Так сладко

Уже как два дня Дитер не видит Томаса. Томас все время сетует, что у него совсем нет времени на отдых. Что ему нужно хотя бы два дня просто лежать и ничего не делать. Он измотан. Конечно, как тут не измотаешься. Знаю я что они там делают. Уж точно не «просто лежат». Затрахала его эта сука. Она его даже в гримерке трахает. Сам не слышал, но сотрудники постоянно жалуются, что парочка закрывается в туалетах, в гримерке, везде они опаздывают, везде задерживаются из-за этого. Говорят, даже совсем не тихо… Принципиально не хочу это все слышать. Не выдержу. Безумие и тоска скребут сердце Дитера. Он, конечно, понимает, что это все «любовные глупости», и как взрослый мужчина он должен бы абстрагироваться. Но не получается.. Маленький «персидский» сахарок сносит голову не на шутку, это точно. И как он умудрился так утонуть в медовых глазах. Хотелось бы утонуть, конечно глубже…да да..совсем глубоко, держать за эти прекрасные черные волосы так сильно, прямо у корней, чтобы этому сучонку было больно, чтобы он голову запрокидывал и стонал от боли. Глубоко… глубоко… Потому что нельзя, нельзя быть таким, нельзя таким существовать и мучить других людей так открыто, так нагло и так НЕВИННО черт побери. Держать за эти черные шелковые пряди, прижимая щекой к стеклу окна. Впрочем, он еще помнит момент, когда у Томаса были шикарные медово-каштановые волосы, которые на солнце блестели легкой рыжинкой. Он тогда еще не так сильно загорал и на переносице и щечках даже были видны веснушки. Боооже, Дитер, какого хрена, ты еще и веснушки считал? Точно…считал… Пока ребенок не видит.. Мужик восемнадцати лет он тогда был, какой ребенок… Но нет. Томас - как ребенок. Не знаю как это может в нем сочетаться. Мужчина, но ребенок. Нет, не потому что дурак. Он не глупый, очень начитанный, музыкальный. И как все интеллигенты немножко своенравный, когда речь заходит о том, что он хорошо знает или умеет. Но в то же время он жутко скромный, что проявляется в этой его привычке постоянно втягивать голову в плечи. Как будто он одновременно и гордится тем, что он действительно в чем-то выдающийся, и, конечно, есть за что, но в то же время очень стесняется выставлять это напоказ и хвастаться. И вроде надо и вроде стыдно…сам делает и сам тут же стыдится… и это не может не сводить с ума… Такой он в этот момент… Да, помню это наше интервью для Браво. Он все говорит о том, что играет на пианино очень много лет, поет кажется с шести.. но мне плевать, что он там говорит… Все мои мысли о его губах и о том, как я хочу сорвать этот нежно-розовый пуловер (или белый?..), который черт побери так ему идет, от его образа будто гребаное свечение исходит, сорвать с этих его острых сжатых плечей. Придавить их к вон тому дивану… вот бы ты удивился…твои глаза бы расширились и зрачок бы стал огромным и.. А он их снова и снова поднимает в таком трогательном стеснительном порыве, эти чертовы плечики. Хорохорится, хвастается вроде какой он профессионал и настоящий музыкант, но сжимается. А я смотрю на него и мне штаны жмут - сучонок, прекрати уже! Сучонок, который все время облизывает губы, как будто ему мало этой чертовой розовой помады, которая делает эти полные губы блестящими и влажными словно… Арррх..Дитер заткнись! Грязное животное. Я тогда стоял как столб и пытался смотреть куда угодно, только не на эти чертовы облизывания. И вообще не на его губы. Глаза бегали как у идиота… До сих пор смешно, что никто ничего опять не заметил. Я уже было думал, что так позорно спалиться в самом начале карьеры, когда еще не успел… Чего собственно не успел черт побери? Мне ничего не светит. Что бы про него не говорили, он чист как ребёнок . Но как это в нем сочетается?! Умный и наивный…нежный, но деловая хватка как у гепарда. Скромный и стеснительный, но обожает внимание публики. Черти что. Ангел он, точно. Наверное когда-то он выпил чересчур много меда наслаждения, там, на небесах, и, пребывая в экстазе, случайно поскользнулся на дождевом облаке и упал к нам, грешным извращенцам. Ко мне грешному упал… на мою боль и радость. Не знаю радоваться или рыдать. Или рыдать И радоваться. Я ведь эту песню для него написал. До сих пор считаю ее лучшим своим произведением, я вложил все свое сердце, всю свою… Черт.. Написал когда на отдыхе был? Ахахаха..ну да ну да… я всем так сказал. Нет…я написал ее, когда мою душу переполняло это неземное чувство к моему ангелу. Мысли рвались наружу и я хотел ему все это сказать.. Хотел, но не мог… и никогда не скажу… И в песне не сказал такую банальщину как слово на л.. Сейчас так модно на каждом углу это произносить. Обесценивать…я не такой идиот, чтобы швыряться кристально-чистым светом этого чувства… Потому что это чувство - больше, чем все эти глупости. Он - моя душа…мое сердце, он - все для меня. Пока он рядом - я по-настоящему жив… Потому что без души и сердца тело не живет…а просто кривляется и существует.. Я понял это только тогда, когда узнал его. Что я - жив. И я умею любить. Мне было так больно и радостно, что вся эта огромная любовь переполняла меня, как молоко в набухшем коровьем вымени. Я просыпался ночью и хотел писать и писать - музыку. Я вообще с тех пор больше не прекращал писать. Да, это его тоже восхищает и злит. Что я слишком много пишу, что я ни на миг не прекращаю, закидываю его кучами кассет. Дурачок…это все из-за тебя и про тебя.. Не будет тебя…я не смогу больше писать.. Потому что все это будет пресным как рисовое тесто. Все это огромное чувство должно было вылиться в эту музыку и эти слова…немудрено, что песня выстрелила. Такое не может не выстрелить, потому что нет ничего во вселенной более вечного и всеобъемлющего, чем любовь. Настоящие чувства не могут не пронзить насквозь. Не могло такое не выстрелить. Невозможно не почувствовать в песне этого. Эта песня звучит как гимн моих чувств… Или чувств любого по уши влюбленного человека. По уши и навсегда… В ней есть и сила и уверенность, этот ритм - это та сила, которую мне дает это великое чувство. И надрыв клавишных. Боль и сладость. Какое счастье, что никто не понял насколько прозрачен мой текст, насколько страшно он открыт. Да…это было мое послание ему. Я писал все эти строки только для него. Если я не могу сказать это ему в лицо…я рискну и скажу в песне. «Глубоко в моей душе огонь, горящее сердце Я умираю от эмоций» Ха! Они даже не поняли… Они все настолько увлечены им, что не видят, как я таю…стоит ему только посмотреть на меня. Стоит только так нежно и по-детски мне улыбнуться своими немножко кривенькими зубками, и я хочу целовать …целовать…целовать… И…насиловать… Бооже, какой ты грязный Дитер…пора это признать… Что ж, не отрицаю. И вообще я всегда называю вещи своими именами. О Томас, пожалуйста не выравнивай свои зубки…ты сводишь ими с ума…когда в совершенстве есть такое милое несовершенство это контрольный выстрел в голову…это убивает окончательно и бесповоротно… А ты так их стесняешься..глупенький.. Да, я умираю от эмоций, я мучаюсь по ночам и беру женщин очень грубо, как сучек. Потому что все, что мне нужно - это сбросить напряжение, которое горит внутри меня. Я прямо чувствую как в желудке горячая лава растекается и что-то тянет. Сердце?..Душа?…горит и так больно.. Когда кончаю, всегда выкрикиваю в каком-то сумасшедшем экстазе «Томас!» В голове разумеется. Я слава богу не балабол и умею сдерживать свои тайные фантазии в голове. Все, что происходит в голове пусть там и остается. А потом я просто выставляю очередную дамочку за дверь. Или ухожу сам, закуривая сигарету. Наваждение никуда не уходит, конечно. Но благодаря тому, что во время сильного оргазма в голове так отчетливо возникает образ этого сучонка, благодаря чему оргазм и становится таким острым кстати, на какое-то время мозг удовлетворен. Мы вроде как вместе почти трахнули нашего сучонка. Боюсь, что если я закрою ребенка в подсобке с намерением отыметь, у меня от перевозбуждения попросту не встанет. Слишком сильный кайф от объекта вожделения и слишком мощные чувства - страшный коктейль для эрекции. Это как закоротило провод или пробки в генераторе слетели. Может быть по этой причине я еще не воспользовался ситуацией ни разу. Побоялся, что слишком сильные чувства сыграют со мной злую шутку. Что б там в эротических книжках не писали, реальность вовсе не такая. Это только у извращенцев и импотентов стабильный стояк. Им важен процесс, а не чувства. Не важно кто, главное как. А мне важен…кто…и вот тут физиология с мужиками играет всякие штучки… А еще не хочу, чтобы он перестал на меня смотреть ТАК… Если в его глазах будет боль, не смогу больше… Не могу я его замарать.. «Это мой мир фантазии» О даааа. Очевидно же, что песня о неразделенной любви. Где еще может быть лишь мир фантазий? Там, где нет возможности хотя бы даже признаться. Я никогда не оскорблю его своей грязью. Замарать ангела это кощунство. Смертный грех. Впрочем, я еще не знаю уровень своего падения. Насколько глубоко я готов заглянуть в эту бездну. Выдержу ли я перебирать сотни дамочек или в какой-то момент я так сойду с ума, что обратного пути не будет…в какой-то момент стану ли я дьяволом, покусившись на его белые крылья? «Я живу в своих, живу в своих мечтах» Да, все, что мне остается - жить в мечтах. Общество не поймёт. Ты - не поймёшь, мой ангел. Ты жалуешься, что слишком много работаешь и устаешь. А все, чего я хочу это «Я буду держать тебя вечно Останусь с тобой вместе» Сейчас я просто хочу быть с тобой рядом. И если мне надо не отпускать тебя от себя ежечасно, то я так и сделаю. Да, конечно, Нора всегда будет тащиться следом. И дергать недовольно ногой сидя на диване позади нас. Но мне все равно. Потому что ты будешь рядом. Ты будешь закрывать глаза и петь, возбуждая своим голосом, своей манерой пения, немножко вздрагивая и придыхая, заставляя шевелиться и вздрагивать мой член. Потом мы будем обсуждать музыку, шутить и смеяться. И даже от радости может быть ты снова обнимешь меня. Ты часто это делаешь легко и невзначай и совершенно не понимаешь, как мучаешь своей нежностью и открытостью. Впрочем, эта сука не дремлет, так что она умеет предотвращать твои детские привычки обнять весь мир. Проще всего присосаться к тебе и вовремя отвлечь, например. В таком случае я просто встаю и ухожу, говоря, что «нашли время», «вообще не думают о работе», «ведут себя, как идиоты» и прочие вещи в грубой форме. На самом деле мне просто невыносимо слушать (глаза можно и закрыть или же отвернуться), как терзают твои губы засосом и ты тихонько стонешь в ответ, потому что она уже запустила свою ручку с золотыми ролексами под резинку твоих трусов. Раньше она была скромнее.. А теперь как специально. Твои стоны и все эти чмокающие звуки поцелуев слушать просто невыносимо. Я хлопаю дверью и ругаюсь на всех. Достается всем, поэтому в такой момент окружающие тоже предпочитают свалить. Отчитывать суку бесполезно, пока она не получит свое, не подразнит тебя...меня?…она не закончит. «Единственная вещь которую я знаю» «Что наша любовь будет только расти» Да, это только начало, но я уже знаю, что мое сумасшествие только будет расти. И эта песня - мой гимн. «Давай закроем дверь и ты поверишь в мое горящее сердце Чувство, что все правильно, ну давай, открой свое сердце.» Следует читать как «ну давай, отдайся мне» Хахаха. Но если из твоих уст… мммммм как меня возбуждает, когда ты это произносишь…просишь меня горячо открыться тебе. Мало кто знает, что изначально я сам пел эту песню, потому что я хотел, чтобы ты услышал эти слова. Чтобы ты отдался мне. И сама песня была тягучая и медленная по звучанию. Скорее мучительная, психоделическая. Но для тебя я ее ускорил и изменил, потому что все, что я чувствую, когда ты поешь ее - это сильное возбуждение. Что я и передал в музыке, где очень четко слышны и ритм, и взрыв оргазма и придыхания. Поражаюсь тому, как люди не видят очевидных вещей. Ахахаха. Для тебя я даже поменял немного текст. «Я оставлю свечи зажженными И позволю твоему телу таять в моем.. Я живу в своих мечтах» Ты, дурачок, даже не понимаешь, что я написал специально «в моем (теле)», чтобы каждый раз слышать это из твоих сладких уст - как ты хочешь, чтобы я таял в ТВОЕМ теле. Когда я написал песню от своего лица, строчка была «позволь своему телу таять с моим with mine». От тебя же я хотел услышать сексуальное томление и желание отдаться мне…. Но никто не заметил этой коварной двусмысленности. Дитер криво улыбнулся поверх бокала, который так и застыл вместе с рукой, плотно прижавшись стеклом к нижней губе. Никто не заметил этой коварной двусмысленности…