Настоящий Арк

      Будильник на браслете слабым ударом тока дал мне знать, что сейчас ровно четыре утра. Значит, самое время выдвигаться. Как только я пересеку эту гору с западной стороны, покажется маленькая речка, метров в пять шириной, а на противоположном побережье, в десяти километрах глубже и семи дальше на север по течению, находится моя цель — укрепленная деревенька почти в самом центре Атласа под названием Морожка. Там живет лучший из известных и доступных мне оружейников — Николас Миклош. Низкий бородатый дядька, немного седой фавн- медведь с такими же немного седыми медвежьими ушками, что раньше был сначала кузнецом в своей деревне, потом воином-охотником на стороне фавнов в войне, а потом, на старости лет, а ему, как ни как, уже шестнадцатый десяток пошел, решил осесть в этой деревне, продолжив приносить пользу людям, но в другом смысле.       Почесав короткий ежик волос на макушке, я собрал свой небольшой лагерь и спокойным шагом потопал по своему пути. Если буду придерживаться такого темпа, то через три дня буду у цели.       Вышел из Мантла, наземной и старой столицы заснеженной и такой же прекрасной, какой и холодной, во всех смыслах, страны Атлас. Большую часть пути по одной из самых красивых частей света, почти полностью покрытой снегом и еловыми иголками, я, под легкое чувство ностальгии, уже прошел. Сначала от воздушного порта пол дня добирался до блокпоста на выхода, где предоставил свои документы, разрешение на выход и заполненный бланк о том: куда, как зачем и почему. Да, крайне военизированная и такая же научная страна снега не такая толерантная, как Вейл — оплот культуры и цивилизации этого мира, и следует простому принципу «Без бумажки — ты букашка, а с бумажкой — человек». Причем, что крайне странно, коррупции здесь столько же, сколько было людского у одного известного «музыканта», ходящего в тюрьму, как к себе домой.       Так вот, прошел я через этот блокпост, поплутал чуток (две недели) до моря посреди континента, там остановился в деревеньке с поэтичным названием Морской Бой, у которой история такая же раздутая, какая и пафосная. Если отбросить героические сказки, говоря языком фактов, то соль в том, что во время знаменитой «Фавновской» Войны, которая была сто с копейками лет назад и длилась ни много ни мало десять лет, и с которой начали отсчитывать года — настолько она была масштабной и кровавой, генерал Грейв похоронил у этой деревни пиратский клан фавнов, что мешал торговым караванам Шни, идущим по самому простому пути от шахты праха до старой столицы королевства Мантл — по морю. Жители очень горды этой историей, и их не в чем винить.       Пополнив закончившиеся припасы, не стал задерживаться там на ночлег и сразу прямым ходом дошел к закату к своему месту ночлега, у которого и проснулся я сегодня.       Сейчас, наверное, нужно представить себя?       Итак. Перед вами тот, кто должен был стать натуральным блондином, Тошнотиком и просто рубахой парнем — Жон Арк!       Правда, появляются некоторые вопросики, да? Например — почему это я не натуральный блондин или что же я делаю в Атласе и зачем мне нужен этот самый Николас Миклош?       Ну что-ж, думаю, я могу поведать вам мою историю, в кратком виде, конечно же…

***

      Одним снежным вечером, а именно 28-го февраля, в скромном трехэтажном доме не менее скромной семьи Арк, что когда-то была младшей ветвью королевского рода Вейла, потом просто возглавляла промонархическое движение во время войны, после которой все королевства ушли в историю, у мистера Николаса Арка и Виолетты Арк родился шестой ребенок — первый в семье мальчик которого прозвали Жоном, в честь дедушки по маминой линии. Всего клан Арков на тот момент насчитывал в себе одиннадцать членов — шесть маленьких девочек, один маленький Жон, Николас с Виолеттой и двоих старичков, помнящих короля Брутус и Августа Арки. Эти двое были старой закалки, жестокие люди, дед в войну водил особый отряд королевской гвардии в бой — десяток человек отборнейших солдат королевства, имеющих паранормальные способности. Попросту говоря, он сам был охотником и командовал над такими же. Соответственно он был достойным бойцом и сильным охотником. Но, в какой-то из миссий по диверсии в Вакуо он потерял весь отряд, а сам стал калекой. Поэтому его отправили в принудительную отставку, отдав в его ведомость прифронтовой в то время, а позже просто приграничный, город Аберон. И так молодой, двадцативосьмилетний наследник рода Арков, оставшийся в ходе войны единственным в своем роду, женился по любви на дочке местного кузнеца и стал чахнуть на глазах. Многообещающий боец, что должен был прожить лет до двухсот умер уже в 110 лет. Буквально через три дня после моего рождения. Следом за ним ушла и бабка, протянув всего на год дольше, помогая чем может матери с воспитанием детей.       Отец Николас на момент рождения был эдаким пассивным охотником, которого приписали к городу в охрану, пятидесяти лет. Уже в это время у него были маленькие морщинки в уголках глаз и небольшая седина в волосах, а мать, которую он привез в двадцать шесть лет из Вакуо, в этом от него не отставала, ведь хоть тоже была из семьи охотников, открытой ауры не имела. Мать имела на него огромное влияние. Старшее же поколение плевалось от нее, как от мусора и называло не иначе,ка ведьмой.       Она очень любила своих дочерей. Примерно в два раза больше чем меня. Нет, конечно, она меня любила, но больший приоритет все-таки отдавала дочерям. Отец и тот больше внимания уделял мне, при том, что в последнее время он все больше и больше погружался с головой в управление городом. При этом город воистину процветал — высокие стены, высококвалифицированные стражи, развитая инфраструктура, всегда полные склады предметов первой помощи. Вследствие этого, с четырех лет, как родилась младшая сестра, я ходил садик и младшую школу, которую вместе со средней закончил экстерном уже к 13-ти. К сожалению, в подготовительную академию для охотников никто не хотел меня отводить, ведь отец хотел вырастить достойного наследника своего дела. Ну или наследницу, ему было все равно. Главное, чтобы был качественный управляющий.       Я подозревал, что что-то со мной не так ещё с четырех лет. Я был намного крупнее своих сверстников, умнее, спокойней. В Шесть лет я вспомнил то, что было раньше и осознал, кто я и в какой истории. Тогда я осмотрелся вокруг, подумал, и понял, что отсюда нужно линять. И как можно скорее. Ведь такой жизни в глухом болоте я не хотел.       Используя знания своей прошлой жизни, свободнейший доступ в местный интернет и почти безграничные деньги, выделяемые родителями, чтобы дитя ни в чем не нуждалось и не мешало взрослым, я начал свое развитие. Начал с физического и обучения ледорубству, но если со вторым через интернет все не так плохо, то вот с первым вы сами понимаете — ничего качественного не получится. Еще с прошлого мира я немного понимал в этой теме, но это могло максимум сойти за самые основы, так что только к десяти, когда я уже выглядел, как подросток 15-ти лет, я начал работать на стороне, зарабатывая себе капитал, связи, знакомства и опыт.       В тринадцать я сбежал. Не то чтобы кто-то за мной следил — сестры имели свои «тусовки», мать крутилась себе в высшем свете неправильного королевства без короля, отец занимался городом, так что обнаружили мою пропажу только через два дня, ведь я часто уходил из дома «погулять».       Тогда я выглядел лет на семнадцать, при своем высоком росте в 180 сантиметров и хорошо развитой, как я тогда думал, мышечной массе. Сделав себе подставные документы на имя Гая Юлия я прямым ходом поехал в Кокину, где меня уже ждал отставной охотник, ветеран войны, который мог помочь мне с обучением бою на копье. Чем-то этот пройдоха Мик Лоурест был похож на небезызвестного Оберина Мартелла в исполнении Педро Паскаля — так же ходил и по бабам и по мальчикам, бухал как не в себя и имел несколько отпрысков по всему миру, с которыми тесно общался. Увечье его заключалось в том, что у него когда-то было пробито колено. Насквозь. Его же копьем. И угадайте, кто это сделал? Да, мой дед. Если бы он узнал об этом он бы проделал во мне лишнее отверстие, но он, слава Создателю, окочурился через два года после того, как я к нему заявился. Перед этим он правда успел заявить, что теперь то я могу зваться «немного занимавшимся юнцом». Оплатой всего-лишь были исправленные документы для пятерых его детей, с помощью которых они смогли бы поступить в атласскую академию охотников, которые я ему сделал за буквально два дня.       Следом я отправился на другой конец континента, в Вайтейл, остров севернее Вейла, на котором когда-то была Вайтейлская конвенция в одноименном городе, определившая нынешнее мироустройство. Там я должен был встретится с караваном клана Мэй, брат главы которого, Джордж Мэй, был признанным мастером меча и я хотел обучиться у него этому ремеслу. Все же надо ведь помянуть прошлого Жона и воистину легендарный Кроцеа Морс, который легендарно пылится где-то на витрине отцовского дома и к которому мать водит экскурсии.       Согласно договору с Дэвидом Мейем, я присоединялся к каравану на два года в качестве дешевой рабочей силы, оплачивал сумму в размере двадцати тысяч лиен — а это было немало, ведь ежегодный доход немаленького каравана Мейев был всего сто кусков лиен, а за пятнашку тонн можно было ухватить старенький, но вполне годный буллхед — местный транспорт на репульсорно-праховой тяге, а так же обеспечивать защиту каравана от коррупционеров, сетевых мошенников и прочих злоумышленников, что как-либо связаны с документами и сетью.       Эти два года прошли довольно быстро. Это немудрено, одна ходка каравана из одноименной столицы Вакуо в Мантл с моей помощью могла уложиться всего в пол года, а это почти в два раза быстрее, чем обычно. А ведь все благодаря прекрасной технике каравана и полнейшему отсутствию каких-либо проволочек со стороны властей. Когда мы прощались с этими цыганами от мира Остатка, они умоляли меня остаться с ними, ведь все же было хорошо. Но этому препятствовало несколько фактов — во-первых, на предмет знаний и мастерства я Джорджа полностью выдавил, а во-вторых, моя маленькая интрижка с Розой, дочерью Дэвида, грозила вскрыться в скором времени. Нет, не по причине беременности, слава Создатели, а по причине того, что эта восточная красавица обладала пресквернейшим характером и хотела, чтобы я просто так на ней женился. А у нас мало того, что характеры не сходились, так ещё и было то всего пару раз — а это, я считаю, не серьезно.       Расстались мы с ними в том же Вайтейле. Бежал я оттуда как только мог, ведь эта горячая и красивая коза драная прямо во время прощания сдала нас.       Двадцать первого октября сотого года от войны я прибыл в Вейл, чтобы начать новую веху своей жизни. Сюда должны были доставить мой новый прикид, что я заказывал на свои новые документы на имя Тиберия Аркуса, чтобы сильно не палиться, но и от семьи не отрекаться, когда был прошлый раз в Вакуо, а дождавшись его я отправился на Солитас, прекрасный северный край, чтобы у одного старого оружейника забрать вторую часть своего заказа…

***

      — Открывай, сова, медведь пришел! — одновременно со стуком в массивную, толстую, окованную железом дверь раздался ранним утром голос.       — Кого там так рано принесло… — тихо бурчал кто-то из-за двери, шаркающей походкой подходя к ней и открывая её с помощью ключа.       Дверь открывается, одновременно с этим открывая хмурому, заросшему, могучему и кряжистому мужику вид на высокого, около двух метров, русоволосого паренька, что оперся локтем на стену рядом с дверью. Он немного склонил голову, чтобы поместиться под навесом над дверью, и улыбался, глядя прямо в глаза мастеру.       — Кто ходит в гости по утрам — тот поступает мудро! — весело произнес парень, раскинув руки, будто пытаясь обнять мужчину, — здравствуй, Николас, — куда более спокойно поприветствовал он его, все так же держа руки раскинутыми.       — Тфу-ты, это ты, Гай. Мог бы и сразу догадаться… — сплюнув на улицу, старик махнул рукой, приглашая гостя внутрь, и сам прошел в дом.       — Не, дед, сейчас я взял имя Тиберий Аркус Секстус, и это, если не на всегда, то на долго! Приятно познакомится, - услышав в ответ на это только тихий фырк, попустил руки, пожал плечами и пошел следом.       Пройдя в дом не стал стоять на месте и сразу же прошел вслед за хозяином дома, что прошел на кухню и поставил чайник. Весь дом мне сильно напоминал о родине — этакая классическая избушка из российской глубинки, раскрашенная голубым. Единственное, что сильно выделялось из картины — каменная приземистая пристройка, в которой располагалась мастерская, совмещенная со старой кузницей. Именно там творилась настоящая магия — из ничего, буквально говна и палок, а так же праха и лучших материалов, купленных и привезенных на мои деньги, были созданы мои новые игрушки.       — Ну, чего стоишь там, парень. Давай, садись, выпьем чайку, обговорим последние нюансы, — разливая ароматный чай с мятой и чабрецом по поллитровым чашкам, прорычал тихим басом зверолюд.       — Эх, ладно старик, давай обговаривать. Твои книжки я, кстати, вопреки вашим молитвам, проштудировал, так что теперь то ты понимаешь, что двадцать книжонок сопромата и прочей научной хрени меня оттолкнет? — прислоняя свой компактный, но вместительный, рюкзак к стене и накрывая его снятым заранее плащом, промолвил я.       — Все-таки взялся кто за твой проект брони, да? — прозвучало из-под его кружки, к которой он присосался, пока глаза его почти что «раздевали» меня, тщательным образом осматривая мою новую экипировку.       А выглядел я, скажу вам, в ней неплохо. Высокий, широкоплечий парень лет двадцати на вид, одетый в черные джинсы, которые хрен порвешь, темный кожаный куртец, к сожалению - без коробка убийственной чуйки в кармане, застегнутый под горло, кожаные же перчатки и самые удобные берцы, которые я когда либо носил, причем все это прошито прахом, чтобы, значится, пафосно светилось, когда я использую проявление. Поверх этой одежды на мне был комплект брони из композитных материалов, не уступающих в прочности лучшей на данный момент стали, собранных с помощью нейтрализованного праха вида жесткого света и электричества, которые из-за того, что они нейтрализованные, просто отлично проводят ауру, но при этом ничего более не делают. Причем нейтрализация праха очень качественная, сам делал. Суть в том, что для такого нужно самостоятельно и очень аккуратно растолочь прах в пыль, вымочить её сначала сутки в кислоте, потом трое в щелочи, а потом уже подвергать ее воздействию ауры на протяжении двух недель, тогда как для обычного нейтрализованного кристаллизованный прах просто замачивают в щелочи на протяжении недели. В итоге получилась красивая белесая броня, состоящая из нагрудника, поножей, щитков на нижнюю часть ног и предплечья и наплечников, что в состоянии активированной ауры красиво светилась зеленым.       — А, заметил таки наконец, — встав перед ним, довольный, как кот, дорвавшийся до сметаны, покрутился в разные стороны, показывая всего такого красивого себя и акцентируя его внимание на пустые крепления для оружия. — Но, не кажется ли тебе, что чего- то не хватает?       — Эх, да-да, готово твое оружие, готово. Чего ты так торопишься? — недовольно сверкнул глазами он, кивая на стул. — Сядь лучше, чайку попей, все равно до того твоего набора в академию ещё больше полу года. Давай-ка лучше расскажи, ты правда за три месяца выучил все те учебники, что я тебе пересылал?       — Блин, Михалыч, ну чего ты такой недоверчивый, а? — с размаху сажусь на стул, что жалобно трескнул подо мной. — Выучил я все, — отпиваю самый вкусный чай, что пробовал в обеих жизнях. — Единственное, что вызвало сложности это обработка камня и его же токопроводимость при помощи праха. Чуть себе мозги не сломал, пока пытался осознать, как, сделав подобие бетона из гранита с добавлением толченого растительного праха, можно получить настолько сильный диэлектрик, что он будет словно зеркало отражать заряд. А уж его характеристики…       — Ладно, верю. И хватит меня так называть, шкет. Давай лучше об оплате, а потом приступим к твоему экзамену. Или отдохнуть с дороги хочешь?       — Не, дед, ты ж знаешь мою выносливость, я ещё двое суток могу на ногах простоять.       — Ну ладно тогда, — медленно выдохнул он после последнего глотка чая, вытер бороду ладонью и, немного промедлив с закрытыми глазами, резко их открыл и добавил. — Принес?       — Обижаешь, дед. Я слов на ветер не бросаю. Вот он твой заказ — пять тысяч лиен и главный лот — скальп легендарного Песчаного Зверя! — вместе с этими словами я достал из рюкзака сверток кожи с чешуйками. Пайтон Песчаный зверь — герой войны, со стороны фавнов, разумеется, после этой самой войны немного обезумел.       Настолько немного, что вырезал под корень несколько деревень на юге Анимы. Причем они были как людские, так и фавновские. После третьей деревни он вроде успокоился, ну или затихарился, пока относительно недавно его не нанял новый Белый Клык, что сменил свои намерения с уходом Гиры Беладонны с поста главы партии. Нынешняя глава — Сиена Хан, опасная киска-фавн, что разрывается между молодыми радикалами и старыми консерваторами, которые хотят совершенно разные вещи. Она, так-то, не против отбросить консерваторов, но большинство руководящих должностей как раз за ними, так что приходится считаться.       И с какого боку Пайтон нужен к Николасу, вы спросите. А все просто — одной из тех деревень была его родная, в которой жили его родители, кошка-жена, пять плошка рис и дочь. Так что это логично, что он хотел его смерти. Я его подловил в Вакуо, в каньоне на западе страны. Он там курировал таких же отморозков, но часто любил выбираться на свое любимое дело — резню в городах. Я с подставного аккаунта слили ему маршрут нашего каравана, он на это купился, а вот мы с Джорджем и их семейным подрядом охраны довольно быстро для охотника его уровня его забили.       — Наконец-то… — резко сжав в кулаке сверток кожи, даже не раскрыв его, он весь сгорбился, будто стал намного меньше. Прямо на глазах довольно крепкий мужик, которому со стороны можно было дать лишь лет 40, максимум 45, сдал. Волосы утратили свой цвет, показались многочисленные морщины, руки стали заметно дрожать.       — … — это продолжалось уже пятнадцать минут, мне становилось немного не по себе от этой картины, от неё просто несло отчаянием и удовлетворением одновременно.       — Спасибо, парень. Спасибо тебе…       — Да ладно, дед, все же уже пять лет знакомы.       — Все равно — спасибо тебе, — все же разогнулся Николас, стал немного живее, хоть и стало теперь заметно, что ему много больше пятидесяти лет. — Пойдем, покажу твой заказ.       Тяжко встав, он пошел шаркающей походкой в свою мастерскую. Быстро допив свой чай, я пошел следом за ним, оставив вещи валяться на полу просто так, все равно тут никого чужого нет.       Догнал я его уже когда он отворял большие ворота в мастерскую. Там были видны разнообразные станки, столы и шкафы, а в дальнем углу остывали багрово-красные угли в горне старой на вид и по духу кузни. На ближнем к огню столе лежало несколько завернутых в кожу предметов. Довольно резво подойдя к столу, будто само место давало ему силы, он начал разворачивать свертки, раскладывая вещи на стол. После повернулся ко мне лицом и махнул рукой, мол, подходи, смотри. Ну я и подошел.       — Все по твоим чертежам, хотя и пришлось их кое-где подправить для оптимизации работы механизмов. Ну и для красоты несколько деталей добавил.       — Вау… — только и мог вымолвить я, рассматривая это богатство.       На столе лежало три предмета. Первым мой взгляд уловил меч, похожий на греческий ксифос, его же я и взял в руки. Идеальный баланс одноручного меча, что одним особым нажатием на навершие превращается в похожий по стилю полуторник, удобный и в одноручном и в двуручном хвате. При этом, из-за добавления все того же нейтрализованного праха, он способен стать продолжением руки, так же проводя мою ауру, как и моё тело. Сделав пару финтов, привыкая к балансу, положил меч обратно и беру в руки другой предмет. Это был с виду ещё один одноручный меч с лезвием поменьше да рукоятью побольше, но, опять же, одним нажатием он превращался в полутораметровое копье. И оно так же было улучшено с помощью нейтрализованного праха. Переложив копье в правую руку, беру левой следующий предмет, что на первый взгляд выглядит как простой кастет, но тем же самым мимолетным движением он раскладывается в красивый щит, чуть больше полуметра в диаметре.       — Это просто что-то с чем-то, Николас. Они прекрасней, чем я ожидал. Хотя от этих фигур на гардах можно было отказаться…       — Ничего ты не понимаешь, молодежь. Это называется тем, чего у вас, молодых да зелёных, нет — стилем и чувством вкуса! — разъярился дед на мои слова, но в глубине его глаз можно заметить чертят — ему понравилась похвала за свою работу.       — Хе-хе, это ещё у кого нет вкуса. Чистота геометрии, ни грамма лишнего материала, прямые, рубленные геометрические узоры — вот что красиво.       — Поговори мне еще тут, шкет. Я ему произведение искусства даю, причем почти за бесценок, а он… — начинает утирать несуществующую слезу слишком хитрожопый медведь.       — За бесценок? А кто тебе оплачивал материалы? А твое мастерство, а, кто оплачивал? Поглядите на него, жалуется он тут… П-ха-ха-ха, — не удерживаюсь я и начинаю хохотать с этой ситуации.       — Ха-ха-ха-ха, — не продержавшись долго, старик подхватывает мой смех, который утих только через минуту.       — Ладно, дед, спасибо тебе огромное за твою работу. Знай, что всегда можешь ко мне обратиться с любой просьбой. В лепешку расшибусь, но сделаю. Ты меня знаешь — мое слово как камень.       — Да не надо мне ничего, — он сжимает моё плечо своей могучей лапой и утирает на этот раз настоящую слезу. — Ты и так слишком много для меня сделал, причем почти за просто так. Это я должен тебе сказать спасибо.       — Так, все, не разводим тут сырость. Давай лучше к экзамену приступать, пока совсем не сморило нас тут, — быстро пресекаю я эти ненужные сейчас склонения.       — Ладно, парень, будь по-твоему. Давай определяться с объемом работы…

***

      Просидели тогда в мастерской мы до следующего рассвета. За это время мы успели только определиться, что мне нужны парные пистолеты. Этот вывод был сделан на основе моего проявления.       Ауру, особую энергетическую и магическую штуку, что брала силу от души, мне открыл в четырнадцать лет тот самый Мик Лоурест. Точнее не он мне её открыл, а обеспечил все условия её открытия — обучив меня минимальным навыкам, он вывез меня за город в стоящий рядом каньон, наказав мне возвращаться не позже пятого дня. При этом он не дал мне каких либо ориентиров и каких либо инструментов, кроме засапожного ножа. Тогда я приполз к его усадьбе у виноградников в пригороде Кокины к рассвету пятого дня. Он был мной недоволен, но все же продолжил обучение, ведь если бы я не справился, он бы забрал всю оплату своих услуг, ничему по сути не обучив.       Этот способ, с экстренными ситуациями и выбросом адреналина — лишь один из нескольких, причем не самых распространенных. Этим самым распространенным методом было открытие ауры другим охотником, как это сделала Пирра Жону в каноне. Эта пафосная и ритуальная речь, которой сопровождалось данное действие, является необязательным приколом. Хотя те, кто учились в официальных академиях и большинство других привыкли использовать эту мантру — это как привычка, причем скорее положительная, ведь она помогает сконцентрироваться на нужном действии.       Довольно скоро оказалось, что аура довольно сильно пассивно воздействует на мой организм. Вследствие родословной у меня и так было довольно развитое тело и хорошее здоровье, но с аурой мне будто вкололи небезызвестную сыворотку суперсолдата. Сила, выносливость, ловкость, скорость, гибкость — все это стало на уровень выше, чем было раньше. Еще и аномальная стойкость к низким и высоким температурам появилась, вкупе с каким-то ночным зрением. Ну, там не прям чтобы ночное зрение, но к тому, что оно у меня максимально хорошее, я научился фокусировать взгляд, как бы приближая картинку, а так же различать больше цветов, чем остальные люди, что и дало так называемое «ночное зрение». При этом рост этих моих характеристик, не без стараний с моей стороны, продолжился до шестнадцати лет, когда я вышел на пик своих возможностей.       Проявление свое я обнаружил всего пол года назад, когда охотился на Пайтона. Тогда я был на грани — ребята из охраны были в отрубе, Джордж помочь мне не мог, и ещё чуть-чуть и зверь бы разорвал меня своими перчатками с массивными и бритвенно острыми когтями. Но в самый ответственный момент, совместно с адским выбросом адреналина появилось мое проявление — со слов очевидцев, мои светло-голубые, почти белые глаза начали светиться, а сам я начал двигаться так быстро, что меня едва можно было разглядеть, а ведь это даже не базовый скачек, который могут использовать каждый охотник и который позволяет преодолеть около восьми метров почти мгновенно.       Потом, в ходе моих собственных исследований, я открыл такие особенности моего проявления — я мог развивать скорость до ста шестидесяти километров в час, мог более менее свободно поднять тонну веса, а мою защитную ауру, которая просачивалась на пять сантиметров от кожи, не может пробить и птр. Конечно, импульс, который передавала пуля, никуда не девался, но факт в том, что видимых повреждений на мне никаких не было. Выносливость оказалась улучшена настолько, что при максимальном темпе боя я смогу комфортно продержаться целые сутки. Если, конечно, хватит уровня ауры, , а сейчас мне его хватает ровно впритык.       В общем, покумекав вместе с Николасом, мы пришли к выводу, что я смогу разобраться с любым противником вблизи, а если он далеко, то почти в любом случае смогу до него добраться. Ну а на случай, если все же не смогу, то буду иметь при себе какое-нибудь огнестрельное оружие. Некоторые могут подумать, что можно было, как некоторые канонные персонажи, сделать комбинацию ближний/дальний бой для моей нынешней экипировки. Но тут несколько аргументов против этого варианта — во-первых, меньше механики — меньше возможности поломки, во-вторых, моё тело позволяет носить на себе помимо брони, которая, я напомню, не такая уж и тяжелая — всего то пять кг, композитные материалы рулят, ещё пол сотни килограмм точно. Да и просто каков ученик, таков и учитель — почти все мои наставники — ветераны войны, во время которой такого количества механики попросту не было по понятным причинам (это было сотню лет назад, если кто не понял). Так что мне было банально неудобно и непривычно с психологической точки зрения.       И вот, наметив примерный план создания моего дополнительного оружия, мы, немного расслабившись перед этим в бане, приступили к неспешному его выполнению. Спешить действительно было некуда, ведь на дворе было десятое января 101-го года от войны и именно в этом году я хотел поступать в знаменитую Академию Охотников Бикон, у руля которой вот уже который год стоял не менее знаменитый директор Озпин, и в которую в этом же году должны поступить все главные персонажи сериала…