When I'm a grown-up

В нежном юношестве есть чуткая пора бессонницы, когда тревожит обида, усталость, скука или разбитое сердце, не позволяя сомкнуть глаз несколько часов к ряду. Ты бесконечно ворочаешься в постели, пытаешься принять удобную позу, правильно взбить подушку, накрыться или скинуть одеяло, открыть окно или вовсе захлопнуть, но никак не можешь успокоить свой лихорадочно работающий мозг. Можно долго сопротивляться, пытаться отвлечься каким-нибудь монотонным занятием вроде чтения, но сон упорно отказывается раскрывать объятия. Потому что ты должен сдаться. Потому что должен позволить самой первой и искренней фантазии овладеть тобой. Нельзя точно сказать, когда это начинается, а когда заканчивается. Нельзя назвать дату, когда ты потерял сон и обрёл надежду со вкусом горечи. Нельзя предположить, когда мысль о том, чего нет, но когда-нибудь появится, заменится реальностью. Кто-то никогда не узнает этой фантазии. Кто-то умрёт, продолжая мечтать о ней. Когда ты подросток, каким бы самостоятельным ты себе не казался, не выглядел в глазах друзей и родственников, твои руки крепко связаны возрастом. Все великолепные возможности, все непоправимые ошибки пресекались сознанием: ты ещё маленький. Сколько бы свободы воли у тебя ни было, сколько бы ответственности на тебе не лежало, каким бы мудрым и заточенным ни был твой ум, ты остаёшься ребёнком. Чуть более подросшим, способным совершить поступок или глупость, но ребёнком. А потому мечты и сокровенные желания откладываются на мифическое время, у каждого начинающегося в разные периоды, но всегда непреклонное. Когда я стану взрослым. Когда закончу школу, колледж, университет. Когда уеду от родителей, из детского дома или выберусь из исправительной колонии для несовершеннолетних. Когда буду зарабатывать много денег, когда не буду ни от кого зависеть, когда будет крутая работа, когда деньги будут совсем не нужны, потому что я куплю фургон и буду скитаться по миру. Когда я стану взрослым. Эти фантазии – сладкий морок, которым мучаешь себя перед сном, но беззаветно наслаждаешься. Иногда глотая слёзы, страстно желая приблизить долгожданное счастье. Иногда кусая подушку в осознании, что мечтам не суждено стать реальностью. Иногда в лихорадочном ожидании намёка судьбы, что всё непременно сбудется. И каждый раз с трепещущей, как выпавший из гнезда птенец, надеждой. Хрупкой, готовой разбиться, сломаться, но и расправить маленькие чахлые крылышки и воспарить. Птенца надежды всё время пытаются давить ногой реальности или ловить кошкой разочарования, но если тебе повезёт, пёрышки окажутся сильными и он сможет взлететь. Хотя, честно признаться, сравнение не особо удачное. Ведь сколько бы птенца не давили мимо проезжающие машины, никто и ни при каких обстоятельствах не сможет отнять его у тебя. Только взросление, когда сон от усталости приходит легко, а ежедневные заботы не оставляют времени для грёз. Чаще всего эти мечты живут с тобой на протяжении многих лет. Они постоянно меняются, модернизируются, видоизменяются, подстраиваясь под новый опыт, приходящий с возрастом. В этих призрачных мирах можно строить жизнь, проживать её, упиваться горечью и счастьем сколько душе угодно, ведь портал в страну грёз находится так глубоко в сердце, что ни одним скальпелем не забраться. Даже если у тебя отнимут всё, даже если умрут все твои близкие, ты потеряешь имущество, а тело твоё будет умирать от голода и холода, мечта останется с тобой. Разумеется, ей придётся костенеть и стираться в заботах, но когда ты подросток – какая разница полон ли желудок, если в своих мечтах ты можешь наесться досыта? Регулус Арктурус Блэк всю жизнь был голоден. Но сколько себя помнил, под тонкой бледной кожей всегда жила мечта, заставляющая его кровь бежать по синеватым венам, а серые глаза открываться по утрам. Не подумайте, он вставал по утрам вовсе не для того, чтобы совершать медленные, но верные шаги на пути к своей мечте. Он не ставил себе целей планомерно добиваться исполнения сокровенных желаний, не думал о том, как воплотить фантазию в жизнь. Но новый день – это повод вечером лечь спать и вернуться в свой идеальный мир. Регулус жил в нём так долго, что тот стал ему привычнее родного дома. В реальности он видел мрачное здание с безликим фасадом, узкие затхлые коридоры, тяжёлые высокие потолки, бесконечные бархатные портьеры, блеск серебра, давление тёмного дерева мебели, затянутой дорогими и неживыми тканями. Но ночью он возвращался домой. Когда он станет взрослым, он купит квартиру. Не дом, вовсе нет, ему опротивел частный сектор. И не апартаменты в одном из шикарных лондонских районов типа Челси. Нет, он купит обычную квартиру где-нибудь в пригороде, в этих уродливых многоэтажках. Когда ему будут сдавать квартиру, Регулус будет подниматься в обшарпанном лифте, и думать: «За такие баблища такое говнище». Совсем не его манера речи, но когда Регулус станет взрослым, он будет так говорить. В его только что купленной квартире будет плохой ремонт, проблема с проводкой, шумные соседи, бешенные платы по коммунальным услугам, текущий кран в ванной и дурацкая электрическая плита, на которой просто невозможно приготовить ужин. Квартира будет выходить французскими окнами на восток, поэтому солнце будет заливать его спальню каждое сраное утро, заставляя спечься от неприятной жары. С незастеклённого балкона будет видно окна соседа, и если Регулусу томным летом вздумается выйти без рубашки на балкон, он с огромной вероятностью увидит какого-нибудь извращенца, пялящегося на него и почёсывающего пузо. Регулус потратит кучу времени и денег, чтобы привести эту квартиру в божеский вид. Он будет экономить, брать кредиты, может, занимать у Сириуса, чтобы обложить ванную комнату плиткой, постелить паркет в остальных комнатах, от которого не мёрзнут ноги, застеклить балкон. С тщательной скрупулёзностью Регулус будет выбирать мебель и технику в свою квартиру. Ванную обязательно такую, чтобы можно было развалиться в горе пены, душевая кабина была бы дешевле, но в ней вино вечером не попьёшь. Шкафчик для всех возможных приблуд, начиная с ватных палочек и заканчивая масками для волос. У него будет куча цветных пушистых полотенец и он всегда будет перед стиркой замачивать их с солью, чтобы мягкость не терялась. Он поставит в туалет освежитель с запахом какой-нибудь дешёвой магнолии, чтобы она настойчиво вкручивалась в мозг, едва войдёшь. Тут же будет стоять кошачий наполнитель. Да, Джеймс бы определённо просил его завести собаку, но Регулус знает себя, поэтому кошка. Ах да, как можно забыть! Во всей этой продуманной до мелочей жизни будет то самое, без чего ни одна деталь не имела бы значения. Джеймс Поттер. Он, разумеется, будет в его жизни, когда Регулус станет взрослым. Когда они будут жить вместе, у Джеймса окажется больше средств для волос, чем когда-либо было у Сириуса, потому что, серьёзно, эта лохматость просто не могла иметь природное происхождение. Он будет постоянно оставлять мокрое полотенце в ванной, и они до хрипоты будут ругаться по этому поводу, припоминая, кто первый решил купить в этом дурацком районе квартиру. Джеймс будет готовить по утрам бесполезную полезную херню, пока Регулус будет приходить в себя после сна на угловом диванчике за столом. Но только по утрам, потому что к вечеру (как правило) энтузиазм Поттера иссякнет, и он будет либо ныть просьбы что-нибудь приготовить, либо заказать доставку. Регулус вообще-то тоже к вечеру будет достаточно уставать, чтобы готовить, а постоянный заказ на вынос – чистое мотовство, но он никогда не откажет Джеймсу. Никогда. У них будет спальня. Конечно же будет, и без телевизора, потому что, Бога ради, Поттер, я хочу спать в тишине и без мигающих под веками картинок. В спальне вообще ничего не будет, кроме огромной кровати, гардероба и прикроватных тумбочек с лампами, потому что – что ещё нужно в спальне? На кровати будут мягкие пуховые одеяла, в которые Регулус будет кутаться даже летом, потому что его ноги постоянно мёрзнут, а Джеймс будет спать едва ли не голый, постоянно сбрасывая с себя тонкое подобие простыни, которое он называет покрывалом. В Англии редко бывает действительно жарко, но когда бывает Регулус и Джеймс будут ругаться низкими, недовольными голосами, думая стоит ли включить на ночь сплит-систему. Если они включат, Регулус непременно простынет. Если нет, Джеймс будет ворочаться битый час, пока не уйдёт спать на балкон, обливаясь потом. Поругавшись, проворочавшись, заболев, но тяжело засыпая друг без друга, они придут к компромиссу: Регулус будет лежать под одеялом, пока Джеймс будет засыпать, а примерно через час сплит-система сама выключится по таймеру. Телевизор, компьютер, книги, потому что Регулусу запрещено тащить их в постель, если Джеймс не в настроении поприставать к нему за чтением, будут в гостиной. Никакого камина, к которому Регулус привык, а Джеймс едва не умер от смеха, получив предложение установить хотя бы электрический. Кошка будет непременно драть диван, а Регулус сходить с ума, а Джеймс запрещать ему наказывать её. На окнах будут стоять теплолюбивые цветы, Регулус ещё не знает какие, ведь у него никогда их не было, но обязательно будут, когда он станет взрослым. И Джеймс, жалующийся на обилие зелени в квартире, как будто он живёт в долбанном ботаническом саду, всегда будет молча поливать их, если Регулус вдруг забыл. А кошка будет обгрызать листочки, пока не получит по толстой наглой заднице. От самого Джеймса. Телевизор станет камнем преткновения: Джеймсу всегда нужно что-то на фоне, а Регулус, любящий тишину, привык смотреть внимательно, и если уж включили, надо смотреть. Даже магнитофон не станет компромиссом: Регулус любит тишину, а Джеймс, сидя за компьютером, может по кругу слушать одну и ту же песню раз восемьсот. Справедливости ради, играя в какие-то стрелялки, Джеймс неизменно будет в наушниках ради комфорта Регулуса. Однако тот будет неистово беситься всякий раз, когда, обращаясь к нему с длинной тирадой, услышит в ответ: «А?». У них будет несколько кресел, потому что к Джеймсу постоянно будут приходить его многочисленные друзья, подбешивая Регулуса своей навязчивостью. Да, разумеется, ему нравится и Ремус, и Питер, и Лили, Марлин, Мэри, Доркас, Гидеон, Фабиан, Фрэнк, Алиса и… да сколько их там? Но разве он не получил Поттера в своё единоличное пользование, выйдя за него замуж? Сириус будет приходить непростительно часто. Следить за тем, что его брата не совратили? Что не совратили его лучшего друга? Серьёзно, ты, шутка природы, каким-то образом сделавшей нас братьями? Он будет входить без стука, таща за собой своего вечного возлюбленного. Джеймс всякий раз будет прыгать от радости, как попрыгунчик, Ремус будет с виной во взгляде за их бестактность смотреть на Регулуса, а сам Регулус будет закатывать глаза так, как научится, когда станет взрослым. Регулуса всегда будет подмывать устроить для Сириуса шоу в один из его приходов, поэтому он беспрестанно будет заставлять Джеймса стонать во весь голос, ожидая, что рано или поздно брат как обычно зайдёт без стука и захочет провалиться сквозь землю. И однажды это случится, после чего Сириус всегда будет звонить, предупреждая о своём визите. Когда он станет взрослым, их отношения станут братскими. Сириус будет любить его, как полагается, а Регулус со свойственной ему во взрослом возрасте циничностью покажет брату, что он один из самых важных для него людей на земле. У Регулуса тоже будут друзья, когда он станет взрослым. Немного, скорее всего, поскольку за время своей юности он так и не научился строить социальные связи. Ему искренне нравится весёлый, но запуганный Барти. Если бы не отец, давящий на сына сильнее пресса для подержанных автомобилей, он был бы великолепным другом. А ещё та девочка, Пандора. Она такая неуклюжая и себе на уме, что Регулус бы непременно нашёл в ней родственную душу. Даже если она носит в качестве серёжек редиски, а на шее у неё ожерелье из бутылочных крышек. Когда он встанет взрослым, ему можно будет дружить с кем угодно. На балконе они оборудуют зону отдыха, потому что после своей до смешного активной дневной жизни Джеймс совсем не против развалиться в мягком кресле-мешке, закурить какой-нибудь терпко-пахнущий кальян и выпить бутылочку пива с сушёной рыбкой. Отвратительный мужлан. Регулус не будет понимать его пристрастий, купит себе кресло-качалку, поставит пепельницу для ментоловых сигарет и постоянно будет убеждать Джеймса пить вино, от которого, по крайней мере, не растёт брюшко. Не то чтобы Джеймсу это грозило. Как минимум, лет до сорока, когда они станут старыми и уже, наверное, не будут заниматься сексом. Однако, когда Регулус напьётся (а временами будет тяжело, и он будет напиваться) после нескольких минут ругани он переползёт на мешок Джеймса и уютно устроится на его коленях. Джеймс будет целовать его кудри, что-то шепча на любовном, успокаивающем языке, а Регулус будет чувствовать, как в широкой груди бьётся сильное сердце. Когда он станет взрослым, оно будет биться только для него. У них будет ещё одна комната. Она будет закрыта первое время, пока они не сделают там ремонт. И потом какое-то время будет закрыта, и они будут говорить всем, что там кабинет и куча всяких бумажек, и они закрывают его, чтобы кошка не лезла. И смеясь над глупостью доверчивых друзей, Регулус и Джеймс поклеят нежно-голубые обои и накупят кучу ненужной, но необходимой приблуды. Для детской. Да, когда он станет взрослым, у него будет ребёнок. Сын, если точнее. Они используют сперму Джеймса, потому что, очевидно, все в роду Блэков слегка пришибленные. Джеймс будет настаивать, потому что Регулус очень красив, у Блэков шикарная генетика, но Регулус ни сейчас, ни когда станет взрослым, не будет знать никого прекраснее Джеймса. Ребёнок – их сын – будет копией Джеймса. Ни следа от суррогатной матери. Те же вихры тёмных волос, те же непропорционально широкие плечи и узкие бёдра, ровная спина. Возможно, он будет не таким же накаченным, как его отец, скорее такой же худой как Регулус, но тело будет крепким, поскольку они совершенно точно отдадут малыша в спорт. А улыбка, как две капли воды похожая на улыбку Джеймса, будет самой восхитительной вещью в жизни Регулуса. У Регулуса будет частичка Джеймса, но он совершенно точно будет воспитывать своего сына под стать себе. У их сына будет врождённый талант попадать в неприятности. С тех пор как он начнёт ходить, по дому будет летать маленький ураган (на пару с папой и кошкой), но рядом с Регулусом их сын будет ласковым, нежным и спокойным ребёнком. У Регулуса будет шикарная библиотека, когда он станет взрослым. Не такая, конечно, как у его родителей – с дорогими книгами и нетронутыми страницами. На полках будет куча глупой беллетристики и серьёзных книг. С того момента, как они решат завести ребёнка, что случится довольно рано, Регулус будет хватать с полок все возможные книги по воспитанию детей, делать тысячу цветных закладок, а по утрам пересказывать Джеймсу за завтраком суть прочитанного, критикуя автора. Когда они ему уже не понадобятся, лет через десять-пятнадцать, он отдаст накопленное за годы Ремусу и Сириусу, потому что они с Ремусом абсолютно точно подружатся, и в более преклонном возрасте Сириус перестанет быть таким инфантильным (но это не точно), после чего позволит Люпину склонить себя на путь родительских уз. Возможно, к тому моменту они перестанут трахаться как кролики и так сильно друг по другу голодать, что никак не могут насытиться. У их сына в комнате тоже будут книжки со всеми существующими сказками, которые только можно найти. И, разумеется, Джеймс, не особо любящий читать, будет сам покупать эти книжки и с нескрываемым удовольствием читать их ребёнку. Не только перед сном, но и по утрам, днём, и вообще – когда бы их сын ни попросил. И, по крайней мере раз в день, Регулус будет украдкой наблюдать, как отец и сын с одинаковым восторгом и жадностью пожирают очередную сказку, разглядывая яркие картинки. Они возьмут свою кошку ещё котёнком. Подберут где-нибудь на улице мокрую, облезшую, кишащую блохами и совсем тощую. Они отвезут её к ветеринару, не будут спать ночами, откармливая из пипетки и слушая бесконечное тоскливое мяуканье. Она будет наглой, толстой и ленивой, хотя Джеймс безуспешно будет учить её играть. Она будет драть обои, но помыкать своими хозяевами, неспособными наказать. Однако Регулус пойдёт на хитрость и разложит по её любимым когтеточкам шкурки от апельсинов, приучая кошку драть специально купленное приспособление. Не то чтобы ему удастся, ведь Джеймс – маниакальный и недальновидный чистюля – будет постоянно выбрасывать кожуру. У Регулуса не будет фортепиано. На самом деле, он любит играть, и всё же белые клавиши вызывают неприятные воспоминания из детства, когда мать била его по рукам. Когда у них появится сын, Джеймс всё-таки купит синтезатор, и Регулус, борясь с тяжёлой душевной травмой, будет играть их ребёнку колыбельные. Сын всегда будет слушать его с придыханием. У них абсолютно точно будет гитара, потому что ни Джеймс, ни Сириус никогда не вырастут достаточно, чтобы отказаться от бредовой идеи собрать рок-группу. Они годами будут собираться в гараже Сириуса, репетировать. Джеймс будет играть вполне посредственно, Сириус – посредственно петь, Петтигрю – кто вообще пустил его за ударные? Ремус в цирке уродов участвовать не будет, но, когда их мужьям позволят выступать в каком-нибудь захудалом пабе, они с Регулусом станут самыми преданными фанатами и обязательно отблагодарят своих рок-звёзд ночью в обшарпанном туалете. По отдельности, фу. И всё же с годами гитара будет пылиться где-нибудь за шторой, появляясь на свет только для того, чтобы напугать бренчанием струн кошку. Возможно, их сын возьмёт её однажды в руки, чтобы научиться. Но скорее всего нет, поскольку будет также одержим спортом, как его отцы. Их ребёнка будут дразнить в школе. Какой-нибудь толстый ублюдок будет вечно смеяться и спрашивать: «Где твоя мамочка, Поттер?», потому что совершенно очевидно, что и сын, и Регулус возьмут фамилию Джеймса. Регулус бы сам наказал козла, но будет учить их сына не противиться злу насилием, потому что по опыту знает: не поможет. И сын будет его характерной копией: равнодушно не реагировать на выпады, вращаясь в своих кругах, где его будут уважать и обожать также, как в своё время Джеймса. У их сына обязательно будет друг, такой же отбитый и бесполезный, каким для Джеймса стал Сириус. Возможно, их сын даже подружится с девчонкой, ведь чисто мужская компания – не его вариант, а Регулус научит его мыслить не шаблонно. Он не знает, будет ли их сын геем, натуралом, бисексуалом, пансексуалом и кем он вообще определит себя по гендеру. Ему не важно. Всё равно Регулус будет ненавидеть всех его партнёров, потому что Джеймс определённо будет папашей, братающимся с каждым встречным-поперечным и беспрестанно подкалывающим их сына по поводу предположительной влюблённости. А Регулус будет брюзжать на любого, кто попытается добраться до сердца их сына. Должен же кто-то быть «плохим копом». Сириус, кстати, будет разделять мнение Регулуса, потому что они идентичные до кончиков волос собственники. Регулус будет ревновать Джеймса поначалу. Даже несколько лет, скорее всего. Когда он станет взрослым, он будет любить Джеймса так сильно, что эта любовь будет пожирать его изнутри. Вдруг он недостаточно хорош? Джеймс слишком красив, умён, обаятелен. Слишком добрый, нежный, заботливый. Кто угодно захочет его. Не как Сириуса – на одну ночь, на шикарный секс, – но на всю жизнь, потому что Джеймс как будто создан для любви. Справедливости ради, кто бы ни хотел Сириуса, тот вряд ли сможет отвести глаз от своего обожаемого Люпина. И, познакомившись с Ремусом поближе, Регулус обязательно поймёт почему. Регулус будет ревновать. Снова и снова. Закатывать истерики, плакать по ночам и по утрам, устраивать сцены, собирать вещи, бросать в Джеймса крышки от сковородок, потому что те совершенно точно не разобьются. Он всегда будет целиться мимо, чтобы, не приведи Боже, не попасть. Он никогда не захочет причинять Джеймсу боль. Регулус всегда будет хотеть просить прощения, но Джеймс всегда будет извиняться первым за то, что вспылил, неправильно реагировал, дал повод. Он будет обнимать пытающегося вырваться Регулуса и шептать ему, что он единственный, кто для него важен. А потом у них будет примирительный секс. Да, они будут заниматься сексом. Постоянно. Джеймсу вроде бы не нужно так много, но Регулус, с тех пор как они вместе потеряют девственность ещё до того, как он станет взрослым, будет чувствовать почти физический зуд от желания прикоснуться. Регулус не знает, как это будет. Не знает, какие эмоции испытает, но он почти уверен, что будет резок и груб, а Джеймс будет заботлив и нежен, и все эти эмоции сплетутся в такую ядерную смесь, что удовольствие будет неизбежным, сладким и всепоглощающим. Всегда, сколько бы лет они ни были вместе. Ещё даже не став взрослым, Регулус знает, что всегда будет хотеть Джеймса. Они никогда не расстанутся. У них рано или поздно будут проблемы. Из-за денег, работы, ревности, возраста, усталости, ребёнка и не помытой посуды. Но они никогда не расстанутся. Регулус, может быть, пару раз соберёт вещи, показательно медленно, зная, что его остановят. Джеймс пару раз предложит развестись, и Регулус будет разве что на нож не бросаться, лишь бы заставить его почувствовать вину и остаться. Они будут манипулировать друг другом, использовать крики, слёзы, но никто из них никогда не захочет расстаться. Возможно, Джеймс уйдёт и пару дней поживёт у Сириуса, после чего притащится в квартиру к Регулусу, выплакавшему все глаза, и будет едва ли не на коленях просить прощения. И Регулус будет неискренне прощать, а Джеймс, уткнувшись ему в плечо, пару раз всхлипнет, и Регулус тут же забудет все обиды. Регулус будет любить Джеймса до самой смерти, и не важно, станет ли он взрослым. Он будет, как в тех глупых клятвах у алтаря, любить его в болезни, в здравии. Когда они станут старыми, немощными, не такими красивыми, не такими полными жизни. Когда устанут друг от друга и от жизни, когда проблемы будут давить настолько, что тяжело будет оторвать ногу от земли. Регулус не знает, кто умрёт первым, но постарается жить подольше, ведь Джеймс такой ранимый и вряд ли оправится после его смерти. А если Джеймс уйдёт раньше него, Регулус всё ещё будет его любить. Все вокруг будут говорить ему, что Джеймс хотел бы, чтобы он жил дальше, но никто из них не знает, чего бы хотел Джеймс. И Регулус будет страдать, ожидая, когда смерть заберёт его следом, где они смогут продолжить жить в своём идеальном мире, перепрыгивая с одного облака на другое. Когда Регулус станет взрослым, всё это у него будет. Совершенно точно. С горьким сожалением он ждёт времени, когда мифический возраст настанет, заключая его в объятия долгожданного счастья. Ждёт, живёт, терпит. Отстраняется от проблем, сокрушающих его наземь, словно тяжёлые волны цунами. Потому что ждёт, пока станет взрослым, и мечта воплотится. Регулус смотрит на листок, сотни раз перечитанный. Приглашение на свадьбу. Красивая карточка с зелёными завитушками. Она картонная и не должна быть такой мягкой, но, получив её по почте, Регулус почти не отпускает её с рук. Нагрудный карман жжёт медальон с запиской. Дворецкий его родителей трясётся по правую руку от него, но не вымолвит ни слова, исполнив долг до конца. Они стоят у зловещего места, в котором спрятано доказательство, способное уничтожить человека, разрушившего юную, хрупкую жизнь Регулуса Арктуруса Блэка. Только бы найти храбрость войти. Только бы иметь достаточно благородства, чтобы закончить начатое. Регулус сминает карточку в руке и бросает её на асфальт. Она тут же мокнет от недавно пролившегося дождя, но Регулусу всё это уже не так важно. Он никогда не станет взрослым. Но, если ему удастся совершить то, что он задумал, Джеймс Поттер повзрослеет за него.