Певчий гитарист

Ты — музыка, но звукам музыкальным

Ты внемлешь с непонятною тоской.

Зачем же любишь то, что так печально,

Встречаешь муку радостью такой?

Онемевшие пальцы от холода ловко перебирали струны. Уже синие подушечки пальцев с лëгкостью перемещались по грифу. Казалось, парень не дышал. Каштановые кудри то и дело что падали на лицо парня. Губы подрагивали, бледнея. Брови постоянно сводились к переносице. Глаза смотрели в пол, не в силах смотреть на кого-то. Томный взгляд ореховых глаз проделывал дыру в плитке метрополитена. В видимость попадала различная обувь людей. Вот белые кеды — видимо, хозяин очень ухаживает за ними, следя за белизной. Можно представить его перфекционистом и идеалистом. Шаг неспешный, выжидающий. Словно ждущий подвоха или удара в спину. С другой стороны это похвально, доверяй, но проверяй, как говорится. Следом идут чëрные массивные кроссовки, человек явно строит из себя грубую натуру. Как бы это смешно не звучало, но Питер сравнивал его с берсерком. Шаги грубые и быстрые. Толчки рваные и неаккуратные. Владелец даже успел пару раз наступить в лужи. Хозяин обуви явно очень импульсивный человек. За ним же быстро пробегают маленькие лиловые башмачки. Носительница их, видимо, хрупкая феечка. Она с лëгкостью отрывает стопу от земли, вот-вот взлетит. Казалось, после неë оставался след пыльцы и лепестки одуванчиков. Разорвав эту идиллию, прошлись яркие цветные туфли на высоком каблуке. Шаг был уверенным, а цоканье только добавляло напыщенности. Питер готов был поспорить, не видя лица этой девушки, что она идëт с высоко поднятым подбородком. Такие люди больше всего цепляли внимание окружающих. Они не боялись показать себя, и, казалось, кричали миру «Вот он я, посмотри на меня!». На таких людей парень вëл бровью. Он понимал, что за таким человеком на самом деле следует малый ребëнок, добивающийся внимания. Да, Питер видел их насквозь. Вы скажете, что определять человека по обуви — это непременно глупо? Но Паркер с этим явно не согласен. От его ореховых глаз не скрывалась любая частичка души, даже самая малая. Он, казалось, смотрел в душу, через различные золотые цепочки на шее. Видел то самое нутро, что так умело скрывали люди. Даже через стекло самый толстых очков улавливал боязливый взгляд. Следственно с этим он быстро распознавал мотивы людей. Ложь? Эгоизм? Самолюбие? Определëнно то, что ненавидел парень. Почему же он так от этого бежал? Да потому, что был полностью пропитан этими чувствами. Если бы Питера можно было описать одним словом, это определëнно было бы «Равнодушие». Знакомые же его бы прозвали «Эгоистом». Обидчики бы назвали «Лгуном», ну а друзья же «Добродушным». У всех очень разные представления, об этом кареглазом парнишке. Сам бы он ответил, что синонимом к нему является «Трусость». Он всю жизнь бежит от себя, от проблем, от людей. Рано или поздно, куда-то всë же прибежит. Похоже, уже оказался на месте… В чехол от гитары упала пятитысячная купюра. Красная бумажка выделялась на фоне жвачек, что ему подкидывали дети, и монеток, которые так усердно искали пожилые люди по своим карманам. Да, видимо это был определëнно день Питера! Но переведя взгляд на обувь, он встал в ступор. Там были старенькие, возможно старее самого Паркера, кроссовки. Белая шнуровка уже давно была не белая, а подошва была порвана в нескольких местах. Посмотрев на это, можно было решить, что либо это среднестатистический подросток, либо человек без постоянного места жительства. Хотя кого Питер обманывает, он и сам не выглядел лучше. За размышлениями он понял, что обладатель таких старичков точно не хочет уходить. Тот, будто статуя, залитая бетоном, стойко стоял на своëм месте. Прекратив играть, музыкант скользит взглядом по незнакомцу. Вот, следом за грязными кроссовками идут обычные тренировочные штаны, чëрная футболка, а сверху накинута светлая кофта. Лицо было явно не молодого парня, а взрослого мужчины. «Всë таки бомж», — подумал гитарист. На лице незнакомца были затемнëнные очки, а на голове бейсболка. Видимо, Питер влип. — Послушайте, — начал музыкант. — Это место занято уже мной. Вы можете пройти чуть дальше, иначе нам вдвоём прибыли не видать, — взяв купюру, он сунул еë в карман штанов незнакомцу. — Не стоит разбрасываться такими деньгами, у вас и так их немного. Оставьте себе, сходите покушайте, — гитарист встал, выпрямляясь во весь рост, но мужчина был его выше порядком на пол головы. — Мне уже пора, если хотите, могу посоветовать неподалëку забегаловку, меня там иногда кормят бесплатно, может, достанется и вам, — он вытряхнул всю мелочь из чехла в карман, убирая в неë гитару. На удивление, незнакомец стал сильно смеяться, сбив парня с мысли. Питер удивлëнно поднял бровь на мужчину, на что последний только расплылся в широкой улыбке. — Ух, парень, давно никто меня так не смешил, — вытирая подступившие слезинки у глаз, мужчина протянул Питеру купюру обратно. Паркер совсем встал в ступор. Какой то бомж приходит к нему, да и ещë насмехается над ним! Он что, выглядит настолько жалко, что ему даже последние деньги отдают? Тут парень определëнно вспылил, злость заполняла каждую клеточку его мозга. — Слушай, ты, — он ткнул мужчину в грудину. — Многое ты себе позволяешь! Я далеко не бедный, а играю тут только ради своего удовольствия. У меня есть своë имущество и квартира в центре Нью-Йорка! Чтоб ты смел надо мной ещë раз насмехаться, — музыкант тяжело дышал через нос, а его руки были сжаты в кулаки. Чëрт, он определëнно перестарался. Вспылил на какого то алкаша, да он даже готов был ему вмазать по его ехидной ухмылке. А виной всему была жалость. Питер ненавидел, когда его жалели, у него вскипал вулкан злости внутри, когда на него смотрели глазами, полными сострадания. Да его блевать тянуло от одной мысли, что кто-то его жалеет. Пусть лучше свалит отсюда и оставит парня в покое. Всë это время мужчина разглядывал лицо парня. Нос, весь усыпанный веснушками. Будто само солнце погуляло по каждой его щеке, останавливаясь передохнуть на носу. Большие ореховые глаза — он готов был поклясться, что ещë минута, и утонул бы в них, без зазрения совести. Взлохмаченные брови, что сейчас нахмурившись смотрят на него. Ну и, конечно, сжатые губы, подрагивающие с каждой секундой. — Да пошëл ты к чëрту! Питер схватил гитару и оттолкнул мужчину, убежав. Пока Старк пытался понять, что происходит, от парня и след остыл. Питер прекрасно знал причину такой агрессии, поэтому, чтобы не усугублять ситуацию, он решил уйти. Уйти — это, конечно, мягко сказано, ведь парень подскочил с места и рванул. Так как народу было немного, он с лëгкостью оббегал всех. До закрытия метро оставались приличные сорок минут. Если бы не этот мужчина, парень смог бы собрать побольше деньжат, а сейчас у него в кармане лишь мелочь, что звенела при беге. Выйдя из метро, быстро поднявшись по лестнице, он завернул за угол. Направлялся он к Долмару — тот часто подкармливал паренька. Даже помог с выбором жилья, он был очень сильно благодарен ему. Зайдя в магазин, парень поздоровался с хозяином. Время было уже позднее, и владелец уже собирался закрывать магазин. Поздоровавшись с Питером, он кинул ему упаковку сэндвичей. — Старик, я у тебя в долгу! — Питер открыл упаковку и принялся есть. Он запихивал в себя еду, даже не жуя. Как только еда была у него во рту, тут же проглатывал. Парень был чертовски голодным. Он уже и не помнил, как давно ел, не считая остатков костей, которые находил в кафе, после людей. Он не так часто заходил к Долмару, да и мужчина не знает всей истории. Он обычно заходил один или два раза за месяц. С чем же это связано? Питер попросту не хотел говорить, что ему и кусок хлеба не на что купить. Да и мужчина не мог постоянно делать ему такие бесплатные перекусы. Хоть владелец и знал, что Питер бедный, но чтоб настолько, он не подозревал. Даже насчëт своего временного жилья он не афишировался. Парень постоянно отмахивался, говоря, что у него прекрасная квартира, недалеко от Куинса. На самом деле его квартира находилась в двух кварталах от самого магазина Долмара. Переступив порог небольшой квартирки, он тут же завалился на кровать. Это была маленькая студия, далеко не в лучшем районе. Да и вид был у этой квартиры, будто она пережила пару войн. Где-то виднелась плесень, где то протекал кран. В общем, квартира мечты. Но главной проблемой было то, что его завтра выселяют. Питер должен был ещë в прошлом месяце оплатить аренду, но денег у него не было. Владелец студии, скрипя зубами, разрешил продлить срок оплаты на следующий месяц. Но Паркер снова не заплатил, и как бы он не умолял владельца, тот лишь пожимал плечами. Хотя парень отчасти понимал его, ведь это уже не первая его задолжность. Он постоянно переносил и откладывал оплату квартиры, никогда не оплачивая в срок. Питер был благодарен, что смог хоть пару месяцев перекантоваться в квартирке. Парень знал, что денег ему не видать. У него было в планах устроиться куда-нибудь в общепит, но без медицинской книжки его не возьмут. Играть на гитаре в переулках и метро, тоже не выгодная идея. Доход не постоянный, да и не заработаешь там особо много. Иногда попадаются богачи, кидающие большие купюры, но это редкость. Да и главная проблемы была, что на улице с каждым днëм холодало. Скоро должна быть зима и выпасть первый снег, сейчас же конец осени. Возможно, он сможет подделать документы, но это стоит приличной суммы. Получается замкнутый круг: для работы нужны документы, а для них — деньги. Конечно же у него был запасной план, но к нему он готов был прибегнуть только под дулом пистолета. Ну не мог парень связаться со своей семьёй — это было последним делом, о чëм он хотел вспоминать. В лучшем случае, его выставят за дверь, в худшем — зароют где-нибудь неподалёку от леса. Да, родственники точно не питали к нему тëплых чувств, или же так только казалось самому Питеру, неизвестно. Так или иначе, ему ничего не остаëтся, кроме того, как свернуться в одеяло, и крепко заснуть. Последний раз в тëплой кровати, когда же ещë парень сумеет в ней поспать.