По краю

      Надежды на бодрость рухнули, как только Гермиона открыла глаза. Хотелось остаться в комнате и не идти на уроки, а пролежать вот так целый день. Даже желание есть пропало, хотя силы ей сейчас не помешали бы.       Гриффиндорка села на кровать и руками схватилась за голову. Столько всего успело случиться, но учебный год только начался. А ведь девушка так хотела спокойно провести это время.       Мысли плавно перешли на ученика Дурмстранга, и Грейнджер тряхнула головой, чтобы выкинуть их. Ей сейчас не хотелось снова разбираться в себе и в тех непонятных чувствах, которые она к нему испытывала.       Гермиона вспомнила о том, что за завтраком состоится оглашение списка чемпионов, и решила поторопиться. Это и заставило ее встать с кровати и пойти собираться. На стуле лежала аккуратно сложенная форма, Грейнджер провела по мантии рукой, вспоминая, как ее когда-то определили на Гриффиндор. В то время все казалось таким беззаботным, и она испытывала столько восторга от простого нахождения в стенах Хогвартса. Сейчас же многое изменилось: они достаточно пережили, чтобы восхищение сменилось обыденностью.       Девушка вышла из комнаты и наткнулась на Забини. — Доброе утро, — пожелала гриффиндорка, чувствуя легкую заторможенность. — Доброе, — ответил Блейз, хитро прищуривая глаза и поднимая уголки губ.       Он внимательно на нее смотрел, будто пытаясь что-то понять. И слизеринец определенно понимал и знал больше, чем Гермиона могла себе представить. Хоть Забини и был весьма немногословен, но обладал поистине незаурядным умом. И, насколько гриффиндорка могла судить, внимательностью. Только сегодня девушке совершенно не хотелось разбираться в том, что он знает, а о чем просто догадывается.       Поэтому Гермиона улыбнулась слизеринцу и проследовала в ванную комнату. Там, стоя под струями воды, она смотрела на свои синяки и думала о том, насколько часто она бывает на волосок от смерти. Слишкой часто за последние несколько лет. Кто бы мог подумать, что после окончания войны ей вновь придется бороться за свою жизнь.       В воспоминаниях всплыл Драко. И Грейнджер не могла сказать, почему так смело ринулась защищать молодого человека, бросаясь закрывать от проклятия. Однако гриффиндорка и раньше спасала близких людей, друзей, родных. Только Малфой ни одним из них не был. Но она так самозабвенно кинулась к нему, что сама удивилась.       При этом девушка не сомневалась в одном — он поступил бы так же. Все его поступки говорили за себя, хоть это и не помогало ей составить полный красочный образ молодого человека. Для нее Драко Малфой оставался загадкой, что наверное и заставило Гермиону в нем заинтересоваться. Чаще всего он был серьезен и немногословен, а вокруг него витала атмосфера опасности и уверенности. Он ходил гордо держа голову, но все это не граничило с самовлюбленностью и унижением кого-либо. Малфой уважительно относился к другим, хоть и не был при этом весельчаком и душой компании. От того и нравился многим.       Грейнджер могла бы сказать, что он из тех молодых людей, за которыми ощущаешь себя, как за каменной стеной. Который выслушает и успокоит, позволит быть слабой. — Это только из-за того, что я его плохо знаю, — уверяла гриффиндорка, стараясь убедить себя в том, что и в нем можно найти немало отрицательного.       Мысли плавно перешли на вчерашнее происшествие, и Гермиона почувствовала, как под струями горячей воды ее тело покрывается мурашками. Ни в чем до конца нельзя было быть уверенными, но Грейнджер делала ставку на одного из учеников двух школ. И от этой мысли становилось не по себе. Кто это? Что он задумал? И как вывести его на чистую воду. Гриффиндорка мысленно поставила галочку на то, что нужно внимательнее приглядываться к гостям.       Грейнджер с трудом могла представить какой целью руководствовался незнакомец, и что стоит на кону, раз он решил рискнуть своей свободой. Вчера им не удалось его поймать, но если бы удалось, то он отправился бы в Азкабан. Что должно стоять на кону, чтобы не бояться всю оставшуюся жизнь провести в столь ужасном месте?       У девушки не было ответов, а раздумья лишь порождали еще большее их количество, поэтому гриффиндорка пообещала себе подумать об этом позже и пошла собираться на завтрак. — Гермиона, — окликнул Грейнджер Забини, когда она выходила из гостинной. — Сегодня я сам проведу собрание со старостами факультетов. — А что такое? — недоумевая поинтересовалась девушка, хотя ей определенно было бы лучше побольше отдохнуть вечером. — Не хочу показаться грубым, но ты, очевидно, устало выглядишь, — стараясь не обидеть, подбирал слова Блейз. — Поэтому лучше отдохни сегодня вечером, а мне не трудно. — Спасибо, — искренне ответила Гермиона, вспоминая, сколько еще предстоит им сделать, как старостам. — Я отдам тебе расписание и список вопросов лично от меня.       Забини кивнул, и гриффиндорка искренне обрадовалась тому, что у них сложились товарищеские отношения. Так же немаловажную роль играла и его ненавязчивость, хотя девушка была уверена, что вопросов у него к ней накопилось достаточно.       Джинни уже махала ей рукой, а Гарри широко улыбался. Рон же потирал ладонь о брюки, видимо ожидая, когда огласят список чемпионов. Еда этим утром у всех отошла на второй план. — Вы успели сдружиться? — поинтересовался Рон, когда Гермиона села за стол. — Не назвала бы это дружбой, но мы в хороший отношениях. Это полезно, знаешь ли, когда людям долгое время предстоит провести вдвоем за общим делом, — с нескрываемой дотошностью ответила гриффиндорка, наполняя стакан тыквенным соком. — Отношениях… Противное слово, когда дело касается слизеринцев, — продолжал ребячество Уизли, за которым наблюдали Гарри и Джинни, стараясь не засмеяться. — Не хватало еще и подружиться с ними. — Я не спрошу твоего разрешения, если вдруг решу с кем-либо дружить, — чопорно сказала Гермиона, намекая на то, что пора бы прекратить это глупое обсуждение. — К тому же, они также сражались на войне и заслужили к себе хоть немного уважения.       Рон закатил глаза, но закончил дискуссию. — Завтра будет тренировка Дурмстранга, — оповестил подругу Поттер, самозабвенно улыбаясь. — Да, пойдем с нами, посмотрим. Будет интересно, я уверена, — подключилась воодушевленная Джинни.       Гермиона постаралась не показать своего негодования. Ну почему все сходилось на нем? Куда бы она не пошла. — Думаю, можно сходить, — натянув улыбку, согласилась Грейнджер, так как не хотела объяснять причину отказа и расстраивать друзей.       Взгляд гриффиндорки зацепился за Гарри, который ерзал и постоянно оглядывался. Конечно, он нервничал, ведь ему предстоит сражаться с сильнейшими учениками из других школ на турнире. Девушка аккуратно накрыла его руку своей и шепнула, что он со всем справится. Поттер улыбнулся и поблагодарил ее. — Настал момент, которого мы все так ждали, — начала свою речь Макгонагалл, на которую все перевели свое внимание. Она подошла к кубку и коснулась его руками. — Сегодня мы узнаем имена трех чемпионов.       Минерва стояла у кубка, который изверг алое пламя и выбросил листок с именем. Он упал сразу в руку директрисе. — Итак, чемпион Дурмстранга — Драко Малфой.       Зал взрывается аплодисментами, когда молодой человек поднимается со своего места. Каркаров самодовольно улыбается, оголяя свои уродливые зубы. Драко бросает взгляд на Гермиону, которая хлопает ему и смотрит в ответ, и уверенно идет к Макгонагалл. Малфой не сомневался в себе.       Краем взгляда Грейнджер замечает, как среди общего ликования один из учеников Дурмстранга не разделяет радости. Тео, с которым недавно её познакомил Забини, смотрит Драко вслед и злится. Его глаза широко открыты, ноздри раздуты, а зубы сжаты. Но это происходит буквально на мгновение, потому что потом лицо его приобретает хитрый и надменный вид. Он ловит на себе взгляд гриффиндорки и салютирует ей стаканом с соком.       Девушка отворачивается, но что-то в его эмоциях ей кажется крайне подозрительным. Она думала, что они близкие друзья, но по таким эмоциям можно было сделать вывод о том, что Тео возможно не такой уж и друг Малфою. Вопрос только в том, знает ли об этом сам Драко. Или для них такое поведение в рамках нормального? Гермиона не знала ответа, но подумала о том, что неплохо будет приглядеться к молодому человеку повнимательнее.       Гриффиндорка могла бы сказать о своих подозрениях Драко, но сочла это глупым, ведь они даже не общаются толком. Это будет не к месту, к тому же доказательств у нее нет. Ее гложило предчувствие, но Гермиона решила, что это только ее проблема.       Макгонагалл пожала руку Малфою и продолжила говорить: — А теперь хочу представить вам чемпионку из Шармбатона, — забирая листок, сказала директриса. — Амбер Дюпон.       Хрупкая брюнетка под бурные аплодисменты упорхнула к Минерве, которая поздравила девушку и протянула руку для последнего листка.       Ученики Хогвартса затаили дыхание, Рон и Гарри потирали руки о штаны, стараясь справиться с волнением.       Макгонагалл прочла имя на листке и замялась. Выражение ее лица настолько изменилось, что это, кажется, заметили все. Грейнджер могла сказать, что на нем читалась паника и страх. — Гермиона Грейнджер — чемпионка от Хогвартса, — произнесла директриса и замолчала, смотря на девушку с такой нескрываемой жалостью.       Вместо оваций в зале слух резала тишина. Все переглядывались и пребывали в состоянии шока. Особенно Гермиона, которая не могла даже пошевелиться. На нее мигом нахлынули разного рода чувства, справиться с которыми было невозможно. Она крутила головой, смотря на всех друзей по очереди, но они лишь смотрели в ответ и молчали.       Первым нарушил тишину Симус, который начал аплодировать. Грейнджер криво ему улыбнулась и поднялась со своего места. — Я этого не хотела, — прошептала она друзьям, которые провожал ее взглядом.       Внутри все сжалось ни то от волнения, ни то от страха. Грейнджер чувствовала вину перед друзьями, стыд и удивление. Она и подумать не могла, что все может так обернуться.       Драко, на которого она смотрела пока шла, выглядел еще мрачнее, чем обычно. Ей даже показалось, что в его глазах плескалась ненависть. Девушка отвела взгляд.       Минерва пожала Гермионе руку. — Чемпионы определены, поздравим их и пожелаем удачи, ведь только одному из них суждено поднять этот кубок! — закончила директриса, и зал вновь наполнился шумом.       Пока ученики заканчивали завтрак, Макгонагалл подошла к трем чемпионам, около которых уже стояли директора их школ. — Во-первых, хочу поздравить вас всех, так как вы достойны носить звание чемпиона, во-вторых, довожу до вашего сведения, что сегодня вечером состоится собрание, на котором каждый чемпион и его директор обсудят условия, сроки и этапы подготовки к турниру. А сейчас вы свободны.       Гермиона кивнула и последовала прочь из зала. Первого урока у нее не было, что несказанно радовало. Ей предстояло придти в себя, ведь она еле выстояла на ногах. Хотелось плакать, но разве она могла позволить себе показать эмоции на глазах стольких человек. — Гермиона, — окликнула Грейнджер Джинни, за которой шли Гарри и Рон. — Мы не понимаем почему так случилось… — Но мы понимаем тебя, — закончил Гарри, который явно волновался за подругу. — Конечно, этого не ожидали, но никто не посмеет тебя в чем-то обвинить. — Ты достойна этого, — поддержала Уизли, обнимая Гермиону. — Ты умнее нас, да и храбрости тебе не занимать, — вставил Рон, поглаживая девушку по плечу. — Ты не держишь на меня зла? — спросила Грейнджер у Гарри, стараясь сдержать шквал эмоций, которые так и рвались наружу. — Конечно, нет. Разве я могу? — тепло улыбаясь, ответил Поттер, взяв подругу за руку. — Без тебя мы давно были бы мертвы, — добавил Рон таким серьезным тоном, что у гриффиндорки не осталось никаких сомнений в том, что друзья не держат зла.       Они обнялись и девушке стало немного легче. Гермиона почувствовала, как в их сторону смотрят. Около дверей большого зала стоял Малфой. Молодой человек был весьма задумчив, но смотрел прямо на нее. И кто знает, о чем он думал.       Гермионе не хотелось знать. Уж точно не сейчас.