A time when faith is just words

                                                      ...       Кажется, что весь мир на момент замер, а этот самый момент длится чуть ли не вечность. Пение птиц стихло, шелест листьев затих, и даже ветер, что никогда раньше не замолкал решил остановиться, лишь бы поглядеть на эту сцену.       Да, безусловно, Дазай хотел поймать воришку, не сколько из желания показать "кто главный в доме", сколько из искреннего интереса и любопытства. Даже не смотря на то, что этот человек - вор, у Осаму он не вызвал отвращения или как минимум не отталкивал, что было странно - парень ненавидел людей, что вызывают общественный беспорядок или нарушают закон, но, возможно, причиной тому, что подросток сделал исключение послужили рыжие волосы, прекрасная синева глаз и... Так, сейчас не время любоваться, да и образ этого, как оказалось парнишки, и так постоянно крутился в шатенистой голове, он успел его прекрасно запомнить и отточить в памяти. Куда более важно:        "Кто он?"        Возможно, этот вопрос прозвучит странно, но не для Дазая, ведь он, как ранее неоднократно упоминалось - сын священника. Он не редко ходит с отцом на службу в церкви, часто, если не практически ежедневно видит знакомые лица прихожан, а это, в основном, жители их городка, где все друг друга хорошо знают, а уж тем более их знает подросток. Знает не просто в лицо или поимённо, а прекрасно осведомлён о их жизни, их проблемах и тяготах, что и приводят их в священное место, заставляя посещать его чуть ли не несколько раз на неделю. Часто бывает, что когда Осаму был ещё по младше, то присутствуя на службе у отца, к нему подходили некоторые знакомые лица, что заводили непринуждённый диалог, но парень знал, что он как всегда закончится жалобами на тяжкую жизнь и вопросами о спасении души.       Будто-бы ребёнок мог знать... Осаму задумался над тем, насколько же сильное человеческое отчаяние, раз взрослые люди просят помощи у ребёнка. Как бы религия не запрещала обучение, пытаясь сделать из народа послушное, глупое стадо, всё же, в души людей закрадаются сомнения, закрадаются чёрной и липкой массой, а после утягивают на самое дно, из которого уже нет спасения.. Они и не удивительно - постоянно работать на благо страны, городка, царя, мэра, а в первую очередь на Бога, ведь почему-то церковь требовала наибольшую дань. В таких условиях людям приходилось работать от зори до зори, выматывать себя ещё с раннего детства и при этом отдавать 80-90% всего, что нажил. А ведь у большинства было от трёх до десяти детей на семью, ведь большинство из них умирали либо ещё в младенчестве, либо в юности, но даже тех, что оставались нужно было прокормить и одеть. Не удивительно, что при этом продолжительность жизни была в среднем до тридцати лет. Люди, что были выше статусом и жили в более приемлемых условиях могли доживать и до пятидесяти, в редких случаях шестидесяти лет.        Тяжёлый труд выматывает, кажется, что когда физические силы на исходе, то он поглощает душевные, полностью забирая надежды на светлое будущее и любое желание идти вперёд, а вместе с ним и первородный огонь в глазах, превращая человека в часть той самой серой массы. И тогда единственное, что заставляет людей двигаться дальше, работать до остановки сердца - религия, а точнее страх перед ней, страх того, что после смерти можно попасть в преисподнюю, оказаться в немилости Всевышнего и опуститься в пучину вечных страданий. Это заставляет выдавливать лицемерную улыбку, что б спрятать всю ту горечь и отчаяние, ведь уныние - один из страшных грехов. Но сколько бы люди не улыбались, сколько бы не делали вид, что всё хорошо, чем старше они становились - тем чаще посещали церковь. Некоторые из прихожан, что говорили с Дазаем могли начать сразу высказываться, даже не заходя с далека, в основном, это были люди, которым было за тридцать - именно тот возраст, до которого доживали лишь где-то половина. Именно от них парень узнал, что они бояться, боятся, что врата рая перед ним закроют, что им вечно будет суждено страдать.       Паранойя. Не удивительно, что люди под таким давлением сходят с ума, не удивительно, что начинается паранойя, что они наведывают церковь всё чаще, а часы их молитв значительно увеличиваются в попытках заработать милость в глазах Господних перед тем, как испустить дух. Но он то всё видит...        Рыжеволосый парень, которого так легко перепутать с девчонкой не был похож ни на одного их тех самых людей.. Голубые глаза, что сейчас заволокла не менее прекрасная синева не потеряли своего огня и живого блеска.       Он видел ранее только одного такого человека...        Что больше всего удивляло - Дазай никогда раньше не видел этого парня. Ни среди прихожан, ни на улицах, где он бывал редко, но всё же. забыть его просто не мог. Осаму на все сто уверен, что если бы где-то и увидел этого парня, то точно бы не забыл, но в этом городке все знакомы, значит.. он либо не местный, либо...        — Зачем тебе лупа? — вопрос прозвучал сам по себе, будто-бы подросток забыл, как управлять своим телом, голосом, а вместе с этим и эмоциями, что переполняли его именно в данный момент сильнее всего.        — Отпусти меня и я уйду! — всё ещё не покладая попыток освободиться уже практически что кричал пойманный.       Дазай понял, что так дела не будет, ведь его попросту боятся. Нужно что-то придумать..        — Я отдам тебе её, если ты скажешь зачем и не убежишь! — воскликнул шатен, что б хоть как-то перекричать парня, что так упорно не слушал его. Решил пойти хитростью.       Обладатель огненных волос замер и с явным подозрением уставился в спокойный и ровный взгляд карих глаз.        — Зачем тебе это? Я пытался тебя обокрасть и не раз, а на ярмарке у меня даже вышло, — на лице заиграла насмешливая улыбка, будто-бы оскал дикого животного, которое загнали в угол, но то не собирается так просто терять всю свою честь, показывая своё превосходство до последнего.       Дазай был поражён прямолинейности незнакомца. Где тот испуганный ребёнок? Но собравшись с мыслями шатен тяжело вздохнул и произнёс:       — Я заметил. Из-за тебя, вообще-то, мне влетело, именно поэтому ты и должен послушать меня, — голос всё так же спокоен.        — Ха?! С чего это я тебе что-то должен?!       — Глаз за глаз. Ты доставил мне проблемы, а я спустил тебе это с рук, так будь добр, послушай меня.       — Ты, кажется, чего-то не понял, — вновь произошла попытка вырваться, но напрасно, Дазай держал крепко, — я не верю в эти ваши религиозные законы, так что тебе не напугать меня.        Их взгляды встретились. Карие, почти что чёрные глаза, что отдавали спокойствием и холодом ничего не выражали - тёмная бездна, уставились в океан эмоций напротив, которые сменяли друг друга с каждой новой фразой. Кажется, что такое спокойствие шатена нехило напрягало вора, но Осаму не предпринимал попыток отвести его в полицию, либо же к своему отцу, которого пока что нет дома, но и ослаблять бдительность нельзя.        — Я не собираюсь причинять тебе вред, — в один момент крепкая хватка ослабла, а после и полностью спала, освобождая вора. — Держи, ты потерял, — Осаму потянулся в карман штанов откуда достал ту самую латку, что сорвал с капюшона парня в их первую встречу.        Теперь уже воришка, кажется, был в шоке, он ожидал чего угодно, но только не такого хода развития событий. Это шутка? Подстава? Хотя бы ответный удар или ответ на колкость? Ведь парень сейчас прекрасно знал, кто перед ним стоит и прям перед ним.        Не смотря на всё спокойствие снаружи внутри же сердце шатена билось так громко и быстро, что отдавалось болезненными импульсами в голове, внутри в один момент стало жарко и одновременно холодно от волнения, а ладони вспотели. Этот приём должен сработать, но и шанс того, что незнакомец просто убежит при первой возможности тоже огромен. Рискованно.       — Ты странный, — потёр свои запястья низкорослый парень, что немного болели после хватки. А после посмотрел на латку в чужих руках и отмахнулся, мол "оставь себе".       — Ты тоже, — Дазай прыснул, — какой дурак так жертвует всем ради обычной стекляшки? — Кусок ткани вновь оказался в кармане.       — Слышь!! Это не просто "стекляшка"! — лупа, которую всё это время так упорно держал парень отправилась в карман его одеяния - отдавать свою находку тот был не намерен, даже если его поймают, что уже было сделано.        К слову, Осаму не шутил, когда говорил, что неудавшийся воришка рискует всем , ибо за кражу отрубают руку, а за кражу чего-то из дома священника - рубят уже голову.        — У меня были причины.. — опустив взгляд уже как-то.. смущённо произнёс парень, когда понял, что от него ожидают ответа.       Шатен вновь удивился, ни сколько тому, что парень перед ним смутился, сколько тому, что остался и не сбежал. Облегчение. "Какие могут быть причины так рисовать ради выпуклого кусака стекла?"       — И какие же?        — Я.. — заминка, — хочу посмотреть на звёзды, — прозвучало уже более уверено.        Тишина. Если до этого, казалось, что было тихо, то теперь они будто попали в вакуум, где они лишь двое и ни единий звук не может к ним проникнуть.       Неловко. Злоумышленник уже подумал подать звук или вообще возмущённо спросить "что застыл?!", как тут раздался смех. Звонкий, ничем не скрытый смех, смеялся Дазай, смеялся от души, так, что даже слёзы на глазах выступили, а сам он обхватил себя руками за всё ещё ноющий после удара живот.       Щёки парня напротив, кажется, стремились слиться с цветом его волос, ведь он весь крупно покраснел и уже точно возмущённо пихнул сгорбленного от смеха Дазая в плечо.        — Чё смешного?! — звучало не так угрожающе, как хотелось.       — Боже милостивый.. — вылетело в перерыве между смехом, — ты такой странный!        Румянец. Смущение накрыло полностью, вытесняя собой всю злость и возмущение, даже не смотря на то, что его назвали странным. "Неужто я сказал, что-то не то?"       Но даже не это послужило тому причиной, а лишь безумно красивый смех парня напротив, такой чистый и искренний, что бедный парниша на момент и забыл, что он тут вообще делает. Не сказать, что красивый из них тут только этот загадочный незнакомец. Осаму тоже неплох собой - карие, почти что чёрные глаза словно норовили схватить и затянуть в свою бесконечную, холодную бездну. Шатенистые волосы, мягкого оттенка, что компенсировали весь холод глаз, падали на привлекательное лицо, а сам же парень был немного выше, имел телосложение, что радует глаз, а голос слух.       Возможно, встреться они при других обстоятельствах, то точно бы оценили красоту друг друга, но воришка смог сделать это только сейчас.                                                       ...        Погода обещала дождь, чёрные тучи угрожающе затягивали небо. Ветер совсем уж разбушевался, срывая с деревьев листья, даже будучи достаточно сильным, что б затруднять мелким птицам полёт. Первые капли воды с неба редко начали падать на землю, неминуемо разбиваясь о неё, после сразу же впитываясь, проникая в грунт. В этом крае такая непогода не редкость. Запах сырости забился в лёгкие, разъяренный ветер треплет каштанового цвета волосы, закрывая обзор, но, кажется, что их обладателя это мало волнует, как и рыжеволосого парня напротив, что страдает от этой же проблемы.       — У тебя есть книги?? — кажется, что голос выражал искренне удивление и восторг, хотя не должен был по идее, ибо именно Дазаю же наследовать церковное дело.       — Ага, много, — шатен легко улыбнулся, — есть о механике, о точных и гуманитарных науках, про астрономию и даже небольшой сборник сказ..        — Книги про астрономию?? — вновь прозвучал шокированный возглас.        Капли дождя становились всё чаще, поэтому Накахара натянул на голову капюшон.                                                       ,,,       "—Могу я узнать твоё имя?       — А если нет? — самодовольно усмехнулся парень.       — Иначе, мне прийдётся звать тебя коротышка, — хитрая улыбка расползалась по лицу, пока лицо напротив вытянулось от удивления и возмущения, — а может лучше звать тебя "принцесса"? Или "таинственная леди"? — продолжал издеваться Осаму.       — Вот же..! — рыжеволосый уже хотел наехать и даже врезать хаму, но его спешно перебили.       — Меня зовут Дазай, Дазай Осаму, — быстро протараторил подросток, пока ещё мог говорить и не получил в лицо, после чего с непринуждённой улыбкой протянул руку для рукопожатия.       —Я Чуя, — прозвучало с небольшим промедлением. Обладатель голубых глаз пожал предложенную руку, а после чего сильно сжал её в своей, почти до ощутимого хруста, — Накахара Чуя. Ещё раз назовёшь меня так, как назвал, то я оторву тебе эту самую руку, — в данный момент угроза звучала правдоподобно и актуально, ибо боль была явно ощутима, а на лице новоиспеченного знакомого появилась стервозная ухмылка."                                                       ,,,        Рука всё ещё отдавала неприятной болью, хоть и уже меньше. Они оба сидели на пороге заднего дворника. Да уж, первое знакомство не задалось, но, как оказалось, Чуя не такой уж и гад, коим пытается казаться. Он может быть даже милым, когда говорит о звёздах, на которые так хочет посмотреть вблизи, а так же, когда искренне удивляется, радуется и восхищается, когда эти эмоции сменяются на его лице за считанные минуты и это зрелище действительно завораживает. Чуя не такой, как все те люди, что окружают Осаму, что создают его круг общения, обыденную серую массу, не такой, как они..       Чуя.. красивое имя...        Начался ливень, будто-бы стена из воды стояла полупрозрачным занавесом, угрожая, что если кто-то и посмеет пройти сквозь неё, то непременно окажется мокрым с головы до ног. Где-то уже возвращается домой отец.. Наверняка злой и недовольный, ведь новая одежда Кюсаки окажется под дождём. Но сейчас это не важно, сейчас Дазай сидит рядом с Накахарой и обсуждает всевозможные тем. Кто бы из них мог подумать о таком ещё тридцать минут назад..       — А потом он подскользнулся на луже от своей же рвоты и упал лицом о порог! — взрорвался до ужаса заразным смехом Накахара.       — Фууууу, — Дазай и сам громко рассмеялся не в силах сдерживаться, — неужто, это тот самый старый библиотекарь? — даже как-то не веря переспросил шатен, не переставая смеяться.       — Та я тебе отвечаю!! Но это было ещё лет семь назад, когда он не был таким старым и противным, — вытер слёзы с уголков глаз парень.       — Теперь то понятно, почему он такой отбитый на голову.       Теперь разразились смехом уже оба и одновременно, потом пытаясь успокоится ещё минут пять.        И опять же, кто б мог подумать, что они с разговора о книгах перейдут на обсуждение всякого местного сброда. Но даже такой диалог был в миллионы раз лучше, если он был с Накахарой. Почему-то, беседы с ним велись непринужденно, а темы находились легко, даже без неловких пауз. Давно Дазаю не было так хорошо в чьей-то компании.. Всё же, Чуя был не таким, как все остальные и чем больше он общался с ним, тем более в этом убеждался. Обычно, беседы со всеми людьми, да даже детьми отбирали последние душевные силы, после чего подростку приходилось ещё некоторое время отходить. С рыжеволосым парнем же всё было наоборот, складывалось такое ощущение, что от общения с ним лишь прибавляется энергии, а только от одного взгляда в глаза, что отдают синевой ясного неба становилось тепло на душе..       Такие живые глаза..       Круг общения Дазая составляли прихожане в церкви и семья. Все эти люди работали на износ, положили свою жизнь на своё дело, которое начали ещё их праотцы. Из года в год, из поколения в поколение, каждый выполняет свои обязанности, тяжко трудится и по итогу умирает, что б передать это дело своим детям, а те дальше и продолжить этот прочный круг. Все они устали и Осаму не в праве их судить, ему их было даже жаль, ведь у всех них давно пропал тот огонь, тот самый запал, что делал их людьми, что позволял им жить, а не выживать, но, к сожалению, эти люди были давно "мертвы". Нет, не буквально, но и назвать их живыми язык не повернётся, даже их духовная оболочка либо иссякла, либо поблекла, становясь такой же серой, как и всё вокруг в их дождливом Лондоне, оставляя лишь обессиленное тело, а от простого нахождения в компании "живых трупов" становилось как-то не по себе, тяжело и пусто на душе.        Отчаянием заразно, так же сильно, как и любая эпидемия. Возможно, отчаяние и есть эпидемия, что охватила человечество, но вот только убивает оно медленно и убивает изнутри, заставляя гнить не тело, а душу.        Чуя же был не таким, он отличался, он был жив, не таким, как всё , это больше всего поразило Дазая.       Послышался громкий хлопок главной входной двери. Оба парня вздрогнули всем телом, а особенно Осаму, ведь это могло означать лишь одно - отец вернулся. За годы проживания с этим человеком, парень мог различить по манере ходьбы и резкости движений в каком настроении находится Огай, даже если сам был в другой комнате, поэтому сейчас мог сказать наверняка, что опекун далеко не в настроении. Парни, что так и находились под занавесом, на пороге заднего двора неплохо так замёрзли, но никто из них не посмел прервать ту идиллию, что между ними образовалась, но вот повод и сам подоспел. Переглянувшись между собой и разглядев понимание в глазах напротив шатен выдохнул.       — Я пологаю, что мне пора, — спохватился Накахара и только хотел улизнуть, как тут будто-бы что-то вспомнив, остановился. Замер на пару секунд, а потом потянулся к своему карману чёрного одеяния, что напоминало огромный плащ или же накидку с капюшоном и было, как бы, цельное.(Возможно, это и послужило одной из причин, почему Осаму изначально подумал, что Чуя - девушка, ибо его прикид уж больно похож на большое платьев), — твоя лупа..       — Оставь себе, ты так отчаянно пытался её добыть, — перебив нового знакомого поспешил Осаму, — ты мне лучше скажи...       — Сегодня ночью, когда взойдёт луна. Возле заброшенного двухэтажного задания, через улицу к свалке, — будто-бы прочитав мысль произнёс Чуя и с явным облегчением спрятал обратно увеличительное стекло, — сможешь?       — Смогу, — уверенно произнёс Осаму, — до встречи, прекрасная леди, не простудись под дождём, — улыбка не сходила с его лица.        Накахара на это лишь недовольно закатил глаза, цокнув языком и пригрозил кулаком, после чего поспешил смыться, что вышло у него отменно, а такой ливень скрывал любые следи чего-либо присутствия здесь.                                                       ...        "Хорошо, что хоть ливень прекратился" — единственная утешительная мысль, пока под покровом ночи Осаму шёл к месту встречи.       Да уж, отец вернулся явно не в лучшем расположении духа, хотя Кью всё, вроде, как устраивало, видимо, даже непогода не смогла испортить ему позитивный настрой.       Вечер выдался тяжёлым. Мало того, что опекун вернулся на пару часов раньше, так ещё и всё время до отбоя гонял Осаму по разнообразным делам и придумывал ему занятия, ведь "ты и так весь день лежал, теперь хоть помоги отцу".       Так ещё и мелкий подливал масла в огонь, как бы абсолютно ненароком пройдётся по вымытому полу в грязной обуви, причём вдоль и поперек, а потом невзначай оставит дверь на улицу открытой, что б дождь попадал внутрь дома. Осаму это бесило до жути, но и сказать он ничего не мог, ведь влетит. Младший это знал, но даже избегал со старшим зрительного контакта, что ещё больше выводило из себя.        У Дазая складывалось такое впечатление, что братец может не только взглядом проклятия наводить, но и является настоящим энергетическим вампиром, чем хуже атмосфера вокруг - тем лучше у него настроение, а зачастую именно он и был инициатором этой плохой атмосферы.       Но всё это отошло на второй план, ведь даже тяжёлая работа не могла затмить то самое чувство от момента ожидания сегодняшней ночи. Дазай и сам не знал почему, но на душе было тепло, будто туда поставили свечу, что при горении тает, а горячие капли воска, стекая вниз, задевают давно забытые чувства внутри сердца. Детский восторг.        И вот сейчас он бежит к заброшенному зданию, что в той округе лишь одно. Слегка прохладный воздух помогает держать трезвым ум и голову. Луна, словно огромный шар возвышается в небе над всем остальным, как бы говоря, что ночь - её время, и ничто не скроется от её взора. Миллионы звёзд рассыпаны по всему небу огромным одеялом, что отделяет день от ночи.       Тишина.        Город, будто-бы замер во времени. На всю округу лишь слышно сбитое дыхание шатена и его тихие шаги, что отдают хлюпанием, ведь только недавно прошёл дождь. Свет нигде не горит, но он и не нужен - тучи разошлись, слово даже они не хотят нарушать столь волнующий момент, уступая место на небе луне, которая сегодня была полная и светила, как никогда ярко.        На самом деле, это не первая вылазка парня из дома. Он любил иногда побыть бунтарем и нарушить пару тройку правил втайне от отца, среди которых было и "не покидать дом после отбоя". Но правила созданы, что б их нарушать, верно? Поэтому "малой криминалист" иногда вылезал через окно своей комнаты, что как раз выходило на задний дворник, а потом шёл либо наведывать кота, либо просто находил укромное место, что б побыть один на один с собой.        — Я уж думал, что ты зассал приходить, — послышался насмешливый голос, где-то сверху.       — Ещё чего, я думал, что ты меня обманул и решил кинуть, — вскинув голову вверх и пытаясь найти взглядом в темноте обладателя знакомого голоса, сказал Осаму. Почему-то улыбка сама тронула уголки губ. Да, он тут проторчал уже минут пять, даже начал сомневаться, но рад, что подозрения оказались ошибочны.       — Где вообще можно столько ходить? — взгляд всё же зацепился за рыжую макушку.       — Эй! Ты за кого меня принимаешь? — прозвучал возмущённый отклик, — и простите, ваше великолепие, что отнял минут пять от силы вашего драгоценного времени, на ожидание моей скромной персоны, — передразнил серьёзный тон своего нового знакомого Накахара, — Может быть я и не авторитет, но по крайней мере не обманщик! И вообще, почему это мне нельзя опоздать?        Чуя удобно расположился на втором этаже здания, лестница к которому была полуразрушенной и давно поросла зеленью, а прям через неё росло большое дерево, что уходило прям на второй этаж.        — Залезай, — непринуждённо спокойно сказал Накахара, перебив Дазая внизу, что хотел что-то ответить.       — Как? — взгляд карих глаз скептически прошёлся по хлипкому сооружению, что когда-то именовалось лестницей.       — "Как, как"? Ножками и ручкам, — усмешка, — или ваша изнеженная персона не привыкла к таким условиям проживания, извините уж.        Осаму на провокацию не поддался, а лишь молча начал взбираться на всю эту не внушающую доверия конструкцию. Парень сверху лишь цокнул языком, а шатен улыбнулся шире. Когда всё уже было позади, а это минуты три, за которые Чуя даже не шелохнулся, что б помочь, подросток наконец-то взобрался на вверх и победно выдохнул.       — Мне хватает и десяти секунд, — скептически произнёс Накахара.        К слову, видимо, это было некое "убежище" парня, ибо прям между большой деревянной балкой и одной из веток дерева был протянут гамак. Лишь пол крыши было целой, а остальная же половина представляла из себя её обломки. Карие, почти чёрные глаза пробежались по всему этому . Поймав изучающий и практически скептический взгляд Накахара лишь возмущённо кинул:       — Не нравится - уходи.       — Я не говорил, что мне не нравится, — удивился Осаму.       — Знаешь, глаза человека, чаще всего, говорят за него больше, чем любые слова, — поднялся с гамака подросток всё в том же одеянии, что и в их первую встречу.       — Знаю, — лёгкая улыбка.                                                       ,,,       — Ты так и не ответил, почему тебе так сильно нравятся звёзды, — задумчиво произнёс Осаму.        Сейчас они вместе сидели на крыше заброшенного задания, глядя россыпь звёзд на над ними. Хотя Дазаю было гараздо интереснее смотреть в глаза Накахары.       Небо.       Ночное небо, большая луна и каждая звезда отображаться в этом ярком взгляде, что устремлён куда-то вверх, словно в одну определённую точку. Голубые глаза спокойно смотрели вверх, но даже сейчас огонь восхищения в них не погас, будто он видит всё это впервые. Восхитительно.       — А почему не должны? Они прекрасны. Каждая звезда особенная, прям, как люди. Звёзды имеют свойство складываться в созвездия, образовывая целую картину, словно человеческие судьбы, что переплетаются меж собой и образовывают историю.       Спокойный и вдумчивый тон Накахары расслаблял. Накахара - первый человек, которого не может разгадать Дазай. Он то злой и хам, то отбитый шутник с отвратительным чувством юмора, но до ужаса заразным смехом, а сейчас он.. Он такой спокойный и умиротворённый, что это можно почувствовать кожей, всем нутром. Это одновременно пугает и восхищает.       "Чуя такой красивый, когда так говорит... Нет, он красивый всегда.."       — Может ты и прав, — пожал плечами шатен, — смотри, там большая медведица, — указал пальцем на одно из созвездий парень.       — А вот там маленькая, — теперь пришла очередь Чуи тыкать пальцами в небо.       — Прям, как ты, — не мог не съязвить.       — Ха-ха, — скептицизм прям веял от тона рыжеволосого, — доволен, шутник?       — Более чем, — самодовольно усмехнулся Осаму, — я вообще в шоке с того, что ты можешь различать созвездия.       — Ты точно держишь меня за идиота! — прозвучало даже от части обижено.       — Скажи ещё, что ты умеешь читать.       — Нет, но умел мой брат, а ещё именно он и научил меня различать созвездия, — сложил руки на груди Чуя.       — Да? — Дазай удивился тому, что кто-то из простого народа мог читать. Это не было проявлением неуважения со стороны Осаму, нет, хотя, возможно, и звучало это так, но задевать у него чужих чувств серьёзного намерения не было. — Чего же он не научил тебя читать?       — Потому что он умер, болван ты бестактный, у-ме-р — прозвучало уже действительно окорблённо.       — Прости.. — неловкая пауза. Это всё, что смог выдать шатен. Было стыдно.       — Он был замечательным человеком, — уже спокойно выдохнул Чуя, — сейчас, вероятнее всего, он среди этих звёзд.       — Среди звёзд? — уточняющий вопрос.       — Да, Тачихара - имя моего старшего брата, он был старше меня на года три. Он всегда верил и говорил мне, что люди после смерти становятся звёздами и продолжают сиять на небе.       — Но ведь...       — Дазай, — шатен вздрогнул, когда Чуя произнёс его имя. Произнёс его имя вслух. — Я понимаю среди каких убеждений ты живёшь, но я не верю ни в Бога, ни тем более в религию. Монстров под кроватью придумали для того, что б пугать глупых детей, а Бога - что б глупых взрослых. Когда дети плохо себя ведут, то им угрожают, что какой-то бабайка утащит их под кровать, а когда людям сверху нужно, что б народ слушался, то они приплетают имя Бога, ведь знают, что все бояться его немилости, но про этом сами никогда не следуют его законам. Разве это справедливо? Уж лучше я буду верить в звёзды, чем в бородатого дядю на небе. Звёзды хотя бы путь ночью укажут и я могу видеть их собственными глазами, в отличии от него.       Осаму замер. Никогда ранее он ещё не слышал таких слов с уст другого человека. Сейчас Чуя сидел рядом и смотрел своими не по годам мудрыми глазами в глаза напротив, будто-бы пытаясь прочесть по ним реакцию.       "— Знаешь, глаза человека, чаще всего, говорят за него больше, чем любые слова."       Он словно прочитал мысли Дазая, что терзали его столько лет, но даже сам себе он боялся в них признаться, ведь он действительно рос под гнётом других убеждений. Этих убеждений настолько много и они настолько крепко заседают в голову, что сам невольно начинаешь сомневаться в своих же мыслях. Осаму не один , есть те, кто его понимают и думают так же. От этого всё внутри, словно обрушилось, но в следующий же момент стало так легко...       Огромный груз с плеч.       — Хочешь я научу тебя читать?