Бесконечное лето вместе

       Тэхён долго не хотел вставать с кровати. Прятался под одеялом, поворачивался спиной к окну и жмурил глаза, но ничего из этого не смогло помешать ярким лучам солнца окончательно разбудить его. В конце концов он всё-таки выполз из своего ненадёжного укрытия и теперь, протерев глаза, собирался пойти в ванную, чтобы там попытаться окончательно проснуться.        Его голова гудела, веки закрывались, а ноги отказывались передвигаться. Сейчас он как никогда проклинал и эту деревню, и того дурацкого тусовщика с розовыми волосами и, видимо, стальными ушами, и себя за то, что вчера решил пойти туда, наивно надеясь, что его послушают в ту же секунду, и родителей, которые отправили его сюда со словами «тебе обязательно понравится!». Тэхён мог уже назвать столько причин, почему они ошибались. Серьёзно, он готов даже дебаты по этому поводу устроить, чтобы доказать свою правоту. Ведь мог же сейчас спокойно отсыпаться у себя дома, в своей большой, удобной кровати, где нет ни шумных соседей, ни громких петухов под утро, ни удушающей жары в проветриваемой комнате, где имелись кондиционер, звуконепроницаемые стены, да и просто комфорт — в общем, всё то, по чему так сильно он скучал. С бабушкой, конечно, проводить время оказалось неплохо, но как же хотелось домой. Почему нельзя было хоть раз подумать о том, что нужно самому Тэхёну?        Но все плохие мысли уходят на второй план, когда Кан чуть приоткрывает дверь, и до него доносится запах свежей выпечки, тихая, приятная мелодия с радио и шипение масла на сковороде. На кухне, что не была отгорожена от зала ни дверью, ни даже стеной, слегка пританцовывая, что-то готовила Виён. Её длинные седые волосы были убраны в невысокий пучок, а сама она была в милом домашнем халате и смешных пушистых тапочках. У её ног тёрся Мэтт, наверное, выпрашивая покушать. Ведь именно этого он и добивается: пожилая женщина приседает к нему, гладит по голове и даёт кусочек колбасы.        — О, ты уже встал? — видимо, Виён заметила так и застывшую в дверях фигуру Тэхёна. — Доброе утро! Как спалось на новом месте?        — А… Доброе. Всё в порядке, спасибо.        Парень немного был растерян. Он так привык просыпаться в огромной пустой квартире совершенно один, что сейчас эта обыденность, простота, некая семейность, которых у него не было с самого детства, заставили его опешить. Он даже не помнил, когда последний раз чувствовал… Даже не понятно, как это можно охарактеризовать.        — Ты такой сонный, ещё не проснулся? Ох, извини, я, наверное тебя разбудила.        — Нет, я просто… Просто пойду умоюсь.        — Хорошо. Тебе накладывать завтрак? Ты же кушаешь оладьи?        Тэхён утвердительно мычит и после уходит. В ванной включает прохладную воду и протягивает к струе руки, наблюдая, как маленькие водяные дорожки растекаются по его ладоням. Он задумывается всего на секунду, после чего наклоняется и, наконец, промывает глаза, ощущая некую свежесть. Это всегда помогало парню, когда тот не высыпался. И, привыкший не терять времени попусту, он обычно сразу уходил к себе, чтобы продолжить собираться. Но сейчас ему некуда было торопиться. Ни на учёбу, ни на какую-то встречу с друзьями — ничего. Это был первый раз за долгое время, когда Кан мог потратить день на самого себя. Ого…        И потому он всё никак не выходил. Смотрел на своё отражение в зеркале, изучал, находил что-то новое и немного… Улыбался? Сам не знал, чему. Просто было такое хорошее настроение, будто произошло что-то незабываемо хорошее. И такое непривычное, необъяснимое, но до жути приятное тепло разливалось внутри.        И если бы не Виён, что позвала его к столу, непонятно, сколько бы ещё он так простоял. Глупо улыбаясь, словно маленький мальчик, встретивший Санту на Рождество.        За столом его ждала целая гора только что приготовленной еды. Обычно он готовил для себя сам и всегда обходился небольшой порцией. А сейчас парень даже сомневался, сможет ли осилить всё это.        Завтракать вместе с кем-то оказалось славным. Мимолётные разговоры, искренний смех без особой на то причины, заботливая улыбка его бабушки — всё это было чем-то другим. Чем-то удивительным, даже замечательным. И ведь для кого-то такое утро было совсем привычным. От этой мысли что-то кольнуло внутри, но Тэхён постарался не придавать этому значения, наслаждаясь вкусной едой и небольшой беседой.        — Ну что, есть планы на сегодня?        — Пока не думал об этом. Стоит разложить вещи, наверное.        — Не хочешь сходить на пляж? Погода ведь чудесная.        — Не знаю, может, позже.        — Веселись, пока есть время. Как же я люблю этот возраст. У вас, молодых, всё время ещё впереди. Не теряй его просто так. Прогуляйся, развейся, познакомься с кем-нибудь. Отдохни от городской суеты, не упускай возможность. Поверь, именно эти годы запоминаются лучше всего. Золотая пора!        Тэхён легонько кивает, отводя взгляд. Возможно, ему было немного стыдно, ведь он до сих считает дни, когда вернётся домой. Ему неохота знакомиться с кем-либо здесь — вчера уже «познакомился». И что-то подсказывало, что все друзья того парня были совершенно такими же.        — Ты доедай, посуду я попозже сама помою. А пока пойду цветы с огородом проверю. Наверное, стоит их полить, раз такая жара на улице.        — Тебе помочь?        — Нет-нет-нет, я сама. Там много возни. Ты-ка лучше сходи всё-таки на пляж, позагорай, искупайся. Расслабься, в общем. А то ты какой-то уж слишком напряжённый. Ох уж эта городская суета, привык к ней небось.        Но, так как Тэхён ничего из этого делать не собирался, уже через пару минут он вышел на улицу и пошёл вслед за Виён, чтобы забрать у неё лейку, набрать воды и пройтись вдоль участка.        Огород действительно оказался огромным, пришлось провозиться здесь минут двадцать, если не больше. И только сейчас он дошёл до клумбы с множеством различных ярких цветов. Кану всегда нравились цветы, даже у него в комнате периодически стояла пара ваз с ними. Сейчас его внимание привлекли небольшие красочные фиалки, что росли прямо у него под окном. Он даже присел, чтобы получше их разглядеть.        — Привет, соседушка! — Тэхён, не ожидавший резко появившегося малознакомого голоса, дёргается и падает на колени, тут же разворачиваясь.        — Что за?!..        Прямо позади него, повиснув на ограждающем заборе, оказался никто иной, как тот розововолосый парень, имя которого Тэхён так и не удосужился спросить.        — О, «Анютины глазки», да? Слышал, у них весьма плачевная история. Кажется, они отражают три периода в жизни милой, доброй и доверчивой девушки Анюты, — драматично продолжал он, — ну или что-то в этом роде.        — Ты что тут делаешь?! — наконец, блондин поднимается и пытается отряхнуть свои штаны от прилипшей мокрой земли.        — Выходил из дома, заметил кого-то и решил поздороваться, что в этом такого? Мы же соседи.        — Мы даже почти не знаем друг друга.        — Ну, я тебя видел вчера.        — И что? Не повод же заводить беседу с каждым встречным?        — Почему нет? И вообще, я, может, не к тебе пришёл.        — А к кому тогда?        — Доброе утро! — Тэхён проследил за тем, куда был направлен взгляд новоиспечённого соседа, и там была… — Госпожа Виён! Как Ваши дела?        — О, Ёнджун! Привет-привет! Всё хорошо, ты как поживаешь? Всё так же веселишься всю ночь на пролёт, да? — она смеётся, когда парень оживлённо кивает, и подходит ближе. — Молодец, молодец. А ко мне вот, внук двоюродный приехал, помогает! Вижу, вы уже успели познакомиться?        — Мы не то, чтобы… — Кан пытался что-то сказать, как-то подобрать слова, но говорил слишком тихо, и вряд ли его кто-то слушал.        — Тэхён немного растерянный, только приехал, сам понимаешь.        — Тэхён, значит, — розововолосый многозначительно ухмыляется, посмотрев на парня.        — Что ж! Пойду-ка, не буду вам мешать. Ах, молодость!        Если честно, блондин вообще ни за чем не успевал. В городе, конечно, жизнь тоже была довольно быстрой, но не такой… хаотичной.        — Что ж, будем знакомы. Я Ёнджун, — он протягивает руку, — но можешь звать меня хёном, — и снова улыбается. Как же эта ухмылка раздражала.        — С чего ты взял, что старше меня?        — Не знаю. Ты просто такой весь крошечный, я бы не дал тебе больше восемнадцати.        — И на сколько же ты старый, чтобы быть моим хёном? — он честно старался пропустить мимо ушей слова о его росте. Будучи самым низким в группе из парней, он уже переслушал этих приколов со всех сторон. И если раньше такие слова выводили его из себя, то сейчас он просто желал у себя в голове этим людям испариться.        — Двадцать три в сентябре будет.        — Так ты действительно дед. Ещё и в прошлом веке родился.        — Слышь, мелкий, я не дед.        — А я не мелкий, ясно?! Иди, куда ты там шёл.        Но Тэхён снова скрывается первым, больше не желая разговаривать с этим необычайно самоуверенным парнем, возомнившим себя невесть кем. Пара встреч, а он его уже не выносит.        Дни тянулись мучительно долго. Даже когда Тэхён не вылезал из комнаты, сутками готовясь к экзаменам, он не испытывал такую сильную потерянность во времени. Да, жизнь оживлённо кипела вокруг него, но одно дело, когда ты занят определённым делом, и тебе некогда за ней поспевать, а другое — когда полностью предоставлен сам себе.        Тэхён не привык ходить без дела. Он пытался занять себя хоть чем-то: читал книги, что заприметил на одной из полок в зале; всячески предлагал свою помощь Виён, но та каждый раз ему отказывала и говорила, что справиться сама; перебирал свои вещи по нескольку раз, якобы те лежали как-то «неправильно»; даже вечерами выходил прогуляться, но не задерживался там надолго: либо наушники разряжались, либо ещё из далека замечал розовую макушку и пытался уйти незамеченным — желания с ним пересекаться не было никакого. И, вроде бы, у него получалось.        Парень даже написал в общий чат, состоящий из нескольких парней с его группы, предупреждение о своей пропаже, но на это сообщение никак не отреагировали, и он просто забил. За прошедшее время никто из его так называемых «друзей» так и не поинтересовался, а жив ли там вообще Тэхён. Ну, видимо, никого это особо и не волновало.        Сегодня он почти не вылезал из своей комнаты. Ужасная жара не спадала с самого утра, убивая желание что-либо делать. Сил хватило лишь на очередной созвон с матерью, и потому он, лёжа на кровати, пол часа слушал о том, как его родители уже который день гуляли по «волшебному острову». Родос, кажется. И для чего Тэхён это запомнил?..        — Ну а у тебя там как дела?        — Ужасно.        — Это почему?        — Сама подумай. Я мог сейчас с вами рассматривать, как ты говоришь, «замечательные руины», вникать в историю Греции, познавать что-то новое, запасаться впечатлениями. Ну или на крайний случай остаться дома, провести время со своими друзьями, мам, — хотя Кан уже сомневался, что может их таковыми считать. — А вместо этого я где?        — Понятно.        — Мне не понятно.        — Тэхён, прошу, не начинай.        — Это я ещё с того раза не закончил.        — Забыли, — она тихо выдыхает. — Как там Виён?        — Она то как раз в порядке. И вовсе ей тут не скучно. Её, видимо, вся деревня знает.        — Ну а чего ты ожидал? Она столько лет живёт в этом маленьком местечке.        — И как ей не надоело…        — Видимо, есть что-то там такое притягательное.        — Ну конечно. Сама то почему уехала?        — Ты с кем говоришь? — тихо слышится грубый мужской голос на фоне.        — С Тэ, поздороваешься?        Тэхён действительно старался сделать вид, что не слышал, как его мама пытается уговорить отца сказать ему хоть что-нибудь хорошее. Да и он уже привык к такому. Даже вспомнить сложно, когда они обменивались больше, чем парой фраз за день.        — Здравствуй, пап.        — Ну и как ты там?        — Всё так же, — Тэхён знал, что распинаться будет бесполезно. Всё равно, что со стенкой говорить.        — Ясно, — он делает короткую паузу. — Не позорь нас там.        — И тебе хорошего отдыха.        — Ага.        Трубку снова берёт мама.        — Уже поговорили?        — Ты же сама всё слышала.        — Ладно, Тэ, мы пойдём, надо многое успеть, — блондин не знал точную разницу во времени у него с родителями, но помнил из разговора, что они лишь недавно проснулись и планировали сегодня посетить какой-то Акрополь (Тэхён не особо вдавался в подробности и даже знать не хотел, что это и где, зависть брала своё), — не кисни там. Целую.        Парень не успевает что-либо ответить, ведь трубку уже повесили.        — Изверги, — лишь говорит в пустоту.        Кан продолжает лежать, скрыв глаза в изгибе руки, когда слышит свою бабушку, просящую подойти. Он выдыхает, стараясь отбросить негативные мысли, и кое-как встаёт с кровати, которая так манила заснуть на ней прямо сейчас.        За дверью его ждали горы коробок, альбомов и каких-то вещей. Тэхён действительно удивляется и не понимает, что происходит.        — Помнишь, я обещала тебе показать наших родственников, да? Не стала отгладывать в долгий ящик, сегодня откопала это всё в чулане. Ты погляди, тут твоя мама совсем маленькая у меня на ручках, — она показывает старую, немного выцветшую фотографию. На ней маленькая девочка в смешной шапке с помпоном ярко улыбается, обнимая Виён за шею.        И уголки губ Тэхёна тоже невольно поднимаются. Это был такой тёплый снимок, что даже через много лет он мог передать всю искренность эмоций.        — Батюшки! Какие мы тут молодые, — в руках пожилой женщины оказывается потрёпанный альбом, который даже «прохрустел», когда она его открыла.        — Можно?.. — блондин спрашивает тихо, осторожно, будто ему было запрещено туда смотреть.        — Конечно-конечно! Держи, — Виён кладёт альбом прямо ему на колени и пододвигается ближе, внимательно наблюдая, как глаза внука практически горят, блуждая от одной фотографии к другой. — Тебе рассказать что-нибудь?        И он слабо, но очень радостно и воодушевлённо закивал, в нетерпении ожидая очередных рассказов и подробностей. Кан не понимал, почему его так тянет узнать побольше о прошлом своей семьи, но внимательно слушал, впитывал каждое слово, его дыхание замирало, а дух перехватывало с новой перевёрнутой страницей. Тэхён сам будто проживал всю историю. Это казалось нереальным и это слишком увлекало его. Потихоньку он даже стал узнавать людей на фотографиях, не важно, какой была разница между ними: пару дей или десятки лет. И в какой-то момент, мимолётно вспомнив недавний разговор с мамой, аккуратно решается спросить:        — Получается, ты все годы провела в этой деревне?        — Да, я живу здесь с самого рождения.        — И тебе никогда не хотелось куда-нибудь уехать?        — Не думаю. Возможно, будучи пятилетней девочкой, я и мечтала стать кругосветным путешественником, но это были лишь детские забавы.        — Но почему? Даже просто поехать на море?        — А зачем? Чтобы отдохнуть? А от чего? Я отдыхала всегда здесь, милый. Ведь тут были мои друзья, моя семья, моё детство, моя жизнь и моя история. Каждый находит своё умиротворение в чём-то своём. И для нас с Наён таким умиротворением всегда была эта милая деревушка. Твоей маме вот здесь не нравилось, я помню. Она каждый день трезвела о том, как выучится и увезёт всех нас в город. «В цивилизацию» — говорила она, — бабушка смеётся, смотря на очередной старый снимок.        — А вы этого не хотели?        — Совсем нет. Время меняется и люди тоже. У всех разные взгляды и приоритеты. И нам совсем не обязательно быть похожими на своих родителей. У каждого свой путь, своё «я».        Слова Виён невольно заставляют Тэхёна задуматься. Может, она и права. Может, не стоит так гнаться за родителями, пытаться повторить их успех… Может, Тэхёну это совсем и не нужно. Но тогда что?.. Где найти то самое «я», как понять, каким человеком он хочет стать, как уйти от того образа послушного ребёнка, выстроенного старшими?        Странно, но именно сейчас в его голову приходит всего один человек, который бесил его с самого первого «знакомства». Парень с пастельно-розовыми волосами, беззаботной улыбкой и легкомысленными разговорами. Казалось, у него было всё гораздо проще, понятнее. Наверняка он уже знал, что хочет от жизни, для чего живёт и чего пытается добиться.        — Слушай, а твой сосед… Ёнджун? Можешь рассказать что-нибудь о нём?        — Ой, он такой милый парнишка! Помню его ещё совсем маленьким — раньше всегда приезжал с родителями сюда, каждый день бегал, со всеми играл, всё узнавал. Когда стал чуть постарше, постоянно пытался помочь мне с чем-нибудь. То сумки таскал, то в огороде возился! До сих пор каждое лето здесь проводит. Говорит, не забывает родную деревню, — она направляет взгляд к окну, где виднелся край его огромного дома. — Только вот пару лет назад он потерял мать. Совсем ему тяжело тогда было. Весь был поникший, почти не выходил на улицу, ни с кем не разговаривал в тот год… Бедный. Тяжело это — терять близких, — Виён и сама это знает.        Больше Тэхён не спрашивал, подумал, что не стоит.        Уже солнце потихоньку близилось к горизонту, а он всё сидел в зале — рылся в пыльных коробках. Находил старые игрушки его мамы, которые Виён любила шить ей в подарок, те самые вырезки из газет, в которых говорилось о его прадедушке, кулинарную книгу с разными рецептами, передаваемую из поколения в поколение, и тетрадь… Толстенную, почти полностью исписанную, в толстой обложке, но с помятыми краями.        — А я её везде обыскалась! — восклицает Виён, замечая находку внука.        — Что это?        — Тэхён, это дневник твоей бабушки, Наён. Она с детства любила всё записывать, делать какие-то пометки, раскрывать душу не людям, а страницам. Так хотела найти её, чтобы перечитать, а потом принести к ней…        Тэхён опускает взгляд и чуть крепче сжимает её. Он проводит пальцем, снимая большой слой пыли, и видит аккуратные буквы, что гласили «Мун На Ён».        — Могу я… Одолжить её ненадолго?        — Конечно-конечно! Без проблем. Только будь аккуратнее.        — Хорошо. Спасибо.        Они возятся с вещами ещё немного, а после Тэхён помогает всё сложить обратно и убрать на былое место. Виён принимается за ужин, а внука отправляет к себе — готовка всё равно займёт время. Но парень, просидевший весь день в спальне, хотел немного пройтись. Тем более, градус на улице значительно понизился, и дышать было намного легче.        Он берёт с собой лёгкую толстовку на случай, если похолодает, и тот самый дневник, решая где-нибудь найти тихое место и, может, почитать его. Предупреждает бабушку и выходит из дома. На улице его встречают лучи закатного солнца, озолотившие всё вокруг, и чуть уставший Мэтт, что сидит на деревянных перилах веранды. Кот почти провожает его внимательным взглядом, а после спрыгивает и забегает обратно в дом, когда дверь почти закрылась.        Тэхён проходит через калитку и слегка оглядывается. Цепляется за небольшую тропинку, ведущую чуть вперёд. Если память не подводит — где-то недалеко должна быть маленькая пристань, куда раньше мама ходила искупаться. И действительно, за зарослями камышей оказываются деревянный мостик, словно парящий над водой, и одиноко стоящая скамейка прямо на нём. Кан видел это место на фотографиях. Время сильно на него повлияло. Сейчас оно выглядело настолько безлюдным, настолько забытым, что даже стало слегка не по себе. В жизни действительно нет ничего вечного.        Парень присаживается на скамейку, достаёт наушники и, включив любимую музыку, откладывает телефон в карман своих джинс. Он смотрит на тетрадь, лежащую рядом с ним, и не решается её открыть. Тэхён не застал Наён — она умерла ещё до его рождения. Но, как он понял из рассказов, бабушка никогда не была открытой книгой. Она всегда устанавливала определённые границы с людьми. И Тэхёну не хотелось вот так, без спроса, их нарушать. Но его любопытство слишком сильно кипело в нём, что сдерживаться было сложно. Он раньше ничего не знал о своей семье толком, о их прошлом. И сейчас прямо перед ним такой прекрасный шанс изменить это. Наён была для него загадкой, и хоть её давно уже нет, она ведь тоже часть него, в каком-то смысле. Наверное…        Тэхён отрывает взгляд от дневника и переводит его на яркое небо. Багряно-красное солнце виднелось лишь на половину, облака, окрашенные в пёстрый пурпурный цвет, плавно расплывались на оранжевом фоне. Кан приподнимается со скамьи и идёт ближе к краю по шатающимся доскам. Он неотрывно смотрит на будто уходящее от него тепло. Представляет, что где-то там сидит его бабушка и смотрит прямо на него, следит за своей историей, что попала в руки парня. И он, как бы, безмолвно просит у неё разрешения. Не хочет упустить эту возможность — узнать что-то новое, может, даже что-то о нём самом. Кан не знал, как именно это связано, просто чувствовал.        Но парень отвлёкся от всего этого, когда услышал какую-то музыку и воодушевлённые крики людей где-то поблизости — не сзади, а именно со стороны реки. Странно, ведь ближайший пляж был достаточно далеко от этого места. Ну, вроде как.        Шум приближался и становился громче. Теперь Тэхён слышал ещё и звук мотора. Он растерянно поворачивает голову в бок и наконец видит… Яхта? Серьёзно?! И кто им управлял — понять было не сложно. Сомнительно, что у кого-то ещё в этом месте могут быть пастельные волосы. И, чёрт возьми, грёбаный катер. Ну конечно! Господи, да почему этот Ёнджун — или как там его — абсолютно везде?! Буквально. Это же просто очередное издевательство над бедным Каном.        Тэхён продолжает смотреть, даже когда вновь встречается взглядом с этим парнем. Снова ухмылка. Он видел её всего несколько раз, но от неё уже так воротило, что терпеть это не было сил.        Блондин скрещивает руки, продолжая следить за тем, как старший проезжает мимо, создавая небольшие волны. И Тэхён этого не замечает ровно до тех пор, пока до его ботинок не касается прохладная вода, промочив их полностью в считанные секунды.        — Чёрт! — только и ругается он, сразу стараясь отбежать подальше по качающемуся мостику.        Тэхён забирает тетрадь, так и не открыв её, и скорее бежит домой, даже не замечая, что внимательная пара глаз аккуратно наблюдает за ним.