Лазарь

— Верховный лидер, это Золотой-один. Мы только что пересекли границу города. — Доложи обстановку, — велел Шура и машинально прислонился губами к холодному корпусу рации. С той самой минуты, когда вдалеке показались первые остовы пригородных промзон, его терзало тревожное предчувствие. Он ожидал нападения, засады с минным полем, чего угодно — но повсюду царили запустение и хаос. Был серый день, по-осеннему быстро перетекающий в вечер. Город над ними молчал в голодном ожидании, и чем глубже они забирались, тем мрачнее становились пейзажи вокруг. Вереница бронетранспортёров продвигалась по широким проспектам, отмечаемая на картах навигаторов жёлтыми точками. Легкобронированная машина Звонка возглавляла колонну, и его голос из динамиков звучал сухо и чётко. — Насколько видят радары, в радиусе десяти миль никакой активности живых существ. Есть незначительные сигналы с теплодатчиков, похоже на паразитов. Нам очень пригодился бы взгляд с воздуха. Я не могу засечь никаких следов Чёрного солнца, даже раций. — В морском порту есть радиолокационная вышка, — присоединился к каналу, после треска, Боря. — Осмотрим лагерь и попробуем просканировать с высоты. Если наших там нет, то может поймаем от них весточку? — Тебе и вышка не понадобится, — фыркнул Звонок. Шура не присоединился к общим смешкам и настороженно смотрел, как за стеклом тянутся мёртвые улицы, бывшие авеню и шумные проспекты — теперь безмолвные и замершие во времени. Длинными пустыми кишками они ползли вглубь заражённого города, а наверху висело свинцовое, заполненное тучами небо. Грязные, заброшенные здания упирались в него, как гнилые зубы, и безликие окна смотрели на вторгающихся людей пустыми глазницами. Бесхозный ветер со свистом вырывался из щелей и гонял по дорогам жухлые листья. Война прошлась по огромному мегаполису шквально и беспощадно. От торговых центров и офисных зданий остались одни руины, стены осыпались прямо на дорогу, и несколько раз отряду приходилось менять маршрут, минуя разгромленные кварталы. Поваленные заграждения, останки подорванных машин, припорошенные пеплом гильзы и вывернутый до арматуры асфальт в кровавых красках воспроизводили события прошлых лет. Несколько танков старого образца — Макс узнал в них серию M60 — были перевернуты набок и уныло таращились бесполезными дулами в низкие тучи. Голые мосты висели над зеленоватой водой и, самовольно покачиваясь, издавали протяжные скрипы. И — трупы. Людей, мутантов, животных — истлевшие до костей и относительно свежие, растерзанные, разбросанные повсюду. Верховный лидер сморгнул тошнотворный морок и открыл канал: — Перестроиться в шеренгу по две машины. Не отставать и будьте наготове. Мы здесь не одни. Привалившись плечом к двери броневика, он впал в некий транс и непроизвольно вглядываясь в кривые очертания города. Уставшие от бессонной ночи глаза скользили по тёмным переулкам, из которых стелился туман. Среди обгоревших домов, спрятанная в глубине улицы, высилась готическая церковь, с выщербленным от времени кирпичом и стрельчатыми витражами. И там, в тени покосившихся дверей мелькнул вдруг человеческий силуэт. Шура вздрогнул и приподнял голову. Его прошил ледяной удар. — Останови машину! Изумлённый водитель из личной охраны дал по тормозам, и тяжёлый броневик с визгом врос в растрескавшийся асфальт. Распахнув дверь и не обращая внимания на возгласы подчинённых, Шура выскочил из машины и побежал к тёмной подворотне, на ходу выхватывая пистолет. Он уже видел горячо знакомый разворот плеч, русые волосы, бледное лицо с упрямо поджатыми губами… Он резко остановился и в отчаянии заметался взглядом по нагромождениям досок, осыпавшимся стёклам, разрушенным стенам. В проломах стен чернели строгие своды и ряды поваленных перед алтарём скамей. Холодный порыв ветра хлестнул его по щекам, пробираясь под расстёгнутую куртку, и он только теперь понял, что сильно замёрз. Призрак растаял без следа. — Шура! Шура, что с тобой? Там что-то есть? — Борина рука тяжело трясла его плечо. — Всем быть начеку. Рассредоточиться и проверить каждый угол! Верховный лидер только покачал головой и убрал оружие в кобуру. Он знал, что они ничего там не найдут. Ещё один проблеск безумной надежды, которой больше не суждено стать реальностью… — Шура, — окликнул его Звонок, оседлавший капот с ноутбуком в руках, — есть сигнал! Поймал слабый маячок на аварийной частоте. Совпадает с координатами лагеря. Мы почти на месте.

***

Морской порт, построенный ещё в начале прошлого века, был местом одновременно живописным и пугающим. Громоздкие баржи, пришвартованные к причалам, навсегда остались ждать неслучившихся погрузок. Между портовыми кранами с обвисшими крюками громоздились разноцветные стальные контейнеры. Вагонетки с углем и песком застыли на чугунных рельсах, уводящим в раскрытые зевы ангаров. Далеко над заливом уныло возвышался символ ушедшей эпохи — статуя Свободы, печальное свидетельство былого единства. Густой туман кутал её фигуру завесой и струился над тёмной водой. Здесь находился тайный лагерь Чёрного солнца, группировки ренегатов, завербованной Верховным лидером ещё в первые месяцы войны. Отсюда в последний раз вышел на связь её бессменный лидер — Давид, чтобы передать стратегически важные данные о PROZрении и исчезнуть без следа вместе со всем отрядом. Люди Верховного лидера прочесали огромную территорию сверху донизу. Высокие цеха пустовали, и гулкое эхо шагов разносилось далеко в лабиринтах лестниц и труб. Когда-то кипевшее производство замерло, покрылось толстым слоем пыли, и лишь на верхних этажах, где находилась рубка управления, Макс заметил свидетельства недавней жизни. Заполненная окурками пепельница в углу, расчищенные от хлама столы, стоявшие ровными рядами панцирные койки, непонятно откуда здесь взявшиеся. Одна из стен была сплошь разрисована планами города, отрывистыми и философскими изречениями навроде: «То, что нас не убивает, убьёт попозже» и жутковатыми набросками неизвестного существа с мощным телом, заканчивающимся острым хвостом. Тварь разевала продолговатую пасть с размашисто приделанными клыками. Шуре хватило несколько мгновений на изучение информации, и он успел почувствовать холодный озноб по всему телу. Попытки провести поиски с радиовышки оказались тщетными. Они не нашли ничего, кроме обычного чёрного ящика, установленного на их частоту. Запитанный от автомобильного аккумулятора, он призывно мигал красным глазом. Подключившись через наладонник, Макс, считавшийся экспертом по взлому, ничего не обнаружил. Недоумённо посмотрев на Верховного лидера, он пожал плечами. Оставалось одно — их людей раскрыли и оборвали им связь. Что-то или кто-то заставило их уйти, и они сильно спешили. Повинуясь интуитивной догадке, Верховный лидер пошарил под днищем и опрокинул грубо сооружённую установку на бок. Присутствующие в ожидании склонили головы, разобрав на металлической крашенной поверхности мелко нацарапанные цифры:

40.71442839208478 -73.96729454005869

— Они оставили координаты, — в тишине проговорил Шура. — Они знали, что не вернутся обратно.

***

Они стояли посреди кровавого поля и молчали. Проглянувшее закатное солнце резало лучами клубившуюся в воздухе пыль. Боря не выдержал первым и отвернулся, прикрыв рот рукой. Даже его закаленные нервы сдали. — Суки, — прошептал Звонок и принялся обходить бойню, пихая мысом ботинка всё, что осталось. Уцелело немного. Старый, полуразрушенный завод по производству песка, весь заваленный обломками рухнувшей стены, паутиной и заржавевшими станками. Зрелище почти спокойное, ставшее привычным за последние годы. Разве что пол — грязное месиво из ошмётков плоти, снаряжения, нерастрелянных патронташей, человеческих тел вперемешку с мутантами второй фазы. Иногда Шура говорил, что скучает по тем славным временам, когда по улицам бродили тощие мумии, которым хватало пули в голову, чтобы утихомириться навсегда. В мире не осталось места, куда не добралась бы красная зараза, и противостоять ей стоило Верховному лидеру почти всей крови. Потянулись чёрные месяцы, похожие друг на друга безысходностью и отчаянием. Другие могли сдаться, забиться в угол или пустить себе пулю в висок, избавиться от рокового груза ответственности. Но не он. Только теперь он по-настоящему узнал одиночество, страшное, загоняющее в угол и выворачивающее наизнанку. Беспроглядными ночами в пустой палатке или в багажнике джипа оно давалось ему труднее всего. И некуда было бежать — ни в автоматном треске, ни среди спящего лагеря он не мог найти покоя. Он сильно исхудал, щёки ввалились, глаза помутнели и стали похожи на две чёрных дыры. Подорванное здоровье давало сбои, которые врач обозвал посттравматической аутоагрессией и стал подозрительно присматриваться к нему. Иногда Шура мог проснуться среди ночи от стойкого ощущения смерти за плечом. А потом начались кошмары, болезненные и пронзительные. Он стонал, метался в холодном поту и несколько раз простреливал стены прямо из-под подушки. Ян мерил ему температуру, поил горькими лекарствами, вздыхал, настаивая на комплексной нейротерапии. Но они везде преследовали его, синие стеклянные глаза, припорошенные пеплом. Он прятался в холодной постели, пытаясь пересилить жгучую, вспарывающую боль. И знакомый голос ласково касался его уха, терзая бессонницей. Почему ты оставил меня? Почему не спас? Здесь так больно и холодно, Шура… Шура старался не спать по ночам. Уходил в штаб, на дежурство, шёл с обычными рядовыми на зачистку, лишь бы не слышать вертолётный рокот в собственной голове. Проклятая машина уносила его прочь от огненного цветка взрыва, и ветер обжигал ему щёки. Сердце Верховного лидера навсегда осталось среди горящих руин, рядом с неподвижным телом у него на руках. С того дня он больше не улыбался. Перестал верить, потерял всякую надежду. Но он не мог предать свободу, на которую его люди положили столько жертв. Если бы ты был со мной сейчас, мы могли спасти мир? Всё было бы иначе? Шура пару раз обошёл горы трупов, пригляделся к погнутым гильзам, потом сверился с наладонником. Солнце полностью скрылось, погрузив цеха во мрак, и залитый кровью зал давил на него удушливыми запахами железа. — Нарвались на засаду? — Не думаю, — мрачно отозвался Макс. — Больше похоже на ловушку. Эти парни были не из наивных дураков. Не верю, что они не справились с десятком кадавров. Но какого чёрта они сунулись прямиком в гнездо? Ян распрямился от останков и обвёл остальных тяжёлыми глазами. — Вторая фаза не могла сделать это. Взгляните, что стало с телами, их раскромсали на лоскуты. Оно двигалось быстро, потому что кровь разбрызгана по стенам, а кадавры неповоротливы и вырывают плоть кусками. И ещё кое-что… — здесь он замолчал, глядя на изуродованный череп. — Тут поработали не только твари. Шура, ты когда-нибудь видел, чтобы мутант вырезал глаза скальпелем? — Они считают, мы слепы, — медленно ответил Верховный лидер. Кто-то грязно выругался. Остальные скорбно бродили среди истерзанных тел, криминалисты делали бесшумные фотографии, потом принесли канистры с бензином. Боря обессиленно опустился рядом с медиками и сверялся со списком погибших. — В такой бойне у них не было шансов, — сказал он, обращаясь в никуда. — Разложение свежее, они пролежали здесь недолго. Скольких вы насчитали? — Около тридцати. Но ведь это только половина отряда? — Среди них нет Давида, — подал голос Верховный лидер. Он стоял в стороне от остальных, и между его бровей залегла тёмная линия. — И практически никого из штурмовиков, только разведчики. Если оставшиеся ещё живы, мы найдём их. Эти смерти не должны стать напрасными. Прощайтесь скорее, — велел он своим людям. — Пора выдвигаться.

***

Макс нашёл его у джипа, курящего в затяг. Это была последняя пачка его любимых британских сигарет, оставшаяся на память о прошлой жизни. Он отказался от всего, кроме этих Silk Cut, куртки на меху и пристрелянной израильской винтовки. Шура уже связался со штабом Око и сухо отдал несколько распоряжений, оставив расспросы о случившемся на аналитиков. На собранных, молчаливых людей, загружающих по машинам снаряжение, сыпался мелкий дождь. Макс долго собирался с мыслями. Он вспомнил вдруг, как принёс Верховному лидеру эту куртку, когда они собирали всё, что осталось от аскетичной Лёвиной комнаты. — Шура, нужно подтянуть сюда все силы, пока ещё есть время, — решился он. Верховный лидер поднял аккуратную бровь. — И бросить их в топку? Я не готов рисковать всем, пока мы не знаем, что нас ждёт. — Ты не слушаешь меня? — вознегодовал Макс. — Именно поэтому ты и должен запросить помощь! Нас слишком мало, чтобы соваться в Цитадель. Это форменный суицид! Шура повернулся к нему, заставив его замолчать. Лицо его стало опасным. — Ты надеешься сдохнуть здесь, Лакмус? — тихо, чтобы не услышали другие, спросил он. — Но мы лишены такой роскоши. Мы обязаны выяснить, с чем нам предстоит сражаться, прежде чем отправлять сюда людей. Иначе их постигнет та же участь. Вся надежда мира сейчас держится на нас. И если не справимся мы, не справится никто. Макса обдало горьковатым дымом, и он стушевался. Он выжил в израильской пустыне после операции Крест, и пусть ему прострелили живот, он вытащил на себе тело напарника; на его счету значилась пара десятков заказных убийств, но выдержать в упор взгляд Верховного лидера он так и не мог. Подошли остальные, разгоняя вечер огоньками сигарет. Андрей осторожно положил руку на Шурино плечо, в жесте безмолвной поддержки. Верховный лидер окинул долгим взглядом рябые трубы завода и сощурился. — Их заманили. Знали об их снаряжении и численности, знали, что они поведутся. Они были добычей, не более. Это представление. — Но для кого? — подал голос Звонок и, поймав Шурин взгляд, вдруг осёкся.

***

Они забрались как можно дальше от места кровавой бойни. Люди рассыпались по ближайшим жилым зданиям, выставили караул на каждом углу, мигом обустроились на ночлег и затихли. Верховному лидеру казалось неправильным вторгнуться в давно брошенную здесь жизнь, и он остался в транспорте с несколькими подопечными. В окна бился холодный дождь, и капли оставляли бесконечные дорожки в свете тусклых дежурных фонарей. За рулём тихо посапывал Звонок, уже сросшийся с родным салоном всеми частями тела. Ему всё было нипочём. Шура до самого утра ворочался в кабине бронетранспортёра, кутаясь в стёганое армейское одеяло, но всё равно мёрз. Он сжался в тесный клубок на задних сидениях и пытался согреться собственным дыханием. Ему оставалось лишь наблюдать, как ночь неохотно уступает место лиловому рассвету, и жечь себя горькими воспоминаниями о тёплых руках в звёздной россыпи родинок…

***

Утро застало его в дороге совершенно разбитым. Ему постоянно мерещилось чужое присутствие рядом, и несколько раз он ловил себя на том, что оборачивается через плечо и крепче сжимает винтовку. Неподвижность и безмолвие мегаполиса давили на него. За три прошедших года рёв мутантов или верещание крыс-труповщиков стали естественным фоном для уха бойца, их воспринимали, как должное. А это искусственное, поджидающее затишье изматывало нервы и стучало в подкорке беспокойным пульсом. Он поворочался на сидении, машинально поправил кобуру на поясе и затих. Перед глазами ровно стелилось серое полотно дороги, разлинованное белой и жёлтой разметкой. Они пересекали Тоннель Куинс — Мидтаун, по-прежнему двигаясь в две шеренги, стараясь поскорее оставить позади мрачный, растерзанный Бруклин. Круглый сводчатый потолок смыкался над машинами, увлекая всё дальше на Запад. Каменная жила тянулась глубоко под водами Ист-Ривер, и Шура нутром ощущал многотонную солёную тяжесть, перекатывающуюся за толстыми стенами. Теперь они направлялись в слепую зону, к запасной точке эвакуации, но надежды после случившегося это не добавляло. Он спланировал путь отступления, если операция Чёрного солнца провалится, и злая предусмотрительность себя оправдала. Никто не знал об этом месте, кроме него и Давида. Если кто-то уцелел, они должны быть там. Верховный лидер отдал им такой приказ. В противном случае станет понятно, что рассчитывать больше не на кого. Потерявшись в разглядывании мелькающих стен, он не сразу понял, что его окликает личный водитель. — Я узнаю этот взгляд, Шурик. Что с тобой? — Я просто устал, — признался он. — Тогда поспи, — сказал Звонок и улыбнулся вполоборота. — А я присмотрю за тобой.

***

Манхэттен встретил их болезненным сизым рассветом, отражающимся в небоскрёбах, бесконечных вереницах витрин, автомобилях. Разведчики шли цепью. Под тяжёлыми ботинками мерно хрустела каменная крошка, оставшаяся после обвалившихся стен. — У меня мороз по коже, — поделился с людьми Боря. Солнце едва начало вставать, стоял собачий холод, из разинутых переулков выползал густой туман, снижая видимость практически до нуля. Боре это не нравилось, но у него был приказ. Крадучись и шаря прицелами, они вышли на большую площадь, зажатую в кольцо неуместно цветных домиков с низкими балконами, что придавало ей старый европейский колорит. По центру высился разбитый высохший фонтан, от которого аллеей тянулись красные клёны и бросали на мостовую длинные тени. Боря сверился с картой и, дождавшись коротких сигналов от остальных, открыл комлинк: — Шура, мы на упреждающей позиции, приём. Вторая группа, в которой остались Макс и Шура, шла в окружную, взяв на себя прикрытие. — Доложи, что у вас, — потребовал на другом конце хриплый голос. — Здесь чисто. Похоже, никаких следов наших. На связь не выходят. Если они и были здесь, то давно сняли лагерь. Прошу разрешения осмотреть отель… Он оборвал себя и вздрогнул, когда из-за домов и проспектов донёсся истошный крик. Люди вздёрнули автоматы и завертели головами. Вопль оборвался внезапно, словно человеку намертво забили глотку. Раздалось несколько коротких очередей, и снова крики. Жуткое эхо заметалось между стенами, и разом всё стихло. Боря медленно перевёл дыхание. Он только сейчас заметил, что лежит на животе, укрывшись за ближайшим бетонным блоком, и держит площадь под прицелом. Прошла минута, другая. Никакого движения. — Мы тоже слышали, — бросил по связи Шура, и по тяжёлому дыханию Боря понял, что он бежит. — Проверьте и доложите. Мы осмотрим отель. В бой без приказа не соваться, ты понял? — Максу привет, — ответил он и, перехватив свой восемьсот пятый BREN, повёл отряд к тёмным улицам.

***

Старинный, с сохранившимся фасадом и циферблатом огромных часов отель возвышался над площадью, как памятник давно ушедшей эпохи, где ещё было время для развлечений в прекрасных пятизвёздочных номерах с ведёрком шампанского и панорамным видом на город. Двери давно были сорваны, внутри поселилась разруха, оставленная беспорядочными нападениями. Шура проходил мимо разбитой мебели, сваленных в кучи трупов и расстрелянных гильз. В дорогие ковры навечно въелись бурые пятна крови. Он вспомнил, как грезил войной и ждал того дня, когда она позволит ему свершить задуманное, и ему стало тошно. Встряхнувшись, он быстро зашагал наверх по широкой лестнице с точёными перилами, взяв оружие наизготовку. Остальные едва поспевали за ним. В отеле висела вязкая тишина, коридоры и номера пустовали, повсюду валялся хлам, куски стен были вырваны с основанием и осыпались на пол камнями вперемешку со штукатуркой. Верховный лидер выбрал это место последним убежищем для своих людей, но ничто не смогло уберечь их от опасности, затаившейся в заражённом городе. Шура присел возле раскрытой двери и провёл пальцами по полу, собирая на перчатку пыль. — Их здесь не было. Они или ослушались приказа или… Комлинк в ухе ожил с коротким писком. — Шура, приём! — крикнул Боря, и следом раздались оглушающие очереди. — Ты слышишь? Ответь, Шура! — В чём дело? Я приказывал вам не вступать в бой! — Слишком поздно, — Шура различил в его голосе содрогание. — Ты… ты не поверишь мне, если я расскажу, что я вижу. — Какого чёрта там творится? Вы нашли отряд? Уходите оттуда немедленно! Макс, не отрываясь, следил за Верховным лидером. Тот шагнул к панорамным окнам и с силой впечатал кулак в стекло. Из комлинка доносились звуки настоящей бойни. — Твари, они повсюду! Это… это не вторая фаза… Я не знаю, что это! — Я приказываю вам отступить, — крикнул Шура, в отчаянии всматриваясь в серую мглу над городом. — Мы не можем, — пробормотал Боря. — Это ловушка.

***

— Мы пойдём к ним? Поможем? — Если мы вломимся напрямик, то станем лёгкой добычей, — ответил Шура, методично перевешивая ленты патронов на пояс. — Вернёмся к транспорту и обойдём их сзади. Макс в два шага оказался рядом и навис над ним. — У нас нет времени идти в обход! Если мы не выступим сейчас же, то потеряем их всех! Шура бросил на него всего один взгляд, но этого хватило, чтобы он попятился, а остальные вытянулись по струнке. Верховный лидер сжал губы, чувствуя приближающуюся головную боль. У него не было права на эти слабости. Он сделал первый шаг обратно, но отряд вдруг вздрогнул и уставился дулами вниз. Далеко в лестничном пролёте мелькнула огромная кривая тень, и по зданию прокатился душераздирающий рёв, заставив людей похолодеть. Шура крепче сжал в пальцах свой TAP-21, облегчённую и мощную винтовку израильской сборки, не раз спасавшую ему жизнь. — Они уже здесь, — понял он. — Мы отрезаны. Макса словно подменили. Он повертел головой, пересчитал людей, потом взглянул на Верховного лидера, и Шура узнал этот треклятый взгляд. — Даже не думай. Я пристрелю тебя на месте. — Это будет нелогичной тратой боеприпасов, — усмехнулся Макс. — Оставь, они тебе ещё пригодятся. Может, в следующей жизни? — У нас не будет следующей, — тихо ответил Шура. Снова раздалось рычание, и уже не одной твари. Шура знал всё о второй фазе, и это была совсем не она. Звуки чудовищного скрежета, как в колодце, поднимались всё выше, и эхо бесконечно металось среди ободранных стен. — Уходи, — бросил Макс и пошёл к лестнице. — Дай сигнал, когда выберешься. Возможно, кто-то из наших уцелел, и они найдут тебя. — Мы пойдём вместе и это приказ! — заорал, не выдержав, Шура. Но его люди впервые в жизни не слушали. В безмолвной договорённости они разделились на две группы и оглядывались на него с ободряющими улыбками. Шуру заколотило от холодного пота. — Увидимся в следующей жизни. Шура постоял, в оцепенении глядя на широкую спину Макса, а затем развернулся и бросился наверх по безликим этажам, сопровождаемый оставшейся охраной.