Легенда о Небесном шпиле, что стоит на краю Королевства.

      Иногда казалось, что свет звёзд часто застилает собой все небо, не оставляя и шанса рассмотреть ту бесконечную мглу, что предстает невидимым куполом и укрывает море от одного края до другого, пока волны, не сломленные натиском непогоды, ласкают скалистый берег их туманного острова. Величественное дерево возвышается на три десятка метров вверх, а изумрудная крона заменяет собой крышу: не пропускает капли дождя, излишне жарких лучей солнца и позволяет укрыться от любопытных глаз. Как раз последним преимуществом решил воспользоваться наследный принц древа, внимательно рассматривая пташек, копошащихся внизу: они шныряли туда-сюда, предавая свой день лишь делам, важным для поддержания жизни огромного дерева. Поселение Ночных Стражей - четко слаженный механизм, доведенный до автономной работы и никак иначе. Это долгие луны. Без малого количество уже давно перевалило за сотню, исчисляемое в летах, записанных в книгах жителей Древа.       За такие мысли, пожалуй, его бы клюнули в макушку, но сейчас он слишком увлечен рассматриванием жителей Га’Хуула, чтобы задумываться о подобных мелочах; будучи обладателем пепельных перьев, что своей чернотой блестели при лунном свете, кажется, ни одна сова не смогла бы отказать ему, но отчего-то все никак не ладилось; вероятно, по причине того, что юнец постоянно витал в облаках вместо внимательного выслушивания того, каким образом маковые семечки влияют на цвет перьев и их блеск. Несмотря на зрелый возраст, когда перья давно окрепли, а полет стал ничем иным, как частью рутины, принц все еще грезил о временах, когда легенды были реальностью и мирному времени Великого Древа угрожала опасность; враг! Точно, враг был везде, скрываясь в кустах, листьях и скалах! Обернись и!       — Интересно, когда настанет момент для того, чтобы вместо мышей в твоей голове появился здравый смысл? — Перед ним предстала спокойная мордашка Акьюрры — молодой ястребиной совы, что, в свои неполные тридцать шесть лун уже метила в наставники Клюва* навигаторов. *Клюв - условная гильдия/отряд/класс.       — Знаешь, мыши весьма полезны тем, что их можно есть. — Наследный принц со смешком отмахивается, слегка поведя крыльями, будто пожимая ими в недоумении. Вздох. Чуть сжимая острые когти на коре, наследник крови Тито отводит взгляд, будто выискивая кого-то снизу. Признается, всё бы отдал, чтобы действительно найти кого-то. Ждать трепетно и верно, как часто его подруга ждала свою знакомую из библиотеки.       — Отец запугал тебя серьезными разговорами? — Будучи верным другом, что всегда придет на помощь, Акьюрра подбадривающие прижалась к боку пепельной сипухи. Все же, взойти на престол - не тоже самое, что облететь десять кругов над аркой Самоцветов.       — О, не поверишь, в этот раз напасть пришла откуда не ждали. — Нуар позволяет себе короткий хмык, но, кажется, без всякой злобы, скорее полный удивления. Это был действительно удар под самые крылья! — Теперь за меня решила взяться матушка. — Перья в лёгком недовольстве нахохлились, выдавая своего носителя с головой. Черно-бурое оперение, казалось, потемнело от переживаемых эмоций. Он достаточно легко относился к тому, что будучи старшим сыном среди множества братьев и сестер - займет золотую ветвь и наденет на себя ту самую корону, украшенную мелкими рубинами и гранатами, чей свет служит плодами на ветвистых узорах головного убора. — Я ведь понимаю всю возложенную на меня ответственность, правда. — Чуть ежится, указывая кратким жестом головы на площадь внизу. — Однако, есть ещё много времени перед тем, как придется стать Королём Га’Хуула.       — Может и так. — Совушка отвечает кратко, явно обдумывая последующие слова. — Но они хотят, чтобы ты был готов — Указывает крылом вниз. — Управление народом никогда не бывало простым, это ответственность за множество жизней. Дни летят быстро, как и прожитый нами век. Совет Клювов может и окажет весомую поддержку, но принимать решение лишь тебе и только. Король с Королевой есть друг у друга, а тебе, — позволяет себе тихий смешок, прежде, чем вновь вернуться к их серьезному разговору, — уж простит меня Великое Древо, не совсем везёт с этим.       — Брось ты. Зачем мне так рано дарить кому-то самоцвет и коготь, если ты совсем скоро станешь главой Клюва? — Нуар позволяет себе немного дурачества, тихо толкнув в бок Акьюрру. Это был одновременно и подбадривающий жест, но скорее им он подбадривал самого себя.       — О, вот оно как. Решил возложить мне на крылья все дела? — Ястребиная сова нарочито хохлится, отвернув голову, пока глаза-блюдца темного болотного цвета сверкнули азартом. Все же, им было чуть больше тридцати пяти лун - совсем молодые!       — Ты же меня не бросишь? — Строит глазки, крутясь то тут, то там подле подруги, пытаясь поймать хоть каплю внимания. — Я же будущий король, где мое заслуженное уважение?       — Значит, теперь ты согласен стать королем, а пару мгновений назад нет? Это что, неслыханное здравомыслие? — Резко оборачивает голову в сторону пепельной сипухи, наклонив так, будто все кости в теле мгновенно исчезли, оставляя только гибкую оболочку. Все совы так умели - это было отличительной особенностью таких благородных созданий птичьего мира.       — Нет, нет, я просто люблю внимание. — Довольно "чирикает", прежде, чем ткнуться перьевым лбом о чужой. — Хотя, не совсем такое. — Она понимает его. Несмотря на любовь к общению и шуткам, отчего-то, на всех королевских вечерах наследник рода тито старался оставаться всегда в стороне, скорее позволяя себе более знакомую компанию из Акьюрры и Рузз, нежели наследных совух.       Впрочем, столь дружественную беседу прерывает резкий удар в барабан со стороны дозора, заставляя мгновенно поднять голову выше, едва ли не вытянувшись по струнке вверх; тревожные нотки застрекотали в нутре, пока глухой звук проникал глубоко в кору дерева, тревожа местных птиц, вынуждая выглянуть из дупел наружу. Нуар легко отталкивается от ветви, раскрывая черно-бурые крылья, снизу и на брюшке приобретающие белый окрас; ветер легко подхватывает тело, позволяя лишь совершить пару взмахов, прежде чем отправиться парить, делая короткий полукруг у площади, решая выявить причину такого собрания. Пару взмахов крыльев рядом - Акьюрра летит следом, но вскоре резким камнем спускается вниз, когда острые когти царапают относительно гладкую поверхность огромного сруба, что именуется в совином народе площадью.       — Расступитесь! — Глухой, но столь громкий клекот, знакомый каждому жителю Древа Га’Хуула. Могучая пепельная сипуха, чьи размеры можно сравнить с почти неясытью, выступил вперёд, пока собравшиеся жители насторожено перекликались: кто-то исступленно смотрел, а кто переговаривался с остальными, пока более маленькие совы и сычики наблюдали сверху. Весть принесли Ночные Стражи, завершившие свой дозор под самые предрассветные лучи. — Доложить ситуацию. — Король Нирн резко царапнул поверхность длинным когтем, призывая к ответу вернувшихся сипух и одного серого неясытя. Пользуясь статусом, приземляется рядом, подле величественного отца, когда округлившиеся зрачки на пару мгновений сузились от увиденного. На секунду забывает, как дышать, ощущая всю тяжесть перьев на своем теле: те слегка распушились у загривка, но вскоре вновь приобрели гладкую структуру, показывая, что владелец, как минимум, смог с собой совладать.       Слегка изуродованный птенец болотной совы, что болезненно таращился вверх своими полупустыми мутными глазами, кои, казалось, отражали покрывшуюся рыжину на темном небе: звёзды постепенно тускнели, а луна исчезала в облаках, что грозным щитом нависли над Королевством Сов. И спасение, и проклятье. Неизвестно, что готовил луноликий в будущем, но сейчас это казалось недобрым знаком.       — Этот птенец. — Звонкий голос самки амбарной сипухи, в коей он узнает Альбу Эмеральд. — И пара других. — Однако, как заметил Нуар, он был единственным, кто долетел в. . . Целости? — Найдены у границы Северного Королевства. Мы нашли их в таком состоянии, но. . . — Её голова резко дергается, уводя взор от несчастного птенца. — Смогли спасти только его. — Даже под золотистой броней, коей являлась маска, можно было видеть, как нахохлились золотистые перья.       — Мой Король. — Голос подает вторая сипуха, сделав короткий поклон. — Патруль полярных сов напал на нас во время спасения птенцов, однако, если позволите, я бы хотел обсудить этот момент в более личном кругу. — Клаусс Альба ожидал ответа, оставаясь поразительно спокойным и сдержанным, будто ничего не произошло. Признаться, здесь тяжело оставаться. . . В здравом уме. Отчего северянинам нападать? А уж тем паче отбивать больных птенцов? Слегка скрипит клювом в размышлениях, едва заметив, как к едва-едва оперившемуся юнцу подползают слепые змеи, обеспокоенно воркуя над тем, чье оперение болезненно-бледное и жухлое. Как заботливые няньки, те, под надзором подоспевшей совки Блэр, уволокли птенца в дупло, принадлежащее врачевателям.       Смятение читаемое в глазах жителе Великого древа росло, как и беспокойство в сердце Нуара, стоило тому вскоре заметить что-то мелкое и блестящее в клюве неясыти, пока сипухи переговаривались, а потом и вовсе скрылись, решая обговорить всё более детально в главном зале.       — Северные ветра не внушали ничего хорошего, но напасть? — Даже Акьюрра дивилась такому, хоть и часто сохраняла достаточно равнодушное отношение к прибывающим иноземным вестям. — Из-за больного совенка? — Говорит чуть тише, пока Нуар слегка наклоняет голову к подруге, слегка покачав в отрицании.       — Не думаю, что их интересовал конкретно птенец. — Тихо хмыкает, прежде, чем указать головой наверх, призывая к полету. Стоило взмахнуть крыльями, устремившись вверх, пока несколько листьев успели пощекотать верхний слой перьев, двое приземляются на массивной ветке, что брала свое начало из главного ствола.       — Попытка скрыть какую-то важность о том мелком минерале? — Акью достаточно быстро разгадала его теорию, вынудив лишь кивнуть на такой ответ. Незначительная деталь, легкий голубой цвет и нехорошее предчувствие в глубине нутра.       — Сама знаешь, как это бывает. — Позволяет себе короткий смешок, прежде, чем нырнуть в густую листву, аккурат пробираясь по тонким ветвям, что постепенно вели к небольшому лазу в коре, откуда можно было попасть в зал Совета. — Что-то незначительное меняет ход истории. — Эту лазейку они нашли еще в птенчестве и были далеко не первые, кто воспользовался ей когда-то, судя по оставленным зазубринам от когтей и парочке чернил, что глубоко впитались в срез Древа Га'Хуула. Правда, будучи молодыми, пролезать в лаз было куда проще, по крайней мере, пепельной сипухе, что вымахал со дня своего последнего посещения тайника. Ястребиная совушка лишь тихо посмеивалась, решая пролезть вперед, а оттуда уже устроится в теплой тени ветвей, укутавших потолок помещения; дупло Собраний было самым большим на Великом Древе, а подвешенная к потолку металлическая люстра, работающая на масле, ярко освещала нижнее помещение, тем самым застилая своим светом их тайный лаз. Несколько ветвей расположились по кругу, идущие от растущего внутри небольшого древа без листьев: от самой высокой, что принадлежали королевской свите до тех, кто спускался к самому низу - главнокомандующие Клювов. Снизу расположились кузнецы и угленосцы, чуть выше навигаторы и гахуулоги, а пред королем и королевой занимали места всепогодники и врачеватели. В стенах были вырезаны полки, где находились летописи о бывших правителях Древа или глав Клювов, но чего было не отнять - резного окна, что располагалась аккурат по траектории движения луноликого, когда в глубокой ночи его свет окутывал помещение или же закрывался главой клюва навигации, чтобы активировать расположенный в центре звездный компас для чтения созвездий.       Устроившись по правую сторону, двое сов внимательно наблюдали за тем, как жердочки занимают соответствующие птицы.       — Северное королевство переступило все границы. — Резко заявил Альба Клаусс, чей белый лицевой диск обрамлялся пепельно-рыжей каемкой и более не скрывался за грозным доспехом стража. — Из недавнего патруля нам удалось выяснить, что они собирают совят из гнезд, как некогда это делали Чистые - те, что давно канули в небытие истории.       — Видимо, не совсем, раз уж мы начали сравнивать северян с ними. — Слегка хриплый голос старой белолицей совки Блэр прерывался смешком. — Помешанные на чистоте крови, преследующие те же идеалы. Какая глупость. Как такое вообще приходит кому-то в голову? — Старая птица распушила перья, издав короткий цокот, символизирующий недовольство врачевательницы.       — А разве не полярные совы отличались мудростью и пониманием все эти века? — Голос подает домовой сычик, что являлся главной Клюва навигации. — Последние вести от Северного Королевства не предвещали ничего хорошего, но во все времена никто не позволял себе вновь опускаться до уровня Чистых или Сант-Эголиуса.       — Нет в мире идеальных. — Заметила Стрикс Сильва, что являлась главой Клюва кузнецов. — Но есть мотивы.       — Мотивы? —Эмеральд Альба, восседающая с мужем на одной ветке, лишь кинула короткий гневный взгляд на столь холодный ответ со стороны болотной совы, чье пятнистое оперение частично сливалось с темнотой зала. — Это самое настоящее варварство, а не мотивы. Какими бы они не были, не нужно быть провидцем или оракулом, чтобы углядеть в их планах злой умысел. — Самка излучала холодную злобу, но голос оставался спокойным. — Они убили других птенцов только ради того, чтобы скрыть истину и не позволить углядеть оружие, кои применялось в давние времена.       — Прошу тишины. — Королева Октавия чуть подняла крылья, обратив на себя внимание Совиного парламента, восседая на ветви гордо, когда темные глаза внимательно оглядывали собравшихся. — Ситуация требует тщательного размышления, но и сидеть без дела мы не собираемся. — Короткий кивок, призванный передать слово мужу.       — Завтра, за закатных часах, я жду у порога Зала лучших всепогодников, — черный взор переключается прямиком на Альба Клаусса, — мы отправим разведывательный отряд Ночных Стражей глубже в Северное Королевство, а некоторых в Южные земли Тито: нужно разузнать о похищенных совятах и, в случае чего, заручится поддержкой местной королевской семьи. — Короткая пауза. — Королева Октавия возглавит отряд Серебряных Когтей, что отправятся на юг, в то время как Золотые Когти под моим предводительством отправятся на север. Собрание окончено. Однако, я попрошу остаться Блэр, Стрикс Сильву и Альба Клаусса. — Слегка поднимает крыло вверх, призывая к послушанию.       — Вечно тебе нужно отрывать меня от более важных дел. — Белолицая совка только хмурится, неохотно развернувшись. — Ежели хочешь узнать про состояние совенка, то оно слегка удручает, однако при должном уходе птенец выживет. — Острые когти чешут выступивший белый пух, что тот летит в разные стороны, приземляясь вниз. — Лунатизм меньшая из проблем, но кто-то явно не позволял проснутся мальцу, отчего пробудить его будет трудно. На теле есть следы укуса летучей мыши, что высасывали все соки. Не хотели, чтобы летал или использовали как корм. В любом случае, самая важная проблема заключается в той крупице, что вы нашли. — Небольшие перьевые ушки слегка прижимаются к голове, выдавая некоторую задумчивость врачевательницы. — Она пагубно влияет на молодых сов и птенцов, а судя по состоянию, боюсь, это воздействие далеко не одной такой. — Явно хмурится. — Не хочу даже представлять, что нас ждет, если северяне собрали целые горсти таких или того хуже. Крупицы влияют не сколько на разум, сколько на нутро. Еще бы немного и кто знает, что стало бы с этим совенком.       — Значит нужно найти источник добычи крупинок. — Пепельная сипуха, - наставник Клюва всепогодников, - отвечает со всей серьезностью, встречая кивок со стороны короля. — И уничтожить, если это возможно.       — Именно по этой причине я хочу, чтобы Клюв кузнецов занялись исследованием того, что у нас есть. Нам нужно понять, как остановить влияние крупиц на сов.       — Мы не смеем подвести, мой король. — Стрикс Сильва наклонилась в поклоне, расправив широкие бурые крылья, пронзаемые множеством черных пятнышек.       Наблюдая за всем со стороны, едва ли можно поверить ушам, что заслышали всё произнесенное. Каждое слово, сказанное в тот момент, отразилось в голове, крепко засело в сознании и не давало покоя. Крупицы, чистота крови и Сант-Эголиус. . . Это всё было просто байками, которые рассказывали непослушным совятам, дабы те не осмеливались летать без надзора взрослых, а уж тем более, чтобы не смели покидать остров, став старше, пока не пройдут общее обучение и не попадут в один из Клювов или не найдут иной род занятий. Это просто сказки. Просто легенды. Просто миф.       Миф, ставший реальностью столь быстро.       Стоило взрослым совам начать расходится, как наследный принц быстрым движением слегка тыкается в бок подруге, намекая на то, что пора уходить и встречает согласный кивок. Им действительно нельзя здесь задерживаться, а судя по сложившейся ситуации, кажется, Нуару предстоит тот-самый серьезный разговор, которого такое долгое время хотелось избежать. Еще хоть немного позволить себе глубокий вдох, не обременный обязанностями королевской крови. Почему он? Этот вопрос всё реже стал появляться в голове, вынуждая смириться с неизменным будущим. Впрочем, не может скрыть того, что стоило вопросу явится в голове, то он ощущается, будто вонзенный в тело ледяной кинжал - холодная сталь, что выжигает морозом сердце.       — Чистые, чистые. . . — Принц только задумчиво шептал себе под нос, прежде, чем вынырнуть из расщелины в дереве и спикировать вниз, к укутанным листьями ветвям бесшумно приземляясь на одну из них, витая где-то себе на уме.       — Если хочешь узнать о них больше, то лучше обратится к Рузз. — Акьюрра слегка поежилась от нарастающего холодного ветра, что постепенно поднимался и завывал вокруг острова.       — Да, но этим придется заняться позже. — Указывает кивком на арку, вокруг которой развивались голубые флаги, украшенные золотыми нитями и с начертанным символом их Королевства. Они ярко поблескивали в лучах восходящего солнца, когда Великое Древо постепенно уходило в дрёму, а жители прятались по дуплам, чтобы не оказаться ослепленными дневным светилом. В этом блеске были заметны выходящие из зала силуэты, кои постепенно разлетелись кто-куда. Прохладный ветер, казалось, намеренно поддерживал атмосферу нарастающей тревоги, отчего не спасали даже теплые весенние лучи. — Увидимся перед закатом. — Наследный принц коротко кивает, вздохнув, после чего расправляет крылья, отправляясь на верхний сруб, откуда попадает в родное гнездо.       Несколько младших птенцов едва не сбивают его с лап, пробегая мимо и со смехом падая в гнездо. Скоро у сестер состоится церемония полета, которую сипухе не хотелось бы пропустить. Всё же, это важный этап взросления каждой совы.       — Я - Ивгарр Великий, предводитель страховолков страны Долгого Холода, — тонкий голосок младшей раздался по дуплу, когда та нарочито нахохлилась, изображая из себя обладателя четырех лап. — дарую пернатым Хуулу мудрость и знания, дарую вам пламя и металл! — Гордо вытягивается, когда перед ней склоняется другая сестра, чей пепельный окрас, словно ночь, расположился черпаком на спине.       — А я, первый Король, — она старалась держать смех, — взамен помогу страховолкам отправится в страну Далеко-Далеко. Я буду вашим взором и крыльями! — С резким рывком она расправила перья, после чего устремилась вперед, в дальнюю часть дупла, а вслед за ней и сестра.       — Но вдруг, — резко начал Нуар, расправляя черно-бурые крылья, — перед стаей Ивгарра Великого и первым Королем Сов Хуулу предстал грозный хагсмар, — медленно двигается к сестричкам, чуть пригнувшись, — царь темнотаинства Роркмар! Мои стаи воронов и летучих мышей истребят последний луч надежды, дарованный вам великим углем Хуулу! — Издает злобный смешок, когда две сестрички охнули, чуть отступив назад.       — Страховолки не боятся мерзких чародеев Га! — Быстренько изрекла Нирра, попытавшись гордо распушить перья.       — О, что за выражения? — Голос раздался за спиной так внезапно, что мурашки пробежали по телу у всех присутствующих, а желудок на секунду сжался. Королева Октавия гордо оглядела детей, но вскоре смягчила свой взор. — Всё же, вы сейчас играете, выбирайте слова помягче.       — А как же запугивание врага страшными речами? — Нуар позволяет себе усмешку, завидев, как мать позволяет на пару мгновений закатить глаза, но без злобы или недовольства, а скорее поддерживая своеобразный азарт.       — Врага запугивать не словами надо, а действием. — Старшая сова слегка расправляет крылья, когда подбежавшие птенчики прижимаются к теплому материнскому боку, а в темном углу дупла слышится короткое шипение - слепая змея пришла вычистить подстилки и заменить мягким пухом.       — Что на счет дипломатии? — Едва ли замечает, как его тоже втягивают в своеобразные семейные объятия. — Можно и словом ранить, как стальным клинком.       — Против хагсмаров это не поможет, да и против воронов тоже. — Королева чуть наклоняется к младшим, вычищая неокрепший пух с макушек, когда золотисто-рыжие перья еще прерываются белыми вкраплениями. — Но подобный подход стоит использовать перед сражением, чтобы его предотвратить, однако. . . — Явно намекает на продолжение.       — Однако нет гарантии, что другая сторона не предаст. Помню, помню. — Аккуратно подталкивает сестричек из под материнского крыла в сторону подстилок, когда те едва-едва могут держать глаза открытыми. — К слову, как прошел Совет? — Разворачивает голову на сто восемьдесят, внимательно рассматривая величественную осанку амбарной сипухи: при любых обстоятельствах, что мать, что отец держались гордо и уверенно, будто никаких преград не существовало.       — Ничего, что могло бы обеспокоить тебя. — Признает, что здесь едва смог сдержаться от саркастичного смешка. — Впрочем, завтра мы с отцом отправимся в закатный патруль, поэтому поручаю тебе скорректировать работу клювов.       — Каких конкретно? — Делает вид, что совсем не знает, кто будет отсутствовать завтра, вероятно, вплоть до предрассветных часов.       — Клюв всепогодников, навигаторов, гахуулогов и следопытов. — Нуар со вздохом поворачивается к Октавии. — Ты уже взрослый, новички будут ровняться на тебя. — Подходит ближе, наклоняясь, касаясь лбом лоб старшего сына. — Я знаю, что ты умелый, во многом разбираешься и отличный воин. — Одной лапой она приподнимает подбородок сипухи, обращая черный взгляд на себя. — Главное, чтобы ты верил в себя. — Ничего не остается, кроме кивка. — А теперь давай спать. Отец вернется чуть позже. — Смеет только кивнуть, прежде, чем удалится к себе в дупло, укладываясь среди перьев и зеленого мха.       Верить в себя - одно, а заслужить веру других - совершенно другое. Распушается, закрывая глаза, стараясь отчистить мысли и нутро от неприятных воспоминаний и ощущений. Чувство тревоги разливалось внутри, будто бушующий океан, где невозможно поймать встречные потоки, чтобы те подхватили тебя и унесли дальше по ветру. Нуар действительно оказался заключен в бесконечном урагане, среди штормов и волн, когда одно движение и ты можешь оказаться погребенным водой. Сами крылья не слушались, чего уж говорить о разуме: он совершил много поступков за свою короткую жизнь, старался поддерживать остальных, пусть и в своей манере, старался присматривать за младшими в семействе, прекрасно зная, что отец и мать постоянно заняты делами Великого Древа Га'Хуула, так отчего же так паршиво? Неясное смятение, что как гром одолело его, повалило на землю и заставило трепетаться, уподобляясь рыбе. О великий Глаукс, что ему делать? Чему верить и как быть?       Беспокойный сон продолжался долгое время, не давая сосредоточится на чем-то одном, пока пепельную сипуху не затянуло в самую настоящую метель, выбивая из сил, призывая приземлится на один из пиков глетчерного льда, что отдавал опасливым голубым сиянием. Шипастый холод пронзил лапы, но улететь уже не было возможным. Народ Севера. Он мог думать только о выходцах Ниртгара, чье оперение было белоснежным, как выпавший там снег. Полярные совы были искусными воинами и охотниками, раз в год проводившие королевскую битву, где смел один раз участвовать и сам Нуар; охота на леммингов была сложна, особенно в мороз и среди ледяных утесов, но это было столь захватывающе. Местный князь был учтив и добр, как подобает всем, кто носит королевский статус, что сейчас юному тито совсем не верилось в резкую озлобленность северного народа.       — . . . Есть мотивы.       Безмолвно задаваясь вопросом, прокручивая тот в голове, он вглядывался глазами в метель, замечая не то очертания крыльев, не то силуэт того, кто был встречен им давным давно.       . . . Настолько давно, что этот кто-то, казалось, уже сам позабыл, что их связывало и какие обстоятельства сложили их встречу на той королевской битве. Сон был осознанным, но не до конца, будто тонкая грань между реальностью и миром по ту сторону разума. И сие было нарушено громкой песней горна, напоминающее рычание полярных медведей. Будущий Князь севера лишь резко встрепенулся, когда белоснежное оперение из беспокойного состояния пришло в норму. Вздох. Внимательно осматривает пещеру, поднимаясь на лапы, когда длинные черные когти ерошат снеггенкров* из можжевеловых листьев и белого пуха. *Снеггенкров - гнездо северян, наполненное пухом и мелкими ветками, так как они не имеют возможности соорудить привычное в понимании гнездо из-за отсутствия деревьев в Ниртгаре.       Нутром почувствовал короткое облегчение, пусть и ненадолго, когда еще совсем недавно приходилось этими же когтями придушить пару болотных сов, что решили устроить мятеж и подложить крупицы лунного скола, однако проницательность нутра полярника оказалась куда лучше, чем они ожидали или надеялись. Золотистые глаза, отдающие голубым, внимательно сосредоточились на выходе, пока в ушах все еще стоял грохот от прозвучавшего горна. Прочистив крылья, дабы сохранить белоснежный королевский окрас в идеальной чистоте, - что редкость даже у обитателей холодной страны, - Кресцент пару раз дернул головой, отправляя на пол старые пуховые перья. Сегодня нужно быть. . . Особенно идеальным, соблюдая тут грань, выставленную властным отцом.       Показав голову из расселины, оказываясь в просторной пещере, полярник первым делом замечает двоюродного братца Ксэзуса, что расправлялся с упитанным леммингом, раздирая острым клювом того в клочья, пока под завывание холодного ветра слышался треск костей. Птенец был намного младше и только недавно пересек церемонию первого полета, что служила отправной точкой для его дальнейшего обучения. Ждет, пусть и недолго, прежде, чем выбраться из своего укрытия, оставаясь некоторое время незамеченным для собрата северянина. Впрочем, голодный желудок своим урчанием с головой выдал старшего, заставляя только раздраженно вздохнуть на того, кто обратил свой взор, повернув голову и отрываясь от трапезы. Отчего-то некоторая приветливость всегда выводила его, но Крес не позволял себе гневаться на невиновного младшего.       — Юный принц. — На одном дыхании говорит братец, низко поклонившись, когда самец лишь коротко клонится в ответ. — Охота сегодня была удачной, хочешь присоединится? — И тут же переключается на привычное общение, совсем забыв о церемониях и важности.       — Не знал, что Клюв охотников в последнее время очень трудолюбив. — Говорит с легким недовольством, нахмурившись и аккурат высматривая лемминга, да повкуснее. — С каких пор эти разгильдяи стали работать? — Подхватывает когтями добычу, что еще не успела остыть, разрывая тонкую мышиную шкуру клювом и позволяя багряной крови окропить пол и лицевой диск.       — С тех пор, как Фроствинд убрали с поста. — Безучастно напоминает младшая сова, расправляясь в мясом. — И поставили Блуфлёр.       — Хм? — Позволяет себе оторваться от еды, состроив недоуменный взгляд. — Ту, что не смогла уследить за Ночным Дозором и упустила добычу Заполярных? — Явно не понимает подобных решений со стороны царственного отца. Мун никогда не отличался излишней сострадательностью и добротой перед провинившимися, так чем так заслужила свое прощение эта пятнистая совка?       — Зато теперь ты отвечаешь за Ночной Дозор, разве не здорово?       — То-то оно так, но нутром чувствую, что-то здесь не так. Милостивый Глаукс не будет так милосерден в следующий раз. — Отправляет кости чуть в сторону, когда к ним подбирается маленький эльфийский сычик, аккурат подбирая и отправляя в небольшую плетеную из мелких веток корзину. Его мутные глаза околдовано рассматривали подбираемый мусор, но затуманенный магией разум не мог осмыслить происходящее. — Знаешь ли, новичка везет. — Указывает когтем на принесенную дичь.       — Я думаю, что у неё есть шансы на исправление. К тому же, охотится куда легче, чем присматривать за Дозором или совятами. И её выбрал наш Князь.       На сие Кресцент только громко и показательно фыркает, резким рывком отрываясь от каменной поверхности, широким взмахов очутившись на остром уступе, а оттуда еще выше, к выходу из пещеры; расселина сменилась огромным залом, который служил укрытием для Заполярных. Ранее это был большой зал, оставленный еще древними, но старые колонны еще прочно стояли, а руины обратились им на пользу, становясь гнездовьем для полярных сов и других выходцев Ниртгара, кои могли вынести долгую зиму и вечную ночь. Начертанные на камне узоры были историей их становления, их отголосками легенд о Великом Ледяном Дворце или о Бухте Клыков. О том, как Горькое море выходит из берегов, а глетчерный лёд становился их смертельным оружием. Ледяными шипами.       Расправляет крылья, отправляясь в длительный полет к вершине, покидая общий зал, покуда его ждала новая работа: внимательно впивается взглядом в свет луноликого, что отражался от гладкой снежной поверхности, пока цветные огни касались языками раздвоенных горных хребтов. Они отражались черноте глаз каждой совы, что обитала в Северном Королевстве. . . Казалось, если сияние не пронзало ночное небо, то оно жило в каждом Заполярном. По крайней мере, так всегда говорила Княжна.       Царапает снег, оставляя след от когтей, прежде, чем приземлится на торчащую из под снега скалу, останавливаясь аккурат позади отца; он и еще десять полярных сов, кои были без малого стажерами Дозора, высматривали в скалистой ледяной долине нечто, испускающее голубое сияние. Издалека его свет не так слепил, но стоило приблизится, как даже глаза цвета золота не могли справится с такой яркостью, хоть и северные совы выделялись своим умением видеть при дневном свете и охотится, пока палящее солнце роняет свои лучи с неба наземь. Кажется, это было названо Небесным шпилем.       — Прибыл, следуя вашему зову, Князь. — Кресцент кланяется, расправляя белые крылья в стороны. — Какие сегодня указания следует исполнить Ночному Дозору? — Выпрямляется, распушив грудку, где красуются черные пятнышки, сложенные в природный медальон.       — Сегодня вам следует облететь Залив Клыков и Ледник, — не повернув головы, Мун только пару раз моргнул, но по прежнему не отрывал взгляд от света Небесного шпиля. Голубое сияние отражалось от серебряной короны и стальных когтей, демонстрируя полное вооружение лидера Заполярных. Лишь холодный ветер трепал перья, слегка приподнимая и ероша, цепляя мелкие снежинки на тело полярной совы. — В последнее время к нам стали наведываться гости из Га'Хуула.       — Га'Хуул? — Тихо щебечет пернатый, отведя взгляд в сторону, на одного из стажеров, кои обеспокоенно переглядывался с остальным отрядом. — Тц. Не они ли подослали тех болотных сов? — Впрочем, в ответ получил лишь тишину, заставляющую только пожалеть о заданном вопросе. Ладно, он сам докопается до правды, к тому же, он наследник Князя, а следовательно никто не смеет ему отказать!       — Любой патруль, который будет замечен, следует незамедлительно уничтожить. — Холодный, будто сталь, голос, признать, заставил слегка вздрогнуть, прежде, чем коротко кивнуть и обратиться к своему отряду, покуда один из подчиненный уже преподнес его броню. — Нельзя, чтобы они похищали наших совят.       — Слушаюсь, мой Князь. — Когда с перевооружением было покончено, а к ним подлетели двое Королевских Дозорных, что были частью личной охраны отца, Кресцент лишь издал короткий кличь, извещающий о вылете и белым отрядом они ринулись вниз со скалы, направляясь в сторону Горького моря.       Ветряные потоки беспощадно трепали, кидали из стороны в сторону, намереваясь сбить с пути, а небесные огни полностью исчезли с поля зрения, оставляя ничего, кроме метели и нарастающего бурана. Уже у самых берегов пришлось подняться гораздо выше, ибо перья начали леденеть, что уж говорить о металлических когтях, которые покрылись морозным узором. Залив Клыков отличался своим бушующим нравом, когда высокие пенистые волны бились о скалы, будто желали выпрыгнуть и превратится в ледяные шипы, что росли по всему Прибрежью и становились объектом для отдыха тюленей. Тихие соседи, хоть и, признается, явно глупые, не такие благородные, как совы. Чего уж говорить о чайках, шутки и байки про которых занимают первенство обсуждения среди молодняка, но порицаются взрослыми, особенно на пиршествах. Кресценту же казалось, что любые шутки о чайках - это низость и показывает всё скудоумие интеллекта говорящего. Ни шутников, ни чаек он не любил. Хотя, кажется, некоторые из стажеров, летящих позади, явно этим промышляли - чувствовал нутром, - тихие усмешки добирались до его слуха, даже сквозь воющую вьюгу.       Громкий клич, когда полярная сова командует спускаться вниз, к леднику, пока отряд дисциплинированным клином пикирует к земле, пролетая под самым навесом изо льда, ныряя в длинную и широкую расщелину и оттуда еще ниже, пока не вылетают по другую стороны голубого льда, очутившись в Промерзлой Долине. Она располагалась не так далеко, почти рядом с местом рождения Хуула: острове посреди моря, скалистого и укрытого высокими деревьями. Единственными на всю округу, когда подобные растут лишь на границе Восточных скал и Далеко-Далеко. Северяне не любили деревья. Их раскачивал ветер, дупла были сырые и промерзлые, совсем не держали тепло, как это было в скалах или ледниках, чьи расщелины достаточно глубокие и прочные. Впрочем, именно этот остров мог служить убежищем для шпионов.       — Рысь, Медведица - по сторонам острова Хуула, — обращается к двум отрядам в составе трех полярников в каждом, когда те разлетаются в разные стороны, а еще четверо остаются с ним. — Звезда - через остров. — Слышит короткое: да!       Устремляются через верхушки сосен, когда пятеро дозорных цепляются черными когтями за ветви, стряхнув с тех снег, что тот с характерным "бух" рухнул вниз. Среди метели белые окрасы почти не разглядишь, отчего было небольшое преимущество, ежели враги действительно укрывались здесь. Абсолютный покой, если его можно назвать таковым. Суровость погоды стала колыбелью. Золотисто-голубые глаза будущего Князя рассматривали низины, пока двое стажеров аккурат перебирались с ветви на ветвь, оставаясь бесшумными среди свиста ветра. Их поиск не увенчался успехом, однако они смогли выловить небольшого кролика, что был разделен между членами отряда "Звезда", а после к ним присоединились "Рысь" и "Медведица", что так же получили по сочному кровавому кусочку из их трапезы. От некогда кролика остались лишь ошметки, а вот Ночной Дозор остался доволен, как нельзя кстати, чтобы продолжить их дальнейший облет. Лес Хуула был пуст, по крайней мере, на иноземных сов.       — Правый берег чист, мы обнаружили только стаю рогатых китов, — отчиталась старшая в отряде "Рысь", полярная сова Хагрра была достаточно дисциплинирована, как про себя отмечал Крес, поэтому она быстро поднялась с простого стажера до старшей, а с такими перспективами вскоре можно и в Королевский Дозор.       — Левый берег чист. — Коротко закончил доклад старший второго отряда. Мирроу не отличался красноречием, говорил коротко и по делу, хотя собеседник был из него неважный.       — Следующим делом мы полетим к Трезубцам. Они близко к границе с Хуулмером. — Это море было самым большим в королевствах, а потому было названо в честь прародителя всех сов, как и многие вещи в их пернатом мире. Признать, гахуулцам просто повезло, что их дерево носит самое благородное из названий, которому, по мнению будущего Князя, они мало соответствовали. Он мало видел Ночных Стражей, а уж тем паче жителей Южных земель, но сказания среди народа севера не могли лгать, чего уж говорить о его семье. Князь Мун и Княгиня Луа многое повидали за свои долгие годы. В любом случае, у Кресцента не возникало никакого желания хоть как-то перечить словам отца или матушки.       Встретив согласное молчание и пару кивков, отряд Дозора снова взмыл в небо, скрывшись среди вихреобразных потоков падающего снега.       Иногда казалось, что в Северном царстве нет никого, кроме полярных сов, пятнистых неясытей или венгерских филинов, кои бороздили небеса и рассекали крыльями воздух, но сейчас отряд пролетал непосредственно над белой медведицей и её двумя медвежатами, что впивались зубами в холодную тушку черно-белого кита, выброшенного на лед. Косатки были опасными существами, но уважаемыми, так как избавляли мир не только от надоедливых чаек-мокрогузков, так еще и иногда оставляли на поверхности воды останки тюленей или китов, чья жесткая туша иногда приманивала к себе тех же медведей или других птиц. Несмотря на порицание других королевств к, как любили выражаться, падали, полярники не брезговали иногда опробовать, что представляет из себя те самые хваленые киты с их мясом, но, увы, добраться до него было редкостью, оттого и считалось деликатесом.       Впрочем, белые громадины были не единственными гостями, которых можно было разглядеть в тишине ночи: буря недавно утихла, оставляя после себя лишь крупинки снежинок, что кружились в воздухе, позволяя разглядеть промерзлый ледяной берег на многие мили вокруг. Это сыграло на руку тем, чьему зрению можно было только позавидовать!       Противники намеревались скрыться среди темного Горького моря и укрыться в айсбергах-трезубцах, но явно не рассчитывали на такое быстро обнаружение!       И действительно, желали пролететь незамеченными, подгадали момент, внимательно осмотрели всё, однако ошиблись и оказались в ловушке полярных сов. Чуткий слух пепельной сипухи позволил предотвратить первую атаку, позволяя скомандовать кличь, когда воины кидаются в рассыпную, увиливая от стальных когтей полярных сов. Однако главной проблемой было количество, хоть на стороне Стражей были серые совы, что отличались исполинскими размерами, да и сам Король обладал сильным духом, но упрямство и неслыханная жестокость повергли в шок весь отряд Золотых Когтей.       Визги и птичий клич наполнил воздух, после чего брызнула первая кровь, когда стальные когти царапали перья и тела, кружась в смертельном танце над хищной пастью моря, покуда некоторые воины уже стали неотъемлемой его частью.       Король Нирн сплелся когтями с упрямым, но сильным юнцом, возглавлявшим отряд, покуда золотисто-голубые глаза блестели гневом под серебристой маской, а черные зрачки сузились, как и его собственные. Страху не было место, лишь инстинкты, которые говорили как действовать и быть, которые позволяли избегать смертельных ударов, но не избежать их полностью. Одно импульсивное движение, когда их бой перешел на ледник, покуда клекот боевых отрядов не смыкался на головой. Пепельная сипуха впивается клювом в чужое крыло, разрывая и пытаясь добраться глубже, параллельно лишая белизны перьев. Противник тоже оказывался не прост, неожиданным и резким движением оттолкнувшись когтями и буквально вырывая свое крыло из цепкого "капкана", параллельно железным орудием на лапах срывая маску, оставляя длинный шрам поперек левого глаза, частично задев и шею. Боль прокатилась по лицу, словно вулканический уголь прожигая кожу, когда морозный ветер мелкими осколками льда впивался прямиком в перья и белый лицевой диск. Уже не столь белый, скорее окрашенный алыми кровавыми пятнами, как и всё правое крыло его соперника.       — У тебя тюлений жир вместо мозгов, старик, ежели думаешь, коль можешь одолеть Заполярных! — Юнец распушился, казалось, становясь гораздо больше своего изначального роста. Только сейчас Король Га'Хуула смог заметить, что на оперении нет практически ни единого черного пятна. Неужто столь любезный королевский прием в прошлом году был лишь обманом? Ошибкой?       — Не мы похищаем птенцов из гнезд! — Внезапно с небес рухнула мохноногая совка, чье бурое оперение промерзло, отдавая синевой под светом почти полной луны. Она предстала подле пепельного Короля, пока остальной Дозор вернулся к своему командиру, а Стражи к своему.       — А кто говорил о похищении? Мы даем им кров и еду, чего не делают их родители. — Злостно проклекотал северянин, пока короткие дымки теплого пара вырывались у каждого из клювов. Кажется молодая совка была готова взорваться от возмущения, кипя от распирающей нутро злости, судя по обилию пара.       — У вас мыши вместо мозгов! — Один из стажеров Ночного Дозора только презрительно цокнул, пока багряная жидкость окрасила перья у его лап.       — Сдавайтесь, Стражи, вас меньше, вам некуда лететь. — Полярная сова только полоснул когтями по снегу, всем видом показывая, что в дальнейшем их южный отряд ждет тоже самое. Ничего, крмое смерти! Их не похоронят, как полагается, а кости даже не дойдут до их гнёзд!       — С чего ты взял, что победишь, если нас меньше? — Тихо шикнул Король Нирн, чем вызвал только больше гнева у молодой совы. Напряжение росло с каждой секундой, а тяжелое дыхание птиц только усугубляло ситуацию, когда адреналин играл в крови хлеще, чем в любых других обстоятельствах. Казалось, еще немного - один порыв ветра и они вцепятся друг другу в глотки, более не церемонясь и не исторгая ругательства из своего клюва хоть на кого-нибудь еще.       Завывание ветра вдруг прекратилось, а море улеглось, казалось, подверглось самому настоящему штилю, который заставляет вздрогнуть, втянув воздуха. Нутро болезненно сжалось, когда яркая вспышка на секунду ослепила всех присутствующих своим голубым сиянием. Все разом повернулись к источнику, коим являлись причудливые огни, чье сияние устремилось вверх вихревым узором, будто решая заполнить собой небосвод. Разверзлись, стали похожи на громадное северное сияние, прокатившееся над Северным Королевством, но сей свет был не только красив, но и опасен. Опасен! Об этом говорило всё: чутье, нутро, затаившаяся природа, которая мысленно посылала сигналы своим пернатым детям. Конец, это конец! Сознание яростно затрепетало, пока лапы бессильно примерзли ко льду, позволяя испытать самый настоящий леденящий жуас, впивающийся иголками во все тело, а не только желудок. Казалось, что айсберг задрожал под ними, готовый разверзнутся, но сила духа позволила сделать хоть шаг из этого оцепенения, стоило мысленным образам пронестись перед чернотой глаз. Каким бы оно не было, что бы оно из себя не представляло - оно не должно убить их. Стражей Га'Хуула, но в первую очередь обитателей Великого Древа, гле их ждала семья. Где их ждали родные.       Внезапно подмечает расселину, резким движением крыла пробуждая остальных от оцепенения, тех трех несчастных, что остались после их битвы: одна серая неясыть и двое филинов. Ныряет за ними следом, когда ледяная пещера оказывается достаточно глубокой, чтобы стать отличным убежищем. Он уже не видел, что стало с другими, ему была важна безопасность своих подчиненных в первую очередь и, о великий Глаукс! Пусть его надежды окажутся реальностью!

      Голубое сияние озарило всё. Пожрало собой поверхность, отражалось от воды и скользило лишь вперед, преодолевая черноту ночи и поглощая мелкие снежинки, кружащие в воздухе. Пожирало. Беспощадно убивало, пока в короткий миг не стихло, не оставив собой даже звука. Погрузило всё в секундный вакуум, прежде, чем погаснуть с характерным хлопком, как от удара грома.       Гром, что предвещал бегу для всего птичьего царства.