Дело "1989"

      Это был необычайно дождливый день 7 июня 2006 года. Каждое лето в здешних краях представляло собой русскую рулетку, правда такую, где 5 камор в барабане из 6 были заряжены обильными осадками и нестабильной температурой. Бурная городская жизнь почти не оставляла времени остановиться и посетовать на подобные капризы природы. Но в этот год она зверствовала как-то по-особенному, более рьяно, будто бы здесь на время оказались тропики, а не вполне умеренные российские широты. И некоторых, а точнее, даже очень многих жителей волновала такая политика «небесной канцелярии».       — Хоть бы дорогу к деревне опять не размыло, — проговорил Дмитрич, докуривая сигарету у открытого окна. То окно принадлежало маленькому одноэтажному зданию, расположенному аккурат между аптекой и мастерской по ремонту часов. На входной двери висела табличка с названием: «Детективное агентство «Ястреб». Хотя снаружи и смотрится иначе, внутри было довольно-таки просторно. Несмотря на то, что существенную часть комнаты занимал письменный стол, заваленный разными отчетами, таблицами и прочими безусловно важными бумагами, в ней нашлось место для трех кресел с темно-красной обивкой, книжного шкафа и даже небольшой кладовки, куда складывалось все то, что приносилось когда-то на работу, а вот уносить было, откровенно говоря, – лень. В общем, уюта хватало даже для того, чтобы разок-другой переночевать.       Владельцем этого места и был Дмитрич – 50-летний отставной капитан милиции, уставший от тягот государственной службы, но не утративший интерес к сыскному делу. Скопив достаточно средств, он открыл агентство, а благодаря множеству различных знакомых, первые клиенты пришли довольно быстро.       Однако со временем стало появляться все больше таких же общительных, но куда более предприимчивых граждан, желавших занять пока еще не слишком переполненную нишу. Конкуренция росла, чего нельзя было сказать о финансовых возможностях Дмитрия Михайловича Терехова (а именно так звучит его полное имя). Все пришло к тому, что за 2 месяца в агентство обратился всего один человек, да и тот был, по-видимому, не вполне в своем уме — просил найти его жену, которую сам же и похоронил буквально полгода назад, но клятвенно утверждал, что где-то видел её живой. Но Дмитрий Михайлович не отчаивался и приезжал на работу каждый день ровно к 10 часам утра. Ожидая клиентов, он читал принесённые из дома книги и пытался постичь азы английского языка, и кроме того, трудился он тут не один, а с напарником, который в первый же день знакомства и стал звать его Дмитричем. Не то чтобы Дмитрия Михайловича это раздражало, все зависело от настроения, а сегодня оно было довольно скверным. Казалось, что вся эта кутерьма на улице не сулит ничего хорошего.       От нехороших мыслей Дмитрича отвлек внезапный звук открывшейся двери. В комнату вошел человек лет тридцати, одетый в рубашку-поло, темные джинсы и кроссовки, покрытые изрядным слоем пыли. Он был высокий, крепкого телосложения, с густыми каштановыми волосами, с которых обильно капала вода, и серыми глазами, которые, несмотря на общий усталый вид, блестели. Звали его Артур Самарин, и он являлся вторым и последним детективом в «Ястребе», куда устроился три года назад, чем обрадовал тогда еще чуть более многочисленный коллектив.       — Здоров, Артур, как добрался? — сказал Дмитрич, закрывая окно.       — Бывали поездки и получше. На трассе от Рукава и до въезда в город все перекрыто, ветер повалил две березы, и говорят, вода в реке начинает подниматься. Будет хорошо, если сегодня вечером не придется уплывать отсюда на лодке. — ответил детектив, завалился в кресло и вытянул ноги.       — Ну, что же, как минимум весла у нас уже есть, — усмехнулся Дмитрич и сел напротив Артура. — Ты же помнишь, как они тут оказались?       — Ага, попробуй того рыбака забудь. Самый настойчивый клиент на моей памяти, настойчивый и чудной. Как он там сказал: «С этими веслами вам удача будет и на стремнине, и по жизни»?       — Да, а потом перекрестился и поклонился. И коли все так, как он сказал, то пойду я вечером этими веслами помашу на улице, авось повезет и этот проклятый ливень поутихнет. И будто бы в насмешку, за окном раздался мощный раскат грома.        За такой нехитрой беседой, плавно перетекшей в партию в шахматы, детективы провели около часа, и как вдруг, произошло то, из-за чего Дмитрич даже слегка вздрогнул, — стук в дверь. Казалось бы, что в этом звуке необычного? Всего лишь пара ударов костяшками пальцев с интервалом в четверть секунды. Но когда живешь один, или, как наши герои, настолько от него отвыкаешь, стук может вызвать беспокойство, даже тревогу. Ведь мало кто захочет по своей воле в такую погоду куда-либо выбираться. Спустя мгновение, в комнату вошла женщина средних лет в круглых очках, бежевой блузке и с красным зонтом, который она складывала на ходу. В глаза сразу бросались её растрепанные волосы и изрядно помятая одежда, что могло свидетельствовать о срочности того дела, с которым она сюда пришла.        — Добрый день, вы не заняты? — произнесла женщина, медленно переводя дыхание.       — Здравствуйте, присаживайтесь, — ответил Дмитрич, поднявшись, и жестом указал на свободное кресло. — Я принесу вам воды.       Женщина взяла предложенный стакан и сделала несколько глотков, после чего к ней обратился Артур:       — Итак, пожалуйста, представьтесь и скажите, что произошло?       — Меня зовут Мария Молотова. Я прошу вас помочь в поисках моего пропавшего сына Александра. Прошло уже две недели с тех пор, когда мы с ним в последний раз виделись. Он говорил, что собирается поехать к какому-то заброшенному пионерскому лагерю. Обещал написать, как только доберется до места, но никаких сообщений или звонков так и не было. Я забеспокоилась не сразу, подумала, что возникли проблемы со связью из-за местности. Да, и к тому же, Саша и раньше так спонтанно уезжал. Сорвется с места, а мне потом волнуйся. Но так надолго — никогда. — Мария замолчала и еще несколько раз тяжело вздохнула, чуть не плача.       — А ваш сын сказал, зачем отправился в лагерь? — задал вопрос Артур, подавшись в кресле немного вперед.       — Нет. При любых моих вопросах он менял тему. Я бы и не узнала о его планах, если бы случайно не подслушала разговор по телефону. Но я подозреваю, что это может быть связано с увлечением Саши историей робототехники. Он часто приносил домой старые книги, еще советского времени, подолгу зачитывался ими, не обращая ни на кого внимания. И вполне мог найти в них информацию о каких-то необычных местах.        — Вы замечали какие-либо изменения в его поведении в последнее время? — теперь спросил уже Дмитрич.       Мария медлила с ответом и крепко сжала ручки небольшой сумки, стоящей у неё на коленях. Детективы заметили, что её руки мелко дрожат.       — Не волнуйтесь, можете все нам рассказать, — успокоил её Артур. — Вы что-то заметили, что-то странное, ведь так?       Она быстро взглянула на собеседников и поправила немного съехавшие очки.       — За месяц до исчезновения Саша рассказал мне, что ему стали сниться кошмары, каждую ночь один и тот же сон, в котором мой сын бежал куда-то по неровной дороге, вокруг не было ничего, кроме темноты, и из раза в раз эта дорога обрывалась у массивных железных ворот, а по бокам стояли статуи детей в пионерской форме. Поначалу я не восприняла его слова всерьез, навязчивые сны встречаются довольно часто, и казалось, что это всего лишь следствие переутомления от учёбы и бурной фантазии. Но было видно, что Сашу это действительно пугало, после того разговора он будто замкнулся в себе, и все больше времени проводил, запершись в своей комнате. И еще кое-что… — тут Мария осеклась. — Все, что я скажу, останется в тайне, я права?       — Не сомневайтесь, — подтвердил Артур. — Пожалуйста, продолжайте.       — Понимаете… — заговорила Мария неуверенно. — Александр мне не родной сын. Он попал в приют, откуда мы с мужем его взяли, после почти полной потери памяти, из воспоминаний осталось только имя. Врачи не смогли объяснить, что же послужило этому причиной, никаких физических или психических травм у него не выявили. И вот, мне кажется, что все произошедшее, все сны и исчезновение может быть частью утраченного прошлого, правда, не знаю, как.       — То есть, вы думаете, что Александра могла настолько поглотить эта идея существования некоего пионерского лагеря? Настолько, что он мог поехать этот лагерь искать и там пропасть? — спросил Дмитрич несколько скептическим тоном. Марию сказанное немного смутило.       — Понимаю, что это может звучать бредово, я не все сообщала даже милиции, боялась, что никак не отреагируют на заявление. Но мой сын не сумасшедший, — последнее предложение Мария произнесла тише обычного.       В комнате на несколько минут воцарилось молчание. Артур, закрыв глаза, обдумывал все сказанное ранее. Дмитрич в очередной раз закурил. Мария же смотрела куда-то себе под ноги, ожидая того, что ей ответят. Первым тишину нарушил Артур:       — Мы займемся вашим делом, сделаем, так сказать, все возможное. Согласен, Дмитрич?       — Согласен, согласен, — ответил детектив без особого энтузиазма в голосе.       — Огромное вам спасибо, — Мария просияла и вскочила с кресла так быстро, что опрокинула стоящий на столе стакан и чашку, благо те были уже пусты.       Женщина уже было направилась к выходу, как её окликнул Дмитрич:        — Постойте, напишите свое полное имя, номер телефона и адрес проживания, — он протянул ей разлинованный бланк и ручку. — Мы с вами еще свяжемся.       После соблюдения этой необходимой формальности Мария ушла.       Дмитрич рухнул в кресло, поднес пальцы к вискам, какое-то время массировал их, а после чего воскликнул:       — Да что же это, мать вашу! Уже в пятый раз за год к нам сюда приходит человек с какими-то абсолютно неадекватными историями. Я уже думал, тот случай с мужиком, у которого машину «черти» угнали был верхом абсурда. А теперь, на тебе — бермудский пионерский лагерь, замечательно. Мы что, охотники за привидениями? Экстрасенсы? Сталкеры?       — Да брось, дружище, — попытался унять его Артур. — Давно уже никакого дела не было, а на безрыбье, как говорится, и такое сойдет.       Артур старался не очень подавать виду, но его почему-то ни на шутку заинтересовала сегодняшняя история. Ему казалось, что она будто из фильма или книги, а не из истории болезни психически больного. Чувствовалось нечто отличное от всего того, что вызывало в коллеге столь сильное негодование.       — И только поэтому я и согласился, — проговорил Дмитрич уже сдержаннее. — Но мне кажется, скоро я сам поеду головой.       — Не поедешь. Остановим и залатаем, — сказал Артур, улыбнувшись краем губ. — И смотри-ка, — он указал на окно. — Дождь наконец закончился.