кошмар

      «До» для Вегаса — каждодневное метание в постели после очередного кошмара. Слёзы, опухшее лицо и красные глаза наутро, за которые отец, скорее всего, отчитает, даже не узнав о причине. Не узнает он и о том, что именно его Вегас видит почти каждую ночь в самых страшных проявлениях и ситуациях. А его осуждающие глаза мельтешат у Вегаса перед взором все оставшееся время после пробуждения.       Уснуть после такого у Вегаса не получается. Остается лишь сидеть в холодной кровати до самого рассвета, готовя себя к новым испытаниям. ****       Морщинистая рука с фамильным кольцом, появившаяся из тьмы, крепко сжимает пистолет, щелкает затвором. Выстрел.       Подрагивающие ноги совсем не слушаются, подкашиваются в коленях, и Вегас оседает на пол. Глаза напротив как всегда осуждают. Отец, кажется, совсем не замечает сквозного отверстия в своей голове. Алая капля плавно стекает по его скуле, и Вегас неотрывно за ней следит. В общей атмосфере мрака, где есть только они, твердый голос произносит с типичным презрением: — Ты неудачник. Совсем как твоя мать. — Я жалею, что ты и Макао мои сыновья. — Ты опять всё испортил. Испортил. Испортил. Испортил.       Последние слова отражаются от темноты, отскакивают, словно эхо, застилают сознание так, что Вегас не сразу слышит выразительный хлопок, которым оказывается его собственный вскрик. Отец рывком бросается к нему и хватает за горло. Сдавливает так сильно, что в глазах начинает мерцать. — Папа?..       Собственное звучание больше похоже на писк. Вегас пытается закричать. Громко и надрывно, но горло связывает спазм; он слабо сопротивляется, пытаясь ухватиться за крепкие руки, отвести от себя хоть на мгновение, чтобы получить возможность вдохнуть. — Вегас! Знакомый голос, но не отцовский, зовет его где-то сзади. Такой мягкий и родной. Вегас не знает, кому он принадлежит, но чувствует непреодолимое желание последовать за ним. Вцепляется в руки на своей шее, скребет их ногтями, пытаясь оторвать от себя. — Вегас!       Вегас с силой отталкивает отца и бросается назад, во тьму. Туда, откуда исходит зов, которому Вегас доверяет.       Свой сдавленный хрип, переходящий в истошный крик, Вегас слышит так четко, что кажется, словно кричит вовсе не он. Ненавистное лицо отца растворяется где-то в темноте его спальни. Вегаса потряхивает, взгляд не может обрести ясность. Кошмар. Просто кошмар.       Однако, его по прежнему что-то удерживает. Сердце пропускает удар. Отец пришел за ним?.. Пришел, чтобы снова доказать, какое он ничтожество?.. Он достанет меня даже с того света.       Вегас сглатывает ком и издает хрип, пытается выпутаться из мягкого одеяла, однако по прежнему остается на месте. На языке оседает чувство страха, когда в ответ на все попытки выбраться его стискивают все сильнее. Осмелившись бросить взгляд на удерживающие его руки, Вегас не обнаруживает кольца. Точнее, обнаруживает, но другое. Поменьше, аккуратное и такое знакомое.       Вегас хмурится, плечи перестают трястись, сознание пытается найти ответ на единственный вопрос: откуда у отца обручальное кольцо Пита? Пит?..       Осознание происходящего медленно приходит, когда Вегас поворачивает голову и натыкается на темную макушку. Пит крепко обнимает его, сжимает ладонями спину, опаляет дыханием шею. Только сейчас, сквозь шум в ушах, до Вегаса доходят обрывки слов, и он понимает, что Пит все это время звал его. — …Вегас? Вегас, ты как?.. Ты слышишь меня?.. Ответь, пожалуйста.       Вегас выдыхает. Пит зажигает ночник, и в золотистом свете Вегас видит блеск в его глазах. Пит быстро смахивает свои слезы и прижимается к боку мужчины, укладывает голову ему на плечо. Вегас пытается сосредоточить взгляд на лице сидящего рядом, машинально цепляется за свой вид в зеркале на прикроватной тумбочке, слегка ужасается. Мокрая челка торчит в разные стороны, весь заплаканный и вспотевший, в соплях и слезах, губы подрагивают.       Вегас трет покрасневшие глаза, испытанный во сне ужас медленно сходит на нет, когда Пит начинает водить по его лицу ладонями, растирая слезы. — Все хорошо. Я здесь, с тобой. Не бойся.       Выражение лица Пита мягкое и обеспокоенное. Это самое комфортное, что Вегас когда-либо видел. Он окончательно расслабляется, когда снова чувствует уютные объятия.       Кошмар растворяется где-то в темном углу их общей спальни, а Пит прижимает его к себе так, словно защищает. От ужасных сновидений, от отца, от всего мира. — Что приснилось? Не говори, если не хочешь.       Вегас качает головой: — Отец. Прости, напугал тебя? — Напугал. Сильно. — Пит кивает головой, маленькими пальчиками перебирает пояс шелковой ночнушки Вегаса. — Я проснулся, когда ты закричал. Ты словно в трансе был. Не мог вдохнуть нормально. Я так испугался.       Последние слова Пит произносит совсем тихо, утыкаясь теплым носом в чужую шею. У Вегаса покалывает где-то в районе сердца. — Прости. До смерти отца часто такие сны снились, после как-то прекратились. И сейчас вот, снова. — Ничего. Я рад, что ты откликнулся на мой голос.       Пит натягивает на Вегаса сбитое одеяло и переплетает их пальцы. Вегасу сложно контролировать себя, когда Пит такой: когда он беспокоится, когда он заботится. О нем. О Вегасе, черт возьми. Глаза начинает пощипывать, с Питом Вегас становится слишком сентиментальным. Но ему не стыдно.       Он разглядывает мужа, который выглядит бодрым. Вегасу в голову приходит идея, он тянется к телефону, чтобы узнать время. Убедившись, что им вставать примерно через два часа, нарушает сладкую тишину: — Эй, Пит? — М? — Ты выспался? Или хочешь продолжить спать?       Пит задумчиво хмурит брови, высказывает свое желание не засыпать, прежде уточняет, выспался ли сам Вегас. Последний лишь улыбается ему: — Я выспался. Может, спустимся на кухню и приготовим твою любимую лапшу?       Вегас знает, как осчастливить своего мужа. Пит улыбается ему, на щеках появляются ямочки, становится так тепло. Он утвердительно кивает и соскакивает с кровати. Словно маленький ребенок, кружит по комнате, обходит постель и берет Вегаса за руку. Они вместе тихо крадутся по дому, погруженному в утреннюю дрему. Петляют по коридорам в сторону кухни, всю дорогу не расцепляют руки.       Готовят вместе: Пит любит контролировать процесс, поправлять Вегаса, если тот что-то делает не так. Он максимально привередлив к подобной еде. Вегас, хоть и не понимает, как вообще возможно такое есть, ничего не говорит. Делает все так, как Пит ему объясняет.       Пит причмокивает лапшой, ест неряшливо и быстро, как и всегда. Вегас молча любуется им, аккуратно вытирает лицо своего мужа салфеткой, пока тот пытается что-то рассказывать и есть одновременно. Вегас не перебивает, лишь смотрит на Пита самым нежным взглядом, которым, кажется, он способен смотреть лишь на него. — Я люблю тебя.       Вегас считает правильным сказать это сейчас. Он хочет поблагодарить Пита за то, что тот вытащил его из кошмара. И речь идет не только о недавнем сне. Пит в очередной раз одаривает его одной из своих самых очаровательных улыбок. — Я тоже тебя люблю, тупица Вегас! Ты лапшу переварил…       Вегас «после» — спит спокойно в крепких объятиях. Объятия Пита для него — барьер от кошмаров и всего остального мира. Вегас уверен: вдвоем они справятся со всем. И со страшными снами, и с проблемами в реальной жизни, и с переваренной лапшой.