Лазарь

Счёт шёл на секунды. Шура бежал по пустынным коридорам и выбивал ногой двери, пытаясь найти хоть одно доказательство присутствия выживших. Надеяться, что они не одни против неведомой угрозы… Ничего, даже брошенных в спешке личных вещей. Они не должны были соваться в осиное гнездо и гоняться за призраками. Жаль, что он осознал это слишком поздно. Широкий коридор был пуст и неподвижен, тускло блестела позолота на грязных обоях. Но далеко внизу Шура слышал яростную перестрелку, и ему чудился голос Макса, отдающий короткие приказы. Он заставил себя идти дальше, снова перешёл на бег и… — Сзади! — истошно заорал солдат рядом. Верховный лидер развернулся только чтобы увидеть, как огромная сизая тварь разрывает пополам человеческое тело. Брызнула яркая кровь вперемешку с внутренностями, части трупа полетели в стороны и ударились об стены. Ещё двоих попытавшихся открыть огонь мутант смёл мощным движением когтистой руки, и они упали, уже не дыша. — Быстрее, — выдохнул Шура, но тошнотворная слабость хлынула ему в колени, парализуя рефлексы. Он знал, что должен поднять оружие и стрелять, должен попытаться прикрыть людей. Пули застревали в чешуйчатой шкуре чудовища и не причиняли ему вреда. Он сжал зубы и выстрелил ещё и ещё, не прекращая бега. Тварь заревела, когда из зубастой пасти хлынула грязная жижа, — и бросилась за ним. Она перемещалась по коридору с ужасающей скоростью, метаясь со стен на потолок и снова спускаясь на пол, действуя поразительно разумно для мутанта. Перекрыв лестницу, она отрезала своей добыче путь отступления и была всё ближе. Шура слышал, как сзади открыли огонь его люди. Он развернулся было, в ужасе глядя, как они, смятые в бесформенную кашу, падают без движения, роняя оружие. Он не успел даже вскрикнуть. Всё было кончено в десятки секунд. Шура остался один напротив разъярённого монстра. Он в смеси отвращения и страха разглядывал массивное туловище, в котором смутно угадывались изуродованные человеческие формы. Трёхметровый мутант поражал пропорциональным сложением и этим же повергал в содрогание. Он едва умещался в коридоре, ставшим тесным, как клетка. Мускулистые конечности монстра, обтянутые грубой шкурой, заканчивались толстыми загнутыми когтями. С них сочилась свежая кровь. Тварь присела, слепо вертя ребристой вытянутой головой, и Шура понял, что она лишена глаз. Хуже всего становилось от неестественного бутона пасти, который лепестками раскрывался в разные стороны. Отвратительно идеальная машина смерти. — Не на этот раз, сука, — процедил он. На что было рассчитывать? Ярость и гнев подстегнули его вперёд. Сзади слышался грохот тяжёлых шагов, и с каждым ударом сердце опускалось всё ниже в желудок. Пространство вокруг мелькало размытыми пятнами, темнело в глазах. Расстояние между ним и тварью стремительно сокращалось. Впереди блеснули под слоем пыли двери золочёного лифта. Шура собрал остатки сил и бросился туда, ударил по кнопке, не успев даже представить, что будет, если старый механизм не сработает. Он понятия не имел, что осталось от электроподстанций в мёртвом городе. Но PROZрение позаботилось и о них. Перед тем, как задвинулись створки, он успел увидеть, как тварь в прыжке выбрасывает переднюю конечность, и отшатнулся. Она с разбегу врезалась в толстый металл, прогнув створки практически до половины. Кабина выдержала, с мерным гулом двинувшись вверх. Шура лихорадочно проверял магазины, оглядываясь вокруг в поисках пути к спасению. Грудь разрывало от недостатка воздуха. Он внезапно увидел себя в треснувшем зеркале напротив — худого, бледного и мокрого человека с мёртвыми глазами. — Видал и получше, — сказал ему Шура и взглянул на потолок. Люк! Там оказался запасной люк. Нелепое провидение продолжало его охранять. Жуткий скрежет далеко внизу дал ему понять, что мутант в шахте, и времени у него в обрез. Шура расстрелял задвижку и сорвал тяжёлую пластину, открывая узкий чёрный лаз. Жмурясь от боли в бедре и груди, прыгнул, ухватившись руками за острые края, и вытащил себя наружу. Лифт медленно полз вверх, покачиваясь на толстых тросах. Со всех сторон выл сквозняк, клочья проводов свисали вниз, закрывая обзор. Тусклый свет от направляющих отражателей едва освещал шахту, но этого хватило, чтобы заметить вторую тень над головой. Массивная и гибкая, она ползла вертикально вниз, заполняя бездонный колодец омерзительным скрипом когтей. Схватившись дрожащими пальцами за поручень, Шура расстрелял в неё целую обойму и с пугающим равнодушием убедился, что это бесполезно. Пули чавкали в ней с влажными звуками, она дёргалась и рявкала, но продолжала спускаться к нему. Его зажали в тиски. На мгновение ему захотелось опустить руки и сдаться. Не тот исход, о котором он мечтал, зато всё это будет кончено. И все они — Боря, Макс, его парни — погибли зря. Напрасной была та кровавая смерть и застывшие, мокрые от боли глаза, которые он каждую ночь видел в кошмарах. Шура сам не понял, как издал этот отчаянный гневный звук и полез за патронами. Оставалось только две обоймы для винтовки и мелкий калибр для пистолета. Он вбил предпоследнюю в винтовку и прицелился. Тварь, карабкающаяся снизу, показалась на соседней стене и разинула чёрную пасть, усеянную клыками. Она перепрыгивала по незаметным выступам ловчее, чем обезьяна. Внезапно Шуре показалось, что она чего-то ждёт. Словно она и не пыталась разорвать его, а загоняла в угол, как дичь. Верхняя тоже замерла и была уже совсем близко. Завертевшись на месте, Шура уцепился глазами за единственное, что показалось ему выходом. Сжавшись на краю, он почти не целясь всадил в подобравшегося мутанта несколько пуль, а оставшимися начинил второго. Они заверещали, разбрызгивая густые ошмётки плоти, и бросились на него. Всё внезапно замедлилось, как в кошмарном кадре… Прыжок! Шура с силой оттолкнулся от кабины и, пролетев над гудящей пропастью, повис на жёстком тросе, ободрав щёку и шею. В эту же секунду лифт с надрывным скрипом и лязгом осел и под тяжестью двух мутантов устремился вниз, высекая искры и наполняя шахту оглушающим визгом. Шура зажмурился, всем телом впаявшись в грубый металл вместе с винтовкой. Блочный трос дёрнул его наверх, и на последнем пролёте он едва успел расцепить руки и ухватился за узкий выступ у дверей в коридор. Далёкий грохот заглушил хрипы тварей, стены вокруг застонали от вибраций, и Шура, больше не слушая, страшным усилием раздвинул металлические створки и бросился по служебному коридору к лестнице на крышу.

***

Над городом разгоралась золотистая заря. Шура уже видел первое солнце, показавшееся из-за крыш, и эта безучастная и вечная красота создавала разительный контраст с происходящим. Острый пик отеля возвышался над городом, как обелиск, и грозил стать ему последней могилой. Резкий порыв ветра едва не сдул его вниз, заставив отшатнуться обратно. Ноги почти не держали его. Шура утёр с лица пыль и пот, сильно зажмурился, пытаясь прийти в себя, но слышал только шум крови в собственной голове и гулкий стук за рёбрами. Он прижался влажными пальцами к комлинку и по очереди выкрикнул имена друзей. Ответом послужил лишь оглушительный треск помех, а следом далеко в шахте раздался вой, усиленный многократным эхом. Значит, по крайней мере одна из тварей жива и направляется к нему. Шура снова побежал, на ходу вытаскивая сигнальный пистолет. Надежд он уже не питал. В горле нестерпимо горчило от кровавой ленты, пронёсшейся перед глазами. Но он вздёрнул руку, чтобы выпустить в алеющее небо красную вспышку. Ракета поднялась к самым облакам и медленно начала падать обратно, отбрасывая отблески на стеклянные высотки. Он скользнул вниз по пандусу и был почти у противоположного края площадки, когда двери шахты прогнулись от удара извне. Шурины ноги приросли к стальному покрытию, и он с обречённостью обернулся. Игра в догонялки слишком затянулась, а он растерял последние силы. И вдруг опытный глаз заметил среди зонтиков вентиляции знакомый блеск линзы. Шура успел различить хлопок глушителя и запоздало почувствовал, как тело разрывает резкая боль. Вскрикнув, он пошатнулся и осел на колени, машинально зажимая живот рукой. Смотреть внезапно стало очень трудно, зрение замылилось и потемнело. Он увидел собственную ладонь, всю в крови, показавшуюся ему слишком тёмной и абсолютно чужой. Шура попытался встать, стиснув зубы почти до хруста и выжав из глаз слёзы. Казалось, через него протаскивают раскалённый прут, и пульсирующее онемение охватывает всё тело, придавливая его к земле. На одной силе воли он добрался до вентиляционного короба и судорожно зашарил взглядом по стальным башенкам и антеннам, пытаясь найти снайпера. Подступающая лихорадка колотила его с ног до головы. Он заставил себя зажать рану и, превозмогая боль, перехватил свой TAP-21. Сила покидала его тело вместе с выхлёстывающейся кровью. Шура понял, что ему страшно. Снова дал знать о себе мутант, проскрябав когтями по толстым дверям. А когда Верховный лидер взглянул обратно, он увидел на пандусе человека в чёрном, удерживающим на весу тяжёлую дальнобойную винтовку. Человек одним длинным движением спрыгнул вниз, и крыша отозвалась долгим звоном под его обитыми ботинками. Шура прицелился и дал очередь, но слабеющая рука подвела его, и пули даже не оцарапали противника. Шатаясь и падая, он поднялся на ноги и стал отступать к краю, обхватив себя за левый бок. Подонок словно знал, куда целиться, чтобы причинить побольше боли. А почему не в голову? — мутно подумал Шура, ещё раз выстрелил и опять промахнулся. Киллер шёл прямо на него с решимостью запрограммированного терминатора. У Шуры качалось в глазах, и разум подводил его, но ему казалось, что он знает убийцу. Что-то знакомое чудилось в широком развороте плеч, в твёрдой походке, с какой обычно ломают кадыки и лениво спинывают врагов с парапета. Противник был всё ближе, и вместе с ним подступало к горлу удушающее чувство беспомощности. Он легко отбросил в сторону винтовку, словно показывая, что собирается сражаться голыми руками. Шуре пришлось сделать то же самое, но лишь потому, что кончился последний магазин. Лицо человека закрывала жёсткая, но эргономичная маска с непроницаемыми очками — из тех, что надевают, чтобы больше никогда не снимать. Он был затянут в армированный военный комбинезон с поясом, увешанным новомодной амуницией. Завидно PROZрение экипирует своих наёмников! Шура давно мечтал о таком же ноже из антрацитовой стали, что блестел у снайпера на бедре. Он выругал себя за идиотские мысли. Но что ещё может приходить в голову перед смертью? Шура как никогда чувствовал её так близко перед собой. Он поднял пистолет, намереваясь выстрелить в упор, но отказывающие рефлексы сдали, и киллер с лёгкостью выбил оружие ударом ноги. У Шуры ещё оставался кортик в ботинке, и именно он пошёл в ход. Снайпер, похоже, намеревался его схватить и не ожидал, что истекающая кровью жертва ещё способна царапаться. Шура с силой всадил лезвие в протянутую руку, рассчитывая выиграть несколько секунд. Убийца не издал ни звука, даже не дёрнулся, словно ничего не чувствовал. Он угодил Шуре в солнечное сплетение одним поставленным ударом, выбив скудное дыхание и отправив ничком на землю. Шура на адреналине увернулся от следующего выпада, лягнул противника в колено и, воспользовавшись моментом, добрался до пистолета. Рана в боку вспыхнула так, что он взвыл в голос. Перевернулся на спину и приподнялся на лопатках, отползая назад от надвигающейся тени. Уже прицелился, но сильная рука схватила его за горло и подняла вверх, чуть не оторвав от земли. Пистолет застрял в кобуре. Шура забился, остервенело пытаясь хотя бы пнуть мучителя, но с каждым рывком тело отказывалось ему подчиняться. Стальные пальцы сжались так, что кровь взорвалась в голове, а мир залило багровым. Дыхание вырывалось из него с хрипами и слабым свистом. Шура вцепился в душащую его руку, заскрёб ногтями, видя перед собой лишь чёрные стёкла узких очков. — А! Ты всегда… начинаешь с придушения? Даже… не спросишь… как зовут? Наверное, подействовала вымученная ухмылка, но киллер его явно услышал. Он помедлил и притянул жертву ближе, вглядываясь в лицо невидимыми глазами. Или какого чёрта у него там росло? Шура почувствовал, как грубая рука зашарила по его шее и проникла под нательную футболку. Ему стало тошно от бесцеремонного обыска, тем более, что из ценного на нём остались лишь старые часы. Киллер больно выгнул ему шею, взмахнув сжатым кулаком, и тогда Шура решил зажмуриться. Сейчас всё наконец закончится, и даже без его участия. Пусть лучше это будет достойный соперник, а не обезумевшая тварь. Не самый худший способ умереть… Но он надрывно закашлялся, чем разрушил эпичный момент, и только теперь различил в чужих пальцах блестящую иглу. Он внезапно понял, что хватка ослабла, а он стоит на земле. Снайпер удерживал его под горло, но не двигался, словно сам не осознавал, что пытается сделать. Занесённый над жертвой шприц подрагивал, в позе противника застыла нелепая нерешительность. Шуру закачало на краю невидимой пропасти, шквальная волна пронзила его существо… И он рывком вздёрнул пистолет и всадил оставшиеся пули прямо в близкую грудь, разбрызгав горячие гильзы. Несостоявшегося убийцу отбросило назад с чужеродным глухим лязгом. У Шуры не осталось сил удивляться или думать. Шатаясь, он сумел спрятать оружие в кобуру, а стальная крыша стала манящей и близкой. Темнота забирала его, он покачнулся, готовясь упасть. Но нарастающий стрекот лопастей вынудил его обернуться. С запада, со свистом разрезая туман, заходил военный вертолёт. Шура узнал RAH-66 Comanche — серию Boeing, выпускавшуюся ещё в девяностых для нужд американской армии. Он так опешил, что не осознал, как из раскрытой кабины выпростался Боря и протянул ему длинные руки. — Шура! — орал он, еле перекрывая шум. — Скорее! Беги, Шура! Не останавливайся! Он мёртв, — отстранённо думал Шура, пока ноги сами несли его к краю крыши. — Значит, и я тоже. Надо было попросить у этого любителя ролевых игр номер… На лице Бори был написан такой суеверный ужас, что Шура невольно обернулся назад, не обращая внимания на его протесты. Расстрелянный в упор человек поднимался на ноги, а рядом с ним послушно извивались сизые твари. Шура понял, что всё-таки мёртв и бредит. Он словно со стороны замечал, как подтаскивает шатающееся тело к краю и последним усилием бросается вниз. Несколько метров бездонной пропасти — земля перемешалась с небом — и он ударился о жёсткий пол кабины. Тут же несколько рук вцепились в него, не давая упасть обратно. Мир вокруг нёсся в карусели, Шуру тошнило, но он упрямо подполз к распахнутым дверям и высунулся на свистящий ветер. Звонок крутанул штурвал, уводя машину от крыши. Живой киборг медленно распрямился и поднял голову. Даже сквозь увеличивающееся расстояние Шура почувствовал на себе его мёртвый взгляд. В металлическую обшивку злобно вгрызлись пули, сбоку испуганно закричал Ян, и Шура потерял сознание.

***

Боря сидел, упершись локтями в колени и смотрел, как слабый график скачет по экрану кардиомонитора. В палате было темно, а ему жарко. Потели ладони, и Боря часто потирал их друг о друга, поднимал глаза на койку и снова закрывал их, словно пытался убедить себя, что ему снится кошмар. Временный лагерь разбили в здании заброшенной больницы. Бетонно-стеклянным коробом она тянулась под Бруклинским мостом, и за пустынными улицами виднелась набережная, где рокотал Верхний залив. В больнице не было части крыши и половины лестниц, лампы под потолком давно перегорели, в разбитые окна со свистом врывался солёный ветер. Выбирать сейчас не приходилось. Теперь за главного был он, и он сделал всё, чтобы скоординировать напуганных и подавленных людей, выставил на крышах и у входов дозорных, распределил раненых по палатам, почти два часа отчитывался перед штабом, в потрохах расписав провалившуюся миссию. На собственные вывихи и раны он уже не обращал внимания. Их осталось так мало. Боря вслушивался в равнодушный писк приборов и старался сосредоточиться на собственном дыхании. Дышалось тяжело и через раз. Боря не знал, как добраться до Чёрного солнца и осталось ли от него хоть что-нибудь. Он даже не знал, что будет с ними завтра. В ушах повис рёв тварей, которые на его глазах сегодня бросились на тело друга… Он с силой проскрёб тяжёлым ботинком по кафельному полу. Бледное лицо Макса осталось неподвижным. Вряд ли он сейчас был здесь. А если и был, то ничего не мог сделать. Боря старался не смотреть на изуродованные грудь и плечи, целиком замотанные пропитавшимися бинтами. Дверь в палату со скрипом открылась, пропуская Звонка, прихрамывающего на одну ногу. Он остановился рядом, потом посмотрел на экран с пульсом, молча прикрыл глаза. — Сколько? — первым нарушил тишину Боря, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Двадцать три, — не дрогнув, ответил Звонок. — Ещё восемь тяжело ранены. Шансы невысокие. — А периметр? — Всё тихо. Но они найдут нас, если уже не нашли. Зачем они тянут время? Было понятно, что это терзало его не меньше, чем Борю. Чего они ждали? Каков был следующий шаг PROZрения? Какими ещё ресурсами они обладали, если распоряжались городом как хотели? Они помолчали, не глядя друг на друга. Быть сильными сил не осталось. — Нужно продолжать поиски, — сказал Боря первым. — Наши люди сталкивались с этими тварями, иначе не оставили бы лагерь в порту. Давид должен что-то знать о том, как их уничтожить. Я знаю, он жив! Это он оставил вертолёт у отеля. Найдём их — значит найдём способ. А потом подтянем сюда остальных и сравняем Цитадель с землёй. Они ждут, что мы станем играть по их правилам, но мы устроим ублюдкам Сицилианский гамбит. Это наш единственный шанс остаться в живых и положить конец этой бойне. Потом они говорили о неважных и ненужных вещах, лишь бы не говорить об остальном. Боря скупо шутил и по привычке оборачивался на Макса, готовясь поймать от него дружеский оскал. Потом вспоминал и мрачнел. — Я присмотрю за ним, — мягко произнёс Звонок и коснулся его плеча рукой. — Тебе нужно отдохнуть. — Отдохну после смерти. — Опоздал с желаниями, — последовало с грустной ухмылкой. Боря знал, что опоздал. Он не хотел думать о том, что случилось бы, не успей он сегодня… — Не надо, — сказал вдруг Звонок жёстко. — Ты справился и спас много хороших людей. Мы понесли потери, но мы не остановимся, пока есть хоть один человек, способный держать оружие. Мы все знали цену, когда шли сюда. Боря оказался в коридоре, погружённым в тусклый зелёный полумрак. У стен сидели его люди, чистили винтовки, жевали сухие пайки. В импровизированном командном центре шли гневные переговоры, что-то падало и трезвонили коммуникаторы, между палатами сновали учёные и хмурые медики. Впереди его ждала долгая ночь. Из соседней двери выскользнул Ян и тихо выругался. Заметив Борю, он хотел развернуться, но ему решительно перегородили дорогу. — Как Шура? Ян молчал. Боря взял его за плечи и хорошенько встряхнул. — Ты слышишь меня? Что с Верховным лидером? — Лучше взгляни сам, — ответил врач и кивнул на дверь. — Только осторожно. Он впервые за это время… в общем, он не совсем… Боря не дослушал и шагнул в палату, в растерянности замер на пороге. Кровать пустовала, зато стол был завален пустыми бутылками, початыми медикаментами, в воздухе висел резкий запах спирта и крови. Верховный лидер лежал грудью на пыльной поверхности и с методичностью метронома впечатывал в неё костяшки кулака. — Да, я знаю, — тихо сказал сзади Ян. — Я пытался сделать всё, что в моих силах. Не могу ему не помочь, потому что он сам этого не хочет. — Себе помогите! — хрипло вскрикнул Шура и снова приложился к ближайшей бутылке. — Лицемеры и сукины дети! Если бы хотели — сделали это три года назад! Я просил… я умолял вас помочь! Он затих, и Боря разглядел в его пальцах красный цветок гвоздики. Откуда она взялась здесь, свежая и горько пахнущая, он не представлял. Шура зверски вырывал лепестки, и они, словно капли крови, медленно падали на пол. Боря вспомнил тот страшный день, когда кровь перелилась через край, а мир потускнел. Они вытащили его с проклятой полыхающей площади и страшными усилиями затолкали в вертолёт. Тогда он впервые увидел Верховного лидера таким. — Кто был снайпер? — спросил он через плечо. Ян помрачнел. — Так и не выяснили. Мы записали объёмную модель его движений и прогнали по всем базам ныне живущих на планете. — И? — И — ничего! Кем бы он ни был, он профессионал своего дела. С двадцати метров всадил аккурат между пластинами бронежилета… Крупный калибр, безымянная пуля, похоже заказная. Это чудо, что она застряла в верхних тканях. Двумя сантиметрами правее, и мы бы уже… Он не договорил. — Да нет никаких чудес! Только грёбаный расчёт! — заорал Шура и, размахнувшись, швырнул в них бутылкой. Стекло с визгом разлетелось по стене, плюясь осколками. Боря даже ухом не повёл. Шуру сильно трясло, он был бледен и вцеплялся себе в волосы. — Неужели вы не понимаете? Он всё спланировал заранее! Мутанты были отвлекающим манёвром, мои люди не успели… А теперь они все мертвы из-за меня! Ему нужен был только я! Его ругань потонула в хриплом кашле. Боря с содроганием увидел, что перевязка на животе потемнела от крови, и она капает на поцарапанный пол. В ночном жёлтом свете выглядело почти жутко, если бы Боря ещё умел бояться. Он подошёл к Верховному лидеру и мягко поднял его за плечи. Шура не сопротивлялся, но и не помогал. Он позволил довести себя обратно до кровати и тяжело упал на неё, зарываясь лицом в подушку. — Держи его, — сказал Ян, выбивая из шприца пузырьки воздуха. — Дам ему двойную дозу. Надеюсь, он проспит до завтра. Будем класть бактопласту. Тонкая игла послушно впилась в оголённое плечо. Шура безучастно бормотал в согнутые локти: — Он не хотел… Я жив потому, что он не хотел… убивать меня… Я был нужен ему живым… Странные образы мучали его сознание. Снова и снова Шура отползал к краю крыши, и жуткая машина шла за ним, он задыхался от боли и страха. Красное солнце било снайперу в спину, делая фигуру неправильной и чёрной. Шуре казалось, что он знает этот шаг, эти руки из своих кошмаров, но разум покидал его, превращая в беспомощную жертву на столе мясника. — Боже, но зачем? — донёсся до него далёкий голос Лифшица. Врач невозмутимо менял бинты, поливая их антисептиком. — Терпи, — проворчал он, когда ткань коснулась раны, и Шура взвыл. — Я не знаю, какую цель преследовал этот ублюдок. Но тому, на кого он работает, это очень нужно. Он положил целый отряд сегодня. Он вернётся. Шура уставился в одну точку, качая головой из стороны в сторону. Горло помнило стальные пальцы, которые едва не вырвали ему кадык, хищный блеск шприца. В груди давила голодная тоска по смерти. Сейчас она казалась Шуре избавлением. Мир потемнел и стал исчезать. — Только он один… стреляет с такой точностью, — прошептал Верховный лидер в пустоту и забылся.