Так сладко

Стоны Томаса все еще стоят в ушах. Дитер включает запись и прокручивает снова и снова. Сегодня он плохо спал, если вообще спал. Ночные поллюции залили все нижнее белье. Поэтому он снова встал, принял душ, налил кофе, иначе невозможно будет работать. А он планировал поработать. Да да, планируй, Дитер, планируй. Вся твоя работа сходится к мастурбации, а затем дерганному написанию звуковой дорожки в каком-то послеоргазмическом экстазе. Дитер снова встал и в очередной раз стал ходить по комнате и прокручивать записи с кассеты портативного проигрывателя. Голос в наушниках исправно возбуждал и не было этому наслаждению конца и края. Дитер же не такой, он же так не будет делать. Он не будет опускаться до этого уровня. Он не будет касаться себя, пока прослушивает эту кассету. Дитер сжал свой член через спортивные домашние трико. Не будет. Вчера под предлогом работы над песнями он заставлял Томаса стонать в микрофон так и эдак, чтобы «вставить потом звук в музыкальную дорожку» или «чтобы определить, какая манера исполнения ему нужна» в очередной песне. Разумеется никто не говорил, что надо стонать. Просто любые придыхания, по-особенному звучащее пение, то хриплое, то с различными вставками «ах», то безумно нежное, на высокой ноте, словно ангельское, то низкое и мужественное. Томас исправно «стонал», честно с разными вариациями голоса повторял строчки песен, а Дитер бесился, срывался с места, чтобы покурить на крыше или тайно уходил в туалет, пытаясь успокоиться и не скатиться до позорной мастурбации. Когда эрекция более менее «отпускала», он выходил на крышу и долго курил. Это была сладкая пытка. Это было очень-очень сладко и ровно настолько же мучительно. Он должен был давно остановиться, чтобы не издеваться над собой, но остановиться он как раз таки и не мог. А Томас злился, что ему приходилось ждать и даже немного капризничал. Несколько раз порывался уйти, но Дитер всегда вовремя возвращался и ему удавалось все перевести в шутку. В целом Томас всегда был очень терпелив и его можно было уговорить на что угодно. Интересно….можно ли было бы уговорить его на секс? Задал сам себе вопрос Дитер и мечтательно, и одновременно мучительно, прикрыл глаза. Понять сучонка было можно, Томас привык, что идеально записывает песни с первого раза и его бесили все эти эксперименты. Он ненавидел «бессмысленную работу» и в чем-то он был прав. Какой смысл во всем этом, если Томас может повторить задуманное Дитером сразу. Сразу придумали, пропели по строчкам и тут же записали. С этим никогда не возникало проблем, пока Дитеру не пришло в голову получить в собственное пользование не только пение, но и другие звуковые эффекты. Которые как нельзя кстати подходят для ночных поллюций… хотелось узнать…а как он…делает это? Что ж, Дитер узнал. По крайней мере, терпения его бешеной суки хватило на достаточно богатую коллекцию. Скорее всего она сама перевозбудилась и утащила Томаса домой практиковать. Когда Дитер в очередной раз вернулся с прогулки на крышу, все еще с сигаретой в зубах, забыл оставить в пепельнице, Луи сказал, что Нора притянула Томаса себе на колени и смачно высасывала из него жизнь. А потом схватила за руку и утащила. К чести Томаса он немного сопротивлялся, но он был очень влюблен, поэтому хихикая от своей «проделки» и постоянно целуясь, парочка укатила на машине. Бешеная сука часто садила Томаса к себе на коленки, и он, казалось, был совсем не против. Это нравилось Дитеру - что Томас не имеет в голове каких-то идиотских предубеждений. Дескать, я мужыыыг, ты что делаешь, баба. Он не парился насчет своего роста и насчет ее роста (в отличие от нее) и мог себе позволить такую шутку, потому что не видел в этом ничего стыдного. Он и правда невинный ангел. Он совершенно не понимает каких-то «социальных» вещей. Отчего ему вменяют высокомерие, снобизм, что там еще. Уж Дитер то точно знал, о каком высокомерии идет речь, когда его малыш так стесняется? Очень сильно стесняется тех вещей, которых ему совершенно не следует стесняться и не стесняется тех вещей, которые повергают в шок остальных. Как например, сидение на коленках суки, прилюдное кормление его Норой с ложки и прочие возбуждающие всех моменты. Словно ему сорвало крышу от любви и он забывал рядом с ней о своих границах и о том, что такое достоинство. Да и просто не знал, что так не делается. Дитер все больше склонялся к тому, что она была у него первой. Что бы он там ни говорил, скорее всего он в очередной раз просто стыдится того, что потерял девственность в 18 лет и что женился на первой же дамочке, с которой этой девственности и лишился. Да, мужское общество его засмеет за такое. Скорее всего Нора и посоветовала соврать. Уж ей то не знать, что она у него первая. Но Дитеру нравилось это. Что он НАСТОЛЬКО невинен. Жаль они не встретились раньше. Может быть, если бы эта сука не получила власть над всей жизнью малыша, у него, Дитера, был бы хоть какой-то шанс. Он мог бы также получить Томаса (он такой мягкий и податливый с близкими людьми!) в свою полную власть, завладеть всем его временем, рабочим и свободным...как друг.. И если уж не получилось бы совратить, то хотя бы навсегда пресекать попытки других это сделать. На самом деле, не смотря на противоположную реакцию, Дитеру нравился такой решительный и дерзкий Томас. А еще ему нравилось, что у не есть его личный маленький гений. Его маленький гений рядом с ним. Где-то там в Британии все восхищались Фредди и никто не знал, насколько талантлив его маленький немецкий ангелочек, способный спеть что угодно и с первого дубля. Способный петь вживую и не фальшивить. Надеюсь, отсутствие практики из-за фонограммы не испортит его голос. Он конечно этим очень гордится, Томас. Своим голосом и своими, будем честными, феноменальными способностями от природы. А Дитер не хочет, чтобы его сахарок распробовал кто-то еще. Дитер жаждал славы, но совсем не жаждал, чтобы мир узнал Томаса. Он очень боялся, что его птичка сразу упорхнет «с поводка». Томас должен был принадлежать только ему. Если они станут слишком знамениты… однажды его непременно заберут.. Или совратят…замарают своими грязными душонками… Малыш еще не знает весь черный мир шоубиза. Все, что у него есть сейчас - это Дитер. И ему кажется, что все в мире такие. Если бы Дитер был таким же, он бы давно предложил Томасу - ты мне отдаешься, или никакой музыки. Впрочем, Дитер точно знает, что Томас не из тех, кто ляжет под кого-то. Тут он на редкость становится стальной. Он может послать куда надо и уйти, громко хлопнув дверью. Такими вещами его не пронять. Маленький и хрупкий, но сердце как у льва. И заниматься сексом с продюсером он точно не будет. Ни ради денег, ни ради славы, ни ради даже жизни. Как успел его узнать Дитер, Берни далеко не так прост, как многие могут подумать. И далеко не такой слабак, как обманчиво могут вводить в заблуждение его тонкие запястья и сладкая попка. Так, об этом лучше не думать.. А он, глупенький, так стремится выпорхнуть, так хочет весь мир осчастливить своим пением. А вот Дитер уже не хочет. Конфликт этот мучает его. Он ведь так хотел славы. И вот он ее получил…а…но ТАКОЙ славы он уже не хочет. Он хочет прославиться сам. А Томас… А Томас должен стонать только для него. Конечно, все это возбуждение не могло не вылиться в творчество. Дитер сел за рабочий стол и написал дерзкую и надрывную песню почти мгновенно. «Ох, я отдал тебе свое сердце Каждый маленький кусочек Ты не отпускаешь меня пока ночь не уйдет» Вот уж точно, ночи стали бессонными и теперь Дитер старается не проводить их дома. Потому что если, как сейчас, пытаться уснуть в тишине, нежные музыкальные пальчики будут сжимать его сердце всю ночь. Голос будет врываться в мысли и заставлять твердеть член. Не так то легко пролежать всю ночь со стояком. Поэтому Дитер встает теперь посреди ночи, меряет комнату шагами. Жена, если я сплю дома, обижается, когда я хожу ночами и не сплю. Хотя, с другой стороны, все они думают, что я просто творческий гений, который не может жить без музыки. Хотя на самом деле я не могу жить без тебя. Ты - мое творчество. «Ох мое маленькое сердце так тоскливо рвет на части Когда ты касаешься меня» Как же смешно, что они даже не понимают настолько очевидный текст о «странной» неразделенной любви. Это мое счастье и мое горе, когда ты касаешься меня. Так легко и непринужденно. Меня же рвет на части от того, как сильно я хочу разорвать тебя. А я всегда стараюсь прижаться к тебе поближе. И если на совместном фото я обнимаю тебя… ты как будто чувствуешь это…мои желания..и всегда застываешь и хмуришься. Особенно мне нравится то фото, где нас поставили на постер и мое колено упирается аккурат тебе в промежность. Ммммм какая это была сладкая пытка. Я конечно как обычно сделал вид, что я грубый м*дак и ничего не понял, а просто веду себя, как козел, занимая все пространство вокруг. Конечно твое лицо вовсе не выглядит счастливым на этом фото. Хахаха. Вот так и пошел миф о твоем высокомерии. «Всегда с таким лицом». На самом деле я просто ставил тебя вечно в неловкое положение, которое тыне мог понять и хмурился и раздражался. Смешной такой. В тот раз мое колено благословенно нащупало все, что хотело нащупать. Жаль, что штаны у Берни были такие многослойные. Какая радость, что у меня джинсы в паху как раз расширялись. Да, я озабоченный козел и нисколько не жалею о своем поступке. Впрочем, столько же, сколько радости мне это приносит, столько же потом сменяется бессонных ночей и трусов. «Ты держишь так сильно» Потому что хватка твоя, разумеется, нематериальная, что еще страшнее, она так сильна, что я не уверен, что когда-либо смогу вырваться из твоих сладких объятий. Хотя..наверное, стоило бы попытаться. Но что-то подсказывает мне, что это невозможно. «Сейчас ты смотришь мне в глаза И я чувствую необходимость Я попытаюсь осуществить все твои мечты» Именно поэтому я стараюсь не смотреть тебе в глаза, сучонок. В начале я имел неосторожность это делать и глупо улыбался как идиот без остановки. Как хорошо, что фотографий с того времени мало сохранилось. Впрочем, они есть и это удручает. Хотя всё списывают на мою жизнерадостность и удовольствие от музыки. Я думаю, что если однажды я буду слишком долго ласкаться твоими медовыми очами, я сам не замечу, как прильну к твоим губам и сожму в своих объятьях. Буду кусать и терзать пока губы не станут опухшие. Но и тогда я не остановлюсь. И наверное изнасилую прямо там. Я думаю, что меня уже будет не остановить. Поэтому я смотрю тебе в глаза только когда ты на меня не смотришь. Ты улыбаешься в камеру, а мое сердце кричит, тает и болит. «Ничего больше я не делаю Только люблю тебя И я никогда тебе не солгу» В последнее время я ничего не могу делать, кроме как изнывать от желания обладать тобой. Не знаю теперь это счастье или нет - любить. В моей первой песне о тебе и для тебя я еще пребывал в эйфории этого небесного чувства. Теперь же это мучает меня. Любить - это счастье, любить - это ад. Я подумал, что неплохо добавить романтики. А что есть романтика? Конечно Париж. В моей голове звенят эти колокола любви, которые одновременно и прекрасны…и являются тревожными и мучительными, возвещая как о хорошем, так и о плохом.. «Колокола Парижа Ты воруешь мое сердце Вспоминаю тот день Когда я встретил тебя на Елисейских Полях В том старом кафе» Конечно это были не Елисейские поля. К черту, кто вообще разбирается в поэзии? Кто к черту поймет, что Елисейские поля это название Элизиума, Эдем и рай? Где еще я мог встретить моего ангела, как не в раю? Увидев тебя тогда я подумал, что попал в рай. Действительно так почувствовал. Ты был так прекрасен, так красив…так нежен…и так мило улыбался, стараясь не открывать рот. Мне показалось, что свет над твоей головой сформировал нимб. Я хотел прикоснуться…я хотел целовать твои руки, твои острые коленки.. Я тогда подумал, что просто перепил накануне.. Я ведь отчетливо видел, что передо мной юноша. Ты тогда не носил таких длинных волос и не одевался так изысканно, простые брюки и дурацкие свитера, мужская мода сотен окружающих мужчин. Но ты свел меня с ума. Ты говорил, а я сидел, открыв рот. Как хорошо, что мы были не одни. Не знаю, куда бы все могло зайти для меня. «Колокола Парижа Поднимаются ко мне Как фантазия Я встретил тебя под фонарями Парижа И влюбился так правильно» Я даже не скрываю, что это фантазия про Париж в описании. Да, эти колокола любви действительно как будто приближаются, увеличивают свое звучание, превращая меня в одержимое грязное животное. Я так не хочу.. Я хочу сохранить чистую любовь к тебе..боже..тело, что ты делаешь со мной… «Ах, ты стоял под светом старого кафе Твоя пылающая аура разбивает мне сердце И ты танцевал в ночи под магическими фонарями И ты дал моей жизни совершенно новый старт» Моя жизнь больше никогда не будет прежней… «Ах, ты накормил мою любовь своей голодной душой И я вижу ангела в твоих глазах Хочу, чтобы ты взял мою руку и забрал в страну чудес Я заберу тебя в рай» Полагаю, этот рай будет только земного происхождения, очень приземленного и очень телесно ориентированного, мой ангел…