The unusual life of eleventh graders

Проснуться одному было не приятно, для Димы, когда он всю неделю провел в объятьях его Люма. Собрать два рюкзака, сходить в душ и попить кофе занимает немного времени. Дима волосы сушил, когда получил сообщение в группе. Олег: « Скажите мне, что новое расписание чей то розыгрыш, посмеялись, очень смешно, скиньте нормальное.» Палладий: « Это официальное расписание, Олег.» Слава: « Скажите честно, вы находитесь в одной комнате и переписываетесь?» Олег: « Нет, мы в разных местах, это не разумно ставить нас с ними, там пол класса ненормальных.» Слава: « Перечислим кто кого бесит?» Олег: « Люм и София.» Палладий: « Аурум и Йорген.» Слава: «Йорген, Аурум, София.» Дима дальше читать не стал, он задавался вопросом, «кто его бесит из одиннадцатого класса?» когда-то может и ответил, и ответом был бы Люм, но сейчас он даже об этом думать не имеет права. Рюкзаки берет и выходит. В школе через минут сорок находиться, в классе только Слава с Юрой сидели, он быстро скинул вещи и пошел к Юре. — Что такой поникший и где Женек, вы обычно вместе приходите? — Юра и правда поникший сидел, хмурной, на слова Димы не сразу обратил внимания. — Он придет только в среду, поход немного неудачно прошел, — Дима хмуриться, понять в чем дело хочет. — Юр, пойдем со мной два дня посидишь? — Дима Юрку хватает и тащит к себе и заставляет рассказать немного, что случилось. Дима не знает, что сказать, по этому пишет Люму, чтобы подошел к месту встречи после третьего урока. Рому встречает с изучающего взгляда. Тот с счастливой моськой идет к парте. Как бы ему хотелось бы повлиять на него, хоть немного, но тот просто перестал его слушать. Глупый Аурум, явно мозг Ромы забит им. Ловит себя на этих мыслях и самому смеяться хочется от них. Уроки проходят медленно, учителя словно решили помучить их после каникул и нагружали тонной информации. Сегодня так же решило не прийти половину класса, вместе с Женей еще Олег и Слава, по этому было скучно. Дима большинство не слушал, ему скучно сидеть тут, он слушает только один урок. После третьего ведет Юру за плечи на четвёртый этаж. Тот упрямиться, говорит, что ничего ему не нужно. Дима того за угол толкает, тот не падает, но продолжает идти. — Дим! — звучит возмущенный голос Юры. Юра не уверенно шагает вперед. Дима машет ему рукой, а сам делает вид, что уходит, сам остался возле угла, тут все слышно будет. Через пару секунд звучит голос Юры: — Ой, Люм, привет, — голос тихим стал. — Привет Юр, ты чего тут? — Да я, как-то мимо проходил? Дима уже думает, что тот обратно уйдет. Глупый Юра, поговори с ним. — А ясно, что то случилось? Звучало долгое молчание. Было слышно один громкий стук, дальше опять тишина. — Я так устал, Женя в больнице, меня с ним пытаются разделить, я пробыл рядом с ним пять дней, а сейчас он там, один и я не знаю, что ему могут внушить про меня. Дима губу закусывает, слышать больно такое. Ему искренне жаль Юру, они же с Женей всегда были вместе, класс так привык, что они вместе, что вопрос: «а что со вторым?» звучит часто, когда хоть кто то не приходит. Дима делает большой тихий вдох, чтобы не выдать себя. — Юра! Посмотри на меня, успокойся для начало, расскажи что случилось. — Помнишь я рассказывал, что хочу на дачу поехать? — Помню. — Так вот у меня идея была в поход, Женя любит всю эту природу, да и думал, что отдохну от городской суеты, все было идеально, мы правда проводили время хорошо, но я удочку незаметно протащил, Женя не любит этого, говорит, что провожу куча времени на речки, а не с ним. Он и начал дуться, пошел за грибами, принес куча грибов и ягод, я проверил чтобы вороньих глаз не было, да оказалось что он ягоды по пути ел, не понятно сколько было съедено их, а на следующий день все хорошо было, но мы в воду в холодную упали, симптомы только к вечеру появились… Повисла тишина и всхлип. Дима знает, что тот отравился ягодами подробности ему не рассказывали. — Юр, все же нормально? — Ему плохо стало, очень, нам пришлось вернуться, я не замедляясь скорую вызвал, да времени с момента появления симптомов много прошло, он такой бледный был и лицо такое от боли, а я это и запомнил последние, когда его в машину клали, когда он в последний раз на меня посмотрел, его в больницу привезли, желудок очистили и все хорошо стало, но мне так страшно до сих пор, если бы не я! — Ты ему помог ведь? — Конечно, до приезда врачей тому помогал. — Вот видишь ты молодец, с ним же все хорошо сейчас. — Да, но он очнулся только на следующий день, к нему пускать сначала не хотели, потом оказалось мама Жени постаралась, чтобы меня не пускали, в воскресенье мы даже не виделись. Я так боялся засыпать, она специально ограждает меня от него, я не хочу его терять, если она переведет его? Диме не хочется представлять этого. Эти двоя ему друзья давно и он не хочет, чтобы Женю переводили. — Когда он должен вернуться? — В среду, я утром с ним созванивался, он сказал, что его из больницы забирают раньше, сегодня вечером за ним мама едет. — С Женей все в порядки понимаешь? Он здоровый благодаря тебе, ты ведь любишь Женю, я помню как ты бегал ко мне за советом, как лучше предложить встречаться, не думаю, что она переведет его. — Она на меня так посмотрела, словно это я сам ему эти ягоды дал, да я бы никогда в жизни бы не навредил ему, больше не наврежу, я обещал, что больше не повториться такое. — Юр, ты не сможешь уберечь его от всего мира, а она не сможет вас рассоединить, перестань думать о себе такие гадости, ты спас его, твоей вины тут нету. Наступает тишина, Дима встает, пытается совладать с эмоциями. — Люм я правда боюсь, что она нас отдалит, если Женя сам придет и не захочет со мной говорить? — Юр ты его любишь? — конечно, готов все-все сделать ради него и защищать хоть от самого себя. — А он тебя? — Да! — Юр и пока вы друг друга любите, никто не сможет на это повлиять, хоть пусть стенку строит говорит всякую чушь про тебя, подставляет тебя, пока он тебя любит и ты его все это не важно. Дима восхищается умению Люма поддержать, дать верный совет, успокоить. Сам через это проходил. Восьмой класс начался сложно. Он стоял возле класса почти один, ребята еще не знали, что он изменился. Юра к нему с Женей подошли скоро и завели с ним разговор. Те даже не обратили внимание на его изменения. Может потому что им не важно какой он, им просто приятно с ним общаться? Эта мысль была для него заветной о других и думать не хотелось. — Почему вы общаетесь со мной…? — потому что с тобой интересно, ты правда хороший человек, просто седьмой класс прошел для тебя сложно. Дима кивает и обнимает их. Люма он увидел в зоне для девятиклассников. Тот стоял в красивой, светлой с переливом золотого, рубашке. Пиджак в его руке был, а большие длинные волосы стали чуть короче, наверное на немного, но заметно. Дима за ним следил всю линейку, а когда их разогнали по классам, начал думать, как завоевать того внимание. Идея пришла сама собой, что бы он обратил только на него внимание, а не на остальных хулиганов, надо убрать тех и самому что-то сделать. План был гениальным, а от того и сложным. Пришлось потратить пол года, чтобы познакомиться со всеми хулиганами, старостами и завоевать их авторитет. Даже некоторые старшие его слушали. Люма он видел редко, тот посвятил себя подготовки к экзамену. В один день он понял, что почти никто не остался и теперь он может сам сделать какую-ту ерунду и чтобы наверняка завладеть его вниманием, надо сделать это с ним. Следующий план был в том, чтобы дождаться новогоднего праздника и сделать тоже самое, что и под линейку в седьмом классе. Приготовить смеси, которые отмываются сложно, запросто, все подвесить и скрыть еще легче. Он стоял и ждал, держал веревку в руке и смотрел на вход. Тот не заставил долго ждать, появился во время. — Я уж думал ты изменился, — была его первая фраза и Дима замер. Люм сильно изменился вблизи он выглядел еще лучше. Черты лица сильно поменялись и стали строже, голос стал более басистый, а речь взрослая, от него веяло превосходством, которую Диме захотелось подчинить. — Я подумал, что ты слишком занят экзаменами, чтобы обращать внимания на таких как я. Дима оскалился, сглатывает слюну. — Не надо портить праздник, — Люм руки в бок кладет и смягчается как-то. Дима смотрит с усмешкой, веревку Люму тянет и резко отпускает, как только он за ней потянулся. Веревка стремительно вверх летит, но Люм чудом успевает. Дима делает фальшивое поражение, злиться, убежать хочет, как его за руку хватают. — Стоять, сначала, хочешь праздник испортить, теперь убежать? — Дима ничего не отвечает, к чужой руки прикасается, пытается ее с себя снять. — в этом году так легко не отделаешься. По затылку получает и он по инерции идет к двери. — Больно! Хотя такой подзатыльник даже не почувствовался, он получал и больнее и привык уже. Люм его опять хватает, ведет к лестнице. Они на нее ступает. — Заняться не чем? Экзамены в следующем году, начни готовиться, совет от старшего, — Дима глаза закатывает, хоть что-то не поменялось занудство. Он руку от себя отдергивает и бежит вниз, останавливает раз что бы крикнуть: — Не нужна мне это учеба, как и экзамены, зануда. Дима дальше бежит и забегает на этаж там в туалет, где плотно дверь с собой зажимает. Сам скатываться по ней, рот рукой закатывает. Сердце бешено стучится, а от чего не знает. В зеркало смотрит весь красный. Водой умывается. Следующий раз когда они встречаются было через две недели. У них тогда расписание поменяли и физкультуру в первый же день и уроком ставят с ними. В раздевалки уже перепалка случилась, Люм пытался успокоить Йоргена и Славу. Диме их перепалки надоели, он смотрит на Люма, тот еще одеться не успел, у Димы щеки розовеют, он чувствует это, по этому сразу уходит хлопая дверью сильно, знает, что это поможет успокоить. Правда через пару секунд ему сообщают, что у них лыжи и им пришлось идти за теплой одеждой и лыжами. Физрук начинает первым, за ним старший класс, потом их отправляют по лыжне. Правда через пару минут все двигались как хотели и где хотели. По этому даже не удивляется, что оказываться рядом с девятым классом и физруком. Люм был правее него, тот рядом с Аурумом ехал. Точнее, он того подбадривал. — Не уж то у старших уже сил не хватает, чтобы ногами двигать или из-за экзаменов разучились ходить? — язвит Дима, для привлечения внимания. Сзади него кто-то на лыжу его один раз наступает, он чуть вниз не полетел. Ответ получает такой же. — Хулиганам много и не надо, им то знания не нужны, чтобы проказы делать много ума и не нужно. Он в ответ молчит, воздерживается от плохих слов. Резко пихает тех двоих, от чего Люм падает на Аурума и они оба оказываются в снегу. Он ускоряет шаг, чтобы не получить сзади и это ему удаётся. По этому едет самый первый один. Круг быстро делает первый. Снег хрустит под лыжами, а ветер обдувает его щеки. Пошел маленький снежок, от чего те падают ему на нос и тают. Он вдыхает пар от катания, дыхание даже не сбивается при втором круге, но ему медленно он ускоряется и подъезжает к парочке к третьему кругу. Сначала ехал по сзади, но те увидели его на повороте, по этому шаг ускоряют, Дима сзади приближается и опять толкает Люма, в этот раз тот не сидит на снегу, а быстро вскакивает. Дима от этого ускоряет шаг, но Люм оказывается чуть быстрее, по-этому через секунду оказывается в снегу. Лицо сразу не приятно мерзнет от снега, а ноги путаются в лыжах. Люм руку подает, он с недоверием смотрит на нее, но хватается за нее. Встает на половину, как тянет Люма на себя роняя в снег, сам кое как удержавшись на лыжах катиться вперед. Толчка уже не получает. Назад смотрит, к Люму Аурум подъехал помогает встать. Оставшиеся двадцать минут проходят спокойно, все друг друга пихали, больше всех падал или Аурум с Йоргеном или Слава с Олегом. За пол года в классе отношения наладились, но измены всегда будут, Дама холоднее стал ко всем, общался только с Женей и Юрой. Из раздевалки он самый первый уходит, но его быстро останавливает рука, которая тянет в свободную раздевалку. — Перестань со мной сражаться, — звучит знакомый голос. — Отстань от меня, иди занимайся своими делами. — Родители не учили уважать старших? — Дима зло смотрит на Люма, у него никто не остался еще в прошлом году, кто мог бы просто побыть рядом. В груди ком появляется, он губу закусывает, что бы не расплакаться прям тут, опять одно и тоже. Все вокруг говорят будет все хорошо, ты справишься, а потом появляется кто-то, кто точно напомнит ему. — Прикинь не научили, некому учить, — он разворачивает и уже хочет убежать, но дверь не открывается. Слезы уже текут из глаз и он пытается их вытереть рукой, второй тянет сильно дверь, но та вообще никак не открывается. — Это не смешно, если ты нас закрыл, — произносит со всхлипами Дима, от двери отходит и в угол садиться, коленки к себе поджимает, никак не может забыть маму. Все так быстро это сделали, кроме него. Тетя летом его забрала к себе и он был благодарен ей, что она хоть появилась, но маму не забыть. Плачет сильно, ему же не первый человек напоминает кто он такой. — Люм, ты там? — звучит голос за дверью, вроде Аурума. — Да! Только я тут заперт, наверное это Слава сделал, — кричит Люм, тот возле двери находиться. Дима голову не поднимает, тихо плачет в коленки. — Нет, это Женя, — говорит он тихим голосом. — Аурум, это Женя, — но в ответ ничего они не получают, наверное тот их не услышал. Самая страшная ситуация это остаться с Люмом в одном помещение. Тот тихо проходит к нему и садиться рядом. — Прости, что такое сказал, я не знал, — и Дима еще всхлип делает, но быстро успокаивается, слезы лицо жгут. -Не важно, — Дима голову кладет на коленки и смотрит на Люма. Тот после лыж и улицы еще красный весь и волосы мокрые. Дима сам лучше не выглядит, весь заплаканный, красные глаза с щеками. — Все же, сейчас нам никто не помешает поговорить, не борись со мной пожалуйста, поверь ты сделаешь себе только легче, а еще никто не изменит тебя, только ты сам изменишь себя, ты стал хулиганом, хулиганом остаешься, так на всегда, пока не захочешь изменить себя. Ты приятный парень, я видел твои идеи и работы и как ты заставил пол школы перестать хулиганить, я даже должен сказать спасибо, потому что ты облегчил мне жизнь. Дима смотрит с удивлением, слушая каждое его слово. Он кивает на слова Люма, ничего не говорит, не обещает измениться или еще что-то, но он попытается. Их открывают через минут пятнадцать. И тихое спасибо звучит у него на языке, но он не озвучивает. Когда следующий урок начинается, они сразу бегут в классы. И наверное он принял слова Люма, потому что после того, как он неделю не трогал старшеклассника, то получает бумагу со словами: « напиши мне» и номер телефона. Дима следующие их слова прослушивает, потому что в мысли ушел, но отчётливо слышит, как его зовут. Он сначала замирает и не отвечает, но потом все же выходит на свет. — Ты все время здесь был? — удивляется Юра. Тот с заплаканными глазами сидит на полу вместе с Люмом, который его держит. Дима хмуриться отводит взгляд, ревность немного играет. — Ага, поверь я ничего не расскажу, — Юра кивает, Дима переводит взгляд на Люма и не может отвести они вместе глазами встречаются. Люм уверенным взглядом на него смотрит и любовь Дима видит в них. Сердце опять быстрее застучалось и потянуться захотелось к тому, но Юра здесь. — Пошли в класс, если вы тут закончили, — предлагает он Юре, тот хватает его руку и встает, потом помогает Люму, держит руку чуть дольше. — Иди, я тебя догоню, — Юра кивает, ничего не спрашивает идет. Дима ждет секунд десять и слышит дверь. — Я тебя люблю, любимый, — говорит он в губы Люма, целует, его руки переплетает. Что было тогда, было тогда, сейчас нудно думать о теперь. — Я тебя тоже чудо мое, — Люм его улыбкой одаривает. Он Люма в висок целует и отходит. Тихое спасибо звучит в конце в этот раз. Юру быстро догоняет и они идут в класс. День дальше проходит тревожно. Мысли крутились в голове, словно он что-то забыл, Люм решил, что несколько денечков дома побудит, чтобы решить некоторые проблемы. Рома на тренировку ушел, но он его сегодня редко видел. Когда ради прогулки идет его встречать, то видит знакомую машину. Губы поджимает, понимает, что тот сегодня ночевать не будет дома. Возвращается быстро, маме чай готовит, как она просит. Дальше вечер он проводит полностью отдавшись себе. В постель ложиться и воспоминаниям отдаётся. Слеза течет сразу, он ее стирает, но их больше, он безмолвно в подушку плачет, пока не устает и не слышит открывающийся дверь. На себе руки чувствует и голос ему шепчет. — Дима, что случилось? — Рома был одет в уличную одежду, пытался звучать тихо, но не получалось, у того голос был волнительным. — Ничего, все нормально, — отмахивается он от Ромы, тот быстро встаёт и покидает его комнату. Дима больше не плачет, тихо смотрит на стенку. Мыслей особо нет, дверь опять открывается через минут пять. Рома переодетый садиться перед ним и с бутылкой водой. Протягивает Диме и он ее принимает, выпевает сразу половину. — Тебе кто-то что-то сказал? — Рома не касается его. Ждет пока Дима захочет говорить с ним. Дима смотрит тому в глаза, они схожи с мамиными его родной и сестры. У самого у него зеленые глаза. Он на бок ложится, на Рому ровно смотрит. Они молчат, ему пока ничего не хочется. Главное что через полтора месяца двадцать первое ноября. Самое сложное было в первое время это сбегать из детского дома и все время слышать про ребёнок без родителей. Со временем он смирился и не реагирует так остро. Люм потратил месяцы, что бы добиться полного комфорта в их разговорах и поведение. Дима свои глаза резко открывает, когда чувствует прикосновения к себе. Рома рядом до сих пор сидит, точнее уже спит, а за окном полночь. Уснул и даже не заметил. Он на Рому смотрит, не удобно тому, его руку держит. Он его тело к себе на постель кладет и засыпает дальше.