По краю

      Как только за Гермионой закрылась дверь ее спальни, девушка опустилась на то самое кресло, в котором недавно спал Драко. От него едва ощутимо пахло им, самая малость, но этого достаточно, чтобы воспоминания полезли в голову.       Однако сейчас девушку меньше всего волновал молодой человек. Слезы хлынули из глаз, и Грейнджер даже не стала их сдерживать. Она устала. И этот турнир стал последней каплей. Гриффиндорка почувствовала, как ее руки опустились. Впервые за долгое время она искренне не знает, что делать.       Гермиона немало слышала о турнире, но участвовать — совершенно иное. Ей снова предстоит сражаться. Да еще с кем… С Малфоем, что значительно осложняло задачу. Ей нельзя отказаться, нельзя сдаться, ведь все будут на нее рассчитывать. Девушка не сторонилась ответственности, но вынесет ли она столько.       Горячие слезы стекали по рукам, которыми гриффиндорка хотела их смахнуть. Она не была готова ко всему этому. И от этого начинала только сильнее злиться на себя. Гермиона всегда переживала, что делает недостаточно, что слаба и бесполезна. А что теперь? Ей снова придется доказывать, что она чего-то стоит. И никто не в силах ей помочь.       Слезы потихоньку отступали, их заменила злость. В первую очередь на свою слабость. Грейнджер корила себя за то, что опустила руки, позволила эмоциям взять верх. Она обязана сделать все, что от нее зависит. То, чего все так ждут. И она сделает.       Едва уловимый запах цитруса заставил вспомнить лицо Малфоя. Гермиона уверена, что теперь он будет относиться к ней как к сопернику. Но как ей относиться к нему? Как им видеться в гостинной, когда их соберет Блейз? И почему ее вообще это волнует?       Гриффиндорка постаралась собраться: вытерла слезы, поправила прическу и одежду. Турнир турниром, но в конце года ее ждет ЖАБА, поэтому учеба должна оставаться в приоритете.       Впереди девушку ждала травология, а злость сменила апатия.       В гостиной было пусто, что несказанно радовало гриффиндорку. Она была уверена, что ей предстоит разговор с Забини, но сейчас она не имеет на это сил. Гермионе нужно было свыкнуться с мыслью о турнире. И многое обдумать. Поэтому хотелось, чтобы как можно меньше людей удостаивали ее своим вниманием. И как на зло, спокойствие покинуло ее. Все в коридоре свистели вслед, старались поддержать и всячески выказывали свое внимание.Грейнджер кивала в ответ или скромно благодарила, чтобы побыстрее уйти. Люди верили в нее, но легче от этого не становилось. Все они уже видели в ней победительницу, ведь считали, что пережитое делало ее непобедимой. Гриффиндорка этого мнения не разделяла.       Гарри и Рон часто косились в ее сторону, но молчали. Гермиона старалась не замечать их обеспокоенных взглядов и вникнуть в тему урока. Получалось так себе. Мысли возвращали ее в Большой зал, где выбор кубка пал на нее. И взгляд Малфоя. Его было достаточно, чтобы понять, насколько далеко им теперь суждено держаться друг от друга. А как иначе? Теперь он ее соперник. И если девушка не относилась к этому так уж рьяно, то все остальные, включая Драко, именно так ситуацию и воспринимали. И тот взгляд был этому подтверждением. — Ты в порядке? — услышала гриффиндорка откуда-то сбоку, а, обернувшись, наткнулась на внимательный взгляд Финнигана. — А что такое? — растерянно выдала девушка, на что молодой человек едва заметно улыбнулся. — Ты сегодня бледнее обычного, — вызывая улыбку уже у Гермионы, ответил Симус. — Просто не выспалась.       Финниган кивнул и отвернулся, а Грейнджер замялась. Ей нечего было ему ответить. Или ей хотелось сказать слишком многое. Девушка не знала, как реагировать в подобных ситуациях, ведь он не хамил ей, а наоборот волновался. Гриффиндорка не любила, когда о ней беспокоились. Она привыкла справляться сама. И сейчас, переведя взгляд на Гарри и Рона, девушка думала о том, сможет ли поговорить с ними. Сможет ли раскрыть все свои страхи и спросить совета, а может поплакаться в мантию?       На данный момент ответ был очевиден — нет.       Все последующие уроки прошли в такой же атмосфере, а после них гриффиндорка поспешила к Макгонагалл. Конечно, ей хотелось провести это время наедине с собой и своими мыслями, но проигнорировать директрису Гермиона не могла. — Войдите, — послышалось за дверью, и Грейнджер вошла. — Добрый день, — поздоровалась она и присела на кресло, сложив руки на колени.       Девушка едва сдерживала беспокойство, поэтому была очень зажата. На лице Минервы тоже читалось явное волнение. Она сидела за свои столом и собиралась с мыслями. — Мне хочется поздравить вас, мисс Грейнджер, но я предполагаю, что вы не разделяете всеобщую радость, ровно как и я, — начала говорить Макгонагалл, сцепив руки в замок. — Вы достойны, не подумайте, но это огромная ответственность, которой у Вас, к сожалению, и так много. — Я расстроена, да, но я сделаю все, что будет нужно, — пообещала гриффиндорка, намерения которой были весьма серьезны. — Гермиона, — тяжело вздохнув, продолжила Минерва, лицо которой смягчилось, но глаза были по-прежнему наполнены тревожностью. — В Вас я не сомневалась никогда, но ведь должно быть и свободное время, а у Вас выпускной год, обязанности старосты школы и турнир. Когда Вам, извиняюсь, жить? — Не думаю, что все так мрачно, директриса Макгонагалл, — успокаивая не то Минерву, не то себя, произнесла Грейнджер, теребя подол юбки. — Конечно, все зависит от Вас, но я могу переизбрать старосту, чтобы хоть одна обязанность была с Вас снята, — предложила директриса, но Гермионе эта идея совершенно не понравилась. — Думаю, что откажусь, ведь Вы изначально хотели назначить меня, а я не могу Вас подвести, — ответила Гермиона, видя, как Макгонагалл хмурится.       Пока Минерва думала над словами ученицы, буквально минуту, Гермиона тоже принимала решение. Грейнджер побаивалась того, что ей предстоит впереди, но для нее обратного пути нет. Она справится. Должна справиться. — Если Вы уже все решили, то я, конечно, не могу противиться. Однако хочу, чтобы Вы знали, что в любой момент можете попросить моей помощи, как и других преподавателей, — девушка уловила в ее словах нотки заботы и улыбнулась. — Спасибо Вам, буду знать, — заверила Гермиона, думая о том, что помощь ей не помешает. — А теперь к турниру. Соперники Вам достались, к слову, непростые. Однако такого опыта, как у Вас, нет ни у кого из них. Ваш ум и сообразительность в экстремальных ситуациях только на руку, поэтому не вижу причин для беспокойства. Но подготовка — основная наша задача на эти две недели. Готовиться будем в свободное от уроков время. И в этом поучаствуют все преподаватели. После окончания этих двух недель Вас ждет первое испытание. Они будут проходить с разницей по времени, поэтому у Вас будет время отдохнуть и придти в себя. — Насколько сложными будут испытания в этом году? — решила поинтересоваться девушка, не надеясь услышать ответ. — Я не знаю, Гермиона, — сказала Макгонагалл с ноткой сожаления. — Могу сказать только, что Вы должны быть очень осторожны. На этом, пожалуй, всё, можете возвращаться к себе.       Гермиона кивнула, поблагодарила директрису и вышла из кабинета. И как дальше быть девушка не знала. Идти к себе не хотелось, в гостиную Гриффиндора к друзьям тоже, а на улице, к несчастью, собирался дождь. — Ты уже освободилась? — неожиданно раздалось сзади, от чего Грейнджер вздрогнула.       Перед Гермионой оказался Забини, по выражению лица которого было понятно, что он явно что-то замышлял. Грейнджер тяжело вздохнула и прикрыла глаза, дабы собраться с силами и найти нужные слова для отказа. — Да, но я бы хотела побыть одна, — призналась гриффиндорка, надеясь, что не показалась грубой. — Знаю, что компания слизеринцев и твоего будущего соперника с его лучшим другом — не лучшее предложение для времяпровождения, но обещаю, что будет весело, — заверил Блейз, хитро улыбаясь.       Девушка понимала, что затея совершенно отвратительная и лучше отказаться, но почему-то не могла. — Только если ты обещаешь веселье, — согласилась Гермиона, понимая, насколько попала.       Встречаться с Драко не хотелось, да и не следовало, ведь так было бы лучше для нее, но и бегать смысла нет. Он теперь будет часто мелькать перед глазами, поэтому лучше сразу понять как себя теперь вести. — Нас ждут взрывающиеся карты, — самодовольно изрек Забини и уверенно пошел к их гостиной.       Гриффиндорка поплелась следом, предчувствуя, что чьим-то бровям сегодня несдобровать. — Главное, чтобы никто не узнал, — подметила девушка, приглаживая волосы.       Из гостиной доносились голоса, оповещая о том, что компания уже собралась. Блейз заметил, как Гермиона сбавила шаг, и подстроился под нее. Девушка улыбнулась. В гостиную они зашли вместе. — Мы вас ждали, — оповестила всех Пэнси, с лица которой не сходила улыбка.       Взгляд Грейнджер пал на Малфоя, буквально на секунду, чтобы он не подумал, что она стесняется или боится. Молодой человек выглядел весьма расслаблено, даже тень улыбки виднелась на его лице, которую Грейнджер назвала бы снисходительной. Едва поднятые уголки губ, но черты становятся мягче, придавая ему дружелюбный вид.       Малфой ловит ее взгляд и лицо его меняется. Гермиона не понимает, что он ощущает, но предполагает, что растерянность. В глазах нет злости, но есть сосредоточенность и задумчивость. Будто он думает над тем, как себя вести в ее присутствии. И не знает. Так же, как и Грейнджер.       Гриффиндорка быстро отводит взгляд, но теперь она натыкается на изучающий взгляд Тео. Молодой человек заметил их переглядки и о чем-то задумался. Гермионе это не понравилось. Хотя и он сам не особо располагал к себе. Девушке казалось, что он что-то скрывал. Особенно после выбора чемпионов. И теперь она была уверена, что с ним нужно быть аккуратнее и внимательнее. — Надеюсь, не умерли со скуки, — ответил Паркинсон Забини, присаживаясь в кресло. — Хотя о чем это я, думаю, Пэнси не давала вам заскучать. — О, нет, она рассказала нам много интересного, — сказал Тео, доставая взрывающиеся карты.       Гермиона присела на второе кресло, стараясь не думать о том, что ей предстоит. — Все приготовили свои палочки? — спросил Блейз, на что друзья кивнули. — Итак, играем на желание, кто наберет большее количество очков — тот и победил. — Главное, держать брови и волосы подальше, — заметила Грейнджер, вспоминая о Роне. — Так вот почему Уизли ходил без бровей, — заметила Паркинсон, вызвав удивление у гостей из Дурмстранга и Блейза. — Это очень интересная история о том, как не стоит строить домики из взрывающихся карт, — уточнила Гермиона, что повлекло за собой дружный смех.       Игра началась, и Гермиона почти обо всем забыла, стараясь заметить две одинаковые карты быстрее других. — Ну, Драко, чего же ты, — кричал Тео, который вместо того, чтобы играть, язвил и подначивал Малфоя, кривляясь. — Вся твоя воля к победе видимо уходит в разговоры, — ответил Драко в такой же манере.       Наблюдая за этой картиной ученики не заметили, как карты взорвались прямо перед их лицами. — Чувствую себя Финниганом, — заметил Забини, осматривая друзей на предмет повреждений. — И это тоже интересная история, — сказала Гермиона, заметив заинтересованные взгляды гостей.       От взрыва никто не пострадал, поэтому игра продолжилась. Гермиона иногда ощущала на себе заинтересованный взгляд Тео или задумчивый Малфоя, однако не смотрела в ответ. Они часто переглядывались с Пэнси, и Грейнджер часто ловила себя на мысли, что слизеринка не такая уж и несносная, как ей казалось раньше. Паркинсон вообще показалась гриффиндорке вполне веселой и непосредственной, и хоть последнее качество в людях не всегда Гермиона оценивала как положительное, но в этом случае оно было кстати.       По взгляду самой Пэнси Грейнджер могла сделать вывод о том, что явно не вызывает у девушки отвращения. Может быть, они даже подружатся.       После этой мысли Гермиона сама себе удивилась. Никогда бы не подумала, что дружба со слизеринцами возможна. Однако на войне они показали себя храбрыми и вполне готовыми помочь. Тогда многим они открылись и с хорошей стороны. — Ну, что вы думаете, Забини как обычно на высоте, — подвела итог Паркинсон, а всем остальным осталось только развести руками. — Моя тактика меня еще никогда не подводила, — произнес Блейз, хитро улыбаясь и поглядывая на остальных. — Мне страшно представить, что сейчас придумает этот супермозг, — язвительно подметил Тео.       Забини сходил в свою комнату и принес граммофон. Все находившиеся в гостиной переглянулись. Гермиона удивилась, однако предположений у нее не было. — Предлагаю вам потанцевать, ведь скоро Святочный бал — попрактикуетесь, но напомню, что отказать мне, как победителю, вы не можете, — тоном умелого шантажиста заявил Блейз. — О, Драко, наконец-то я смогу признаться тебе в своих чувствах, пригласив на танец, — заявил Тео и манерно подал другу руку. — Раз так, то я не прочь потанцевать с Грейнджер, — играя бровями, произнесла Паркинсон и подошла к гриффиндорке.       Гермиона залилась заливистым смехом, но вложила свою руку в ладонь слизеринки. — Я вообще-то совершенно не это имел ввиду! — крикнул Блейз возмущенно, но его уже не слушали.       Тео и Малфой яростно кружили по гостинной под неуместные шутки первого, а вот Гермиона с Пэнси танцевали неторопливо, но задорно смеясь. — Так, а ну хватит! — заявил Забини и прервал музыку. — Конечно, — крикнул Тео и забрал Паркинсон у Грейнджер прямо из рук.       Гермиона оказалась напротив Драко. Её дыхание участилось и стук своего сердца девушка услышала в ушах. Руки вспотели, а тело застыло на месте. Она ни шагу не сделала ему навстречу. Он тоже на мгновение замялся. В его глазах гриффиндорка видела сомнение — он принимал решение. Конечно, они могли что-то придумать и не танцевать друг с другом, но молчали. Грейнджер показалось, что он не хочет к ней прикасаться. Да что там, даже стоять рядом. Однако ни намёка на это в нём не было. И о чем он в тот момент думал, известно только ему.       Грейнджер хотела быть уверенной в том, что молодой человек напротив вызывает у нее злость или дух соперничества, но лгать себе становилось все труднее, но она же умница — сделает все, чтобы не думать об этом и убедить в том, что он лишь соперник. А кто же еще? Друг? Ну уж точно нет. Может, он ей нравился? Гермиона не знала, поэтому предпочитала думать, что он интересен только пока она его плохо знает. Хотя в одном точно была уверена — она запуталась, ведь совершенно его не понимала.       Драко шагнул к Гермионе и протянул ей свою ладонь. Взгляд его был серьезен, но сосредоточен только на ней.       Девушка нервно сглотнула, однако руку все-таки дала, прежде вытерев ее о подол юбки. Молодой человек аккуратно сжал ладонь гриффиндорки и положил вторую ей на талию, притягивая ближе к себе. Гермиона опустила свою руку ему на плечо, чувствуя тепло мужского тела. Драко повел ее за собой, плавно кружа. Грейнджер оставалось лишь следовать за ним. Они не проронили ни слова, но были настолько близки друг к другу, что Гермиона вспомнила их ночные вылазки. Он тогда был рядом, как и сейчас. Только вот смотрел иначе. Задумчивость сменилась чем-то иным, чего гриффиндорка понять не могла. Драко смотрел на нее с теплотой и ноткой грусти, а его рука стала сильнее сжимать талию девушки.       А потом его сменил Тео, кружа ее так неаккуратно и быстро, что у Грейнджер едва ли не закружилась голова. Девушка старалась скрыть свою недоброжелательность по отношению к ученику Дурмстранга, а вот он свою наглость скрыть даже не пытался. Только терпения гриффиндорке было не занимать, поэтому она перенесла этот злосчастный танец. — Думаю, что нам всем уже пора спать, — подводя итог вечеру, сказал Забини. — Мы замечательно провели время, — поделилась своим мнением Гермиона. — Думаю, что это не последний наш вечер, — заметила Пэнси, и гости удалились, оставив старост одних. — Надеюсь, вечер действительно оправдал твои ожидания, — сказал Блейз, когда они остались вдвоем. — Да, я рада, что согласилась, — призналась гриффиндорка, ничуть не юля.       И, пожелав друг другу доброй ночи, старосты удалились по комнатам. Этой ночью Грейнджер заснула с мыслями о том, что все не так плохо, как могло показаться на первый взгляд.