужно внимать зову сердца», как постоянно твердят премудрые философы. Неджи смеётся. Он делает так нечасто, а точнее, совсем не делает. И Тен-тен нравится лицезреть улыбку на бледном лице. Она думает, что готова каждый день воевать со всеми представителями клана Хьюга, лишь бы довольная улыбка не сходила с его полюбившихся губ. Когда объявляют Четвёртую Мировую Войну Шиноби, Неджи кажется, что это что-то незначительное. Его разум, затуманенный густой скатертью нежных чувств, считает, что они мигом одержат победу над противниками. Однако Хьюга также серьёзен. Он просто готов биться и за своё будущее, и за дорогих людей, и за весь огромный мир. Он воодушевлён и сражаться с тысячами Белых Зецу почти в радость. Вот, рядом и Наруто храбрится, толкает бодрые речи, которые поднимают боевой настрой во всех выживших ниндзя. Хьюге вспоминается их бой на экзамене на чуунина, и он вновь благодарен белобрысому. Потому что, если бы не тот, слова Тен-тен навряд ли возымели бы эффект. Погружённый в приятные воспоминания Неджи очнулся только тогда, когда активировавшийся десятихвостый разметал сотни и тысячи металлических заострённых колов. Шиноби запаниковали, спешили прятаться, уворачиваться и уничтожать толстые иглы. Хьюга понимает, что они слишком быстрые, и даже его небесное вращение не помогает. Ситуация напряжённая. Неджи думает о Тен-тен, надеется, что та в порядке, но больше на беспокойства времени не остаётся. Наруто сбоку запускает мощный расен-сюрикен и даже удачно, но не вовремя открывается для атаки. Иглы безостановочно летят, и всё происходит как-то чересчур стремительно и неосознанно. Хината, его младшая сестра, перекрывает собой Узумаки, добровольно подставляясь под удар, а Неджи, уже больше на автомате, встаёт перед Хинатой, заранее вычислив бьякуганом, какие копья попадут в цель. И это было даже не больно. Скорее, просто неожиданно. Он с глухим шлепком падает на землю, задыхаясь от количества крови, перекрывшей доступ к кислороду. Разум мутнеет, язык пытается вымолвить что-то несвязное. Неджи чувствует касания, отчаянные объятия, видит лицо заплаканное Хинаты перед собой, слышит надрывной крик Ли где-то над ухом. Он не ощущает Тен-тен, но знает, что она где-то здесь, рядом. Он пытается вымолвить что-то непонятное, хочет сказать, наконец, как любит, но получается лишь бессвязное хрипение, постепенно и вовсе сходящее на нет. Тогда Неджи протягивает окровавленную руку, и она понимает всё без слов. Тен-тен сжимает бледнеющую ладонь в своей с неистовой силой. Она не плачет. Она ещё не может осознать. Это тяжело, это выглядит неправдоподобно. Как будто очередная глупая шутка Ли. Тен-тен тоже очень и очень желает сказать что-то ласковое, что-то на прощание, а рот всего-навсего открывается и закрывается, как у рыбы, внезапно попавшей на сушу. Последняя мысль у Неджи была о том, что он счастлив. Потому что он вскоре увидится с отцом, и потому что им с Тен-тен не пришлось пройти сквозь свирепые условия клана. А Тен-тен не знает, что чувствует. Единственная осознанная мысль заключалась в том, что любовь — с привкусом крови и жестокости; любовь острая, прямо как многочисленные орудия, спрятанные у неё в свитках.