Его собственность

Вторник, утро. Казалось бы, совершенно не то время, когда Вильям Рейнхард мог бы заявиться в особняк сына. Он терпеливо сидел в кабинете, пока парень лениво зашел, застегивая свою рубашку и закрывая неуклюжие засосы, оставленные Шарлоттой вчера. Он искренне старался не смеяться, наблюдая за тем, как она пытается ему подражать, оставляя свои метки на загорелой коже. — Я, как погляжу, ты серьезно отнесся к моим словам. В каком состоянии Шарлотта? — Уточнил он и приподнял брови. — Смотря для чего, пап, — отозвался мужчина и уселся за свой стол. — Врач сказал, что мы можем наконец-то представить ее Эмили. Я хочу их познакомить, — он сложил руки в замок, замечая, как изменяется лицо сына, — ты, соответственно, поедешь с нами. Катарина тоже, она уже пошла за Лотти, — произнес мужчина. — Ты уверен, что это хорошая идея? У мамы не поедет крыша по новой, когда она увидит новое лицо? — Не поедет, все хорошо. Я же тоже не с потолка это все взял — я посоветовался с Миссис Кроттен. Однако Александр все равно был не спокоен. Для него каждый поход к матери был весьма волнительным с самого подросткового возраста и по сей день. Мама всегда казалась ему неимоверно… Хрупкой. Пожалуй, она была одной из немногих, рядом с кем мужчина тщательно подбирал слова и искренне боялся расстроить. Рядом с ней он каждый раз испытывал детский трепет, а внутри поселялось какое-то уже давно закопанное под землю теплое чувство. Почему-то именно сейчас внезапно промелькнул тот факт, что мама Шарлотты умерла еще при рождении девочки. Возможно, не случись бы этого — ее бы сейчас тут не было. Алекс слегка скривился в улыбке, слегка вздыхая и переводя взгляд на отца, что потягивал сигару, смотря несколько отрешенно в сторону окна. Никогда. Он никогда не понимал, что у этого человека в голове. Не понимал, искренне ли Вильям Рейнхард любит своих детей, или же видит в них только выгоду? Даже после случившегося с Катариной сложно было судить. Узнав о смерти супруга своей дочери, которого он так тщательно выбирал, мужчина был крайне… Спокоен. Он был так же спокоен, когда собственный сын схватил кровавыми руками его за пиджак и пообещал убить, если тот еще раз повторит подобное, пока в супружеской спальне, под покрывалом ревела избитая Катарина. Застрелил? Это было последним, что сделал Алекс с Мистером Глоссомом. Нельзя было сказать, что эта угроза имела хоть какой-то вес, однако, о повторном замужестве девушки больше речи не шло. Только когда-то в будущем и только по доброй воле. — В оранжерее сейчас высадили новые розы. Они очень нравятся Эмили, — внезапно заговорил он, — я думаю, что Шарлотте они тоже придутся по душе. — Маме всегда нравились банальные вещи, — отозвался Александр и слегка вздохнул, — что же, мне тоже стоит пойти собираться. — Я буду ждать вас в машине.

***

Пансионат для душевнобольных был огромным. Территория благоустроена, а само здание светлое, совершенно новое и большое. Однако, машина с семьей проехала дальше, мимо главного входа по каменной дороге. Вокруг находились люди — «отдыхающие» тут под тщательным надзором врачей, что сдували с них пылинки за весьма не маленькие деньги, которые выплачивали семьи. И вот, наконец-то показалась оранжерея, прямо перед которой вышли гости, заходя внутрь огромного стеклянного купола, украшенного витиеватыми жемчужными узорами каркаса всей конструкции. Внутри было тепло и слегка влажно. Ровно настолько, чтобы цветам было хорошо. Растений было невероятно много, по обе стороны от дорожки шли небольшие углубления с чистой водой, что поблескивала от попадающих на нее через стекло лучей. Пахло очень приятно и совершенно ненавязчиво. Ароматы разных цветов смешивались между собой и образовывали целую симфонию. В глубине всего великолепия расположился большой стеклянный стол, по торцу которого шел серебристый, в цвет его ножек ободок, а за ним уже сидела женщина, позади которой стояла Миссис Кроттен. Шарлотта невольно затаила дыхание. Эмили Рейнхард была похожа на ангела. Светлые, почти белые волосы, светлая тонкая кожа и голубые глаза, которые были слегка красными, словно она только что плакала. Сложно было сказать сколько ей лет. На женщине красовалось чудесное молочное платье, ее тонкие губы уже расплывались в теплой улыбке, а внутри у девушки что-то внезапно болезненно кольнуло. Она улыбнулась в ответ, проходя вперед, следом за Катариной, что подбежала к матери и тепло обняла ее. — Я так рада вас видеть, — проговорила женщина, прижимая к себе дочку, пока сын поспешил следом. Вильям подошел самым последним, ласково поцеловав руку жены, на что она погладила его по щеке и улыбнулась, — с вами пришел еще кто-то? Привет, — улыбнулась явно растерявшейся Шарлотте женщина. — Здравствуйте… — Она так же улыбнулась, с легким легким замиранием сердца ее рассматривая. — Мама, это моя жена. Шарлотта, — сказал Александр, перехватывая инициативу в свои руки, — Шарлотта — эта прекрасная женщина — моя мама. Эмили. — Приятно познакомиться, Миссис Рейнхард, — ответила маленькая принцесса, на что Эмили взяла ее за руки, стараясь подбодрить. — Мне тоже очень приятно познакомиться с тобой, золотце. Как жаль, что я не была на вашей свадьбе! Вилли, ты обязан потом дать мне диск с записью, — сказала женщина и он слегка посмеялся. — Конечно, дорогая, — произнес Вильям и она улыбнулась, — давайте, присаживайтесь. Я купил твои любимые пирожные, — добавил он и на стол быстро все принесли, вместе с чаем, — Миссис Кроттен, можно мы посидим с семьей? — Конечно, — кивнула женщина лет пятидесяти, и быстро ушла. В семействе Рейнхард, внезапно, воцарилась невероятно теплая атмосфера. Никакой разрозненности, что отчетливо витала в воздухе, пока они ехали сюда, словно… Эмили стала кусочком, который собрал все остальные в единое целое. Даже Александр и Катарина мило перешучивались, пока их отец уже был не серьезным, отстраненным человеком, а мальчишкой, что невероятно мило позволял себя кормить возлюбленной и так же угощал ее. Они выглядели совсем молодыми. И ощущали себя такими же, тепло переглядываясь. — «Интересно, если бы моя мама была бы сейчас жива… Они бы с папой выглядели бы так же? Какой она была?» — Всплыло в мыслях Лотти, что старалась не подавать виду, дабы не испортить настроение встрече. — Шарлотта, все хорошо? — Тихо уточнил Алекс, от чего-то заметив, что девушка как-то выпадает из общей беседы и слишком много, непривычно для нее, молчит. Так мало того, совершенно не ест, что было весьма не привычно. — Да, я просто… Стесняюсь, — неловко прошептала она ему, решив, что не стоит сейчас высказывать подобные грустные мысли. А ведь у нее не было и шанса что-то узнать о своей маме. Никогда не было. Ее отец делал все, чтобы максимально оградить девушку от этой, травмирующей для себя темы, да и Эрик по большей части ничего не говорил. Только то, что Шарлотта была на нее похожа. Однако, не фотографий, не рассказов… Ничего, словно после своей смерти Миссис Кросс просто исчезла из истории. Шарлотта даже никогда не была на ее могиле за все свои восемнадцать лет. Раньше она не особо видела отношений матерей и их детей. Мельком на улице или когда те приезжали в дни посещений к своим дочерям, но… От чего-то это тогда не так сильно и остро волновало ее. — Шарлотта, — внезапно обратилась к ней Эмили, замечая, как взметнулись к ней грустные глаза, — боже, ну точно куколка. Ты очень красивая, — улыбнулась женщина, — как тебе в нашей семье? Мой сын тебя не обижает? — Александр? Нет, нет, что вы, — она замотала головой, — ко мне все очень добры… Мы с Александром проводим очень много времени вместе, а Катарина недавно водила меня в парк аттракционов. Там было очень красиво и мы там встретились с моим братом… А Александр еще, недавно разрешил мне оставить волчицу с волчатами… Он такой добрый, — она улыбнулась, — они очень ласковые, а их мама уже идет на поправку, мы совсем скоро их отпустим обратно. — Ох, — женщина улыбнулась, — да, Алекс всегда любил животных… Его в детстве, вместе с Катариной воспитывала наша с Вилли собака — Балто. Такой большой, белый самоед, они с ним очень любили играть. — Ох, а у меня в детстве не было животных, — она немного улыбнулась, — но теперь они могут у меня быть! Александр разрешает мне все, отпускает гулять, и покупает все, что я хочу, — воодушевленно сказала девушка, — он очень заботливый! Честное слово! — Ох, что же, я рада, — она сложила руки в замок, — значит мы с Вилли хорошо его воспитали. Ты молодец, сынок. — Мам, ты меня смущаешь, — мужчина слегка отвел глаза. Однако, странное чувство после этой беседы слегка отступило, но нельзя было сказать, что совсем ушло.

***

Эмили сидела в своей огромной комнате в пансионе, тихонько перебирая срезанные цветы, аккуратно удаляя с них шипы, пока ее супруг лежал на кровати, разглядывая полупрозрачный балдахин. Дети уехали вперед, а он остался со своей возлюбленной, наконец-то снимая с себя маску и расслабляясь. — Как поживает Питер? — Спросила женщина, выставляя цветы по одному в вазу, — я соскучилась по нему. — Он по тебе тоже. Ну ничего, — мужчина слегка улыбнулся, — еще немного и вы наконец-то сможете не расставаться, любовь моя. Я стараюсь как можно чаще бывать в цветочном особняке, однако, это не так просто. Но с ним постоянно находятся няни, я отобрал самых лучших. — Может быть познакомим нашего мальчика с этой девочкой… Шарлоттой? Мне кажется, они поладят. — Можно было бы, но, — он вздохнул, — она слишком сильно доверяет Александру. А ты не хочешь, чтобы он знал ребенке хоть что-то, кроме факта его существования, так что нам стоит повременить с этим, да и к тому же, — он сложил ладони, — я думаю, что в скором времени она будет уже занята своей беременностью и нашими внуками. Вот после этого все будет хорошо. Черт, а мне ведь пришлось обмануть наших детей и теперь они считают меня ублюдком, который изменил их матери. — Они все поймут, когда вырастут… Питер сын моей подруги и я… Я безумно боюсь, что с ним что-то может случиться. Все-таки зря ты использовал его для того, чтобы заставить нашего мальчика жениться. — Иначе бы Шарлотту урвала другая семья, Эмили, — он поджал губы, — я понимаю, что ты не одобряешь… Подобного, но ты правда думаешь, что этой доверчивой девочкой не воспользовались бы? Ты ведь сама сказала, когда увидела ее фотографию, что хотела бы забрать ее к нам. Хотела бы подарить ей свою любовь и я просто решил совместить оба пункта. В конце концов, забрать человека в семью просто так не возможно даже для нас. И да, я понимаю, почему ты захотела, чтобы она жила с нами, Эмили. Я не слепой, — он опустил глаза в пол, на что женщина мягко присела рядом, прижавшись. — Я так хотела попросить ее называть меня мамой, но у этой девочки были такие грустные глаза, когда она смотрела на меня. Мне кажется, скажи я так, она бы точно расплакалась. Но мне так хочется… Хочется ей помочь… Хочется показать, что такое настоящая семья. — Я верю тебе, Эмили… Я не разделяю этих чувств, но буду все равно помогать. Александр и правда оказался лучше, чем я думал. — Ты всегда о нем плохо думал, — она потянула мужчину за щеку, — но наш сын, хоть и тот еще бунтарь, но он все равно имеет доброе сердце. Я думаю, что появление Шарлотты расставит все точки над и. Вильям слегка вздохнул и провел по своим волосам. Лишь бы Ричард не скопытился раньше положенного времени. Иначе все усилия, договоры, а самое главное, психическое здоровье его супруги быстро канут в небытие. Было очевидно происходящее. Она пыталась проецировать образ мертвой дочери на невестку, что могло быть пагубным, но… Мужчина ничего не мог сделать. Он не мог заставить ее перестать, он не хотел вновь видеть прошлое отчаяние и боль в ее голубых и глубоких, словно океан глазах. По правде, этот человек, что не любил никого имел одну слабость. Слабость, что запала ему в сердце с первых капель дождя, что скатывались по белой коже, пока она стояла на балконе и плакала из-за того, что тот, кто ей был симпатичен сказал гадость. Миссис Рейнхард всегда была слишком ранима и осознав это, Вильям решил, что отныне, любой, кто ее ранит — расплатится за это своей жизнью. Он покорно, словно верный пес шел на поводу у всех ее прихотей. Даже, когда она решила, что хочет пробыть в этом месте подольше, он согласился, хоть это и означало, что они будут видеться не так часто. Лишь бы с Эмили все было хорошо.

***

Шарлотта валялась в своей комнате. С одной стороны, Миссис Рейнхард ей безумно понравилась, но с другой… Внутри образовалась пустота. Ей так хотелось… Так хотелось чтобы у нее тоже были такие приятные воспоминания, или хотя бы что-то, связанное с ее мамой, но… Она ведь умерла. Она умерла, дав жизнь своему ребенку. Не жалела ли она об этом? Сделала ли она этот выбор сама, или же… Лотти просто отняла у нее жизнь? Девушка прижала к груди медведя, смотря в стену. Как же много она могла бы сделать, будь у нее мама. Она бы заплетала ей косички, вместо нянь, они бы вместе ходили по магазинам, вместе проводили бы чаепития и сейчас она могла бы рассказать ей все, что ее тревожило и страшило. Переосмысляя свое прошлое, медленно приходило осознание, что никогда… Никогда она не была в таком семейном уюте и тепле. Все их совместные трапезы проходили в полном молчании, а отец… Отец всегда был холоден. Даже его объятия были совсем неживыми. Хоть Эрик и старался из-за всех сил компенсировать все это собой, но… А что если ему тоже было тогда сложно? Какого ему было смотреть на ту, кто оставил его без мамы? Пожалуй, эта встреча оставила отпечаток на всех и, если кто-то был счастлив долгожданному визиту… Кто-то наконец-то начал замечать.