Вы получили новое сообщение

Кокичи не волнуется. Повторяю, Кокичи Ома совершенно точно не волнуется. У него не потеют ладони, не трясутся коленки и он смотрит прямо в глаза Шуичи, не сглатывая накопившийся ком слюны в горле. — Шумай, я гей! — секундная пауза, глубокий вдох. — И это… не ложь. А ещё ты мне нравишься. Даже приглушённая музыка из здания с антикафе не могла разбавить ту тишину, что набатом давила на чувствительные уши. Шуичи молчал, Кокичи закусил губу, думая, нужно ли сказать что-нибудь ещё. Миода на заднем плане проорала строчку из текста своей новой песни, вызывая новую волну то ли восхищения, то ли негодования от публики, которая выпила столько, что сама не понимала, нравится ли им текст или это алкогольный рвотный позыв. Сайхара открывает рот для ответа словно в замедленной съёмке, а Ома хочет оглохнуть на эти несколько секунд. Надо было всё же пойти в аквапарк и написать на мяче для морских котиков «Го встречаться, я создал». Неделю назад. — Я так ахуела, что напугала своим криком Каэде, — говорит Миу, присаживаясь за стол напротив Кокичи. Её взгляд был расфокусирован, а руки чуть подрагивали то ли от приступа адреналина, то ли из-за недосыпа. — Я за кофе, а ты пока подумай дважды, прежде чем начать мне врать в такой ситуации. Кокичи пожал плечами, разблокировав телефон. Взгляд сразу же упал на диалог с Шуичи, где тот предупредил, что на обеде заглянет в библиотеку. Таким удачным случаем грех не воспользоваться, потому что, кажется, после того дня совместных посиделок они почти не отлипали от друг друга, встречаясь на каждом перерыве. Та самая троица пыталась убого пошутить на тему подстилки, но быстро заткнулась, стоило Оме начать сравнивать их с многоразовыми прокладками. Им не повезло с самого начала, потому что великому лжецу не пристало скупиться на темы оскорблений. Тот Д периодически сверкал своими глазами и хрустел пальцами, но сдерживался. И правильно делал, потому что Кокичи так и не выложил перцовый баллончик. — Итак, великая я вернулась, — говорит Миу, держа в руках два стаканчика с кофе. — Тебе со сливками и сахаром, а то опять выльешь мне всё на голову. — Зато ты быстро запомнила, что я не могу пить эту чёрную бурду в чистом виде, — Ома пожимает плечами, беря стаканчик в руки. Наверное, не стоило поступать так категорично, но в тот день он был уставший, голодный и злой. — И я, между прочим, помог со стиркой. — Надо было бросить тебя в канаве, — говорит та, делая глоток из своего стаканчика. Миу пила абсолютно чёрный, без добавок и примесей. Говорила, что предпочитает кофейную смесь «Милано»*, хотя по факту разбиралась в этом также, как и в упаковке чемодана. — Но мы отвлеклись. Тему начала не я, поэтому объясняйся. Ома тяжело вздохнул, делая глоток всё ещё горячего кофе. Перед глазами проносились события последних четырёх дней, где его жизнь переворачивалась с ног на голову и танцевала брейк-данс, насмехаясь над чувствами бедного парня. А потом Шуичи, много Шуичи, шуток, его нежного голоса, какой-то безмолвной поддержки его лжи и наглое вторжение в личное пространство. Сайхара был так прост и настолько же сложен одновременно, что кружилась голова. — Кажется, мне нравится Шуичи, — начал Кокичи, всё ещё с некоторым усилием выдавливая из себя каждое слово. — То есть, да, мы знакомы не так давно, у нас был всего один совместный просмотр моего любимого мультфильма (ты мне его уже год торчишь, кстати), пару неловких сцен, без откровенных разговоров. Но… аргх, это так глупо! Мне кажется, что он полностью понимает меня, выслушивает с абсолютно спокойным лицом про все злодеяния моей организации, с ним очень уютно и не одиноко, а ещё это его милое помешательство на Шерлоке… Кокичи схватился за голову и сделал глубокий вдох. Миу всё это время не спускала глаз с бледного лица, изредка делая глотки, пока кофе безбожно не остыл. — А мне так мало его. Я сидел в комнате один, мне как всегда стало скучно, а я вместо нытья в твоей берлоге сидел и ждал возвращения Шуичи. Ещё было пару случаев, м-м-м, когда я так сильно хотел нарисовать его именно в этот момент. У меня уже есть что-то вроде полноценки и несколько скетчей, а это попахивает нездоровым помешательством. — Примерно также, как твои рисунки того чувака из рекламы? — Эй! Я загуглил, он без монтажа так кривлялся. Очень странный персонаж, но самое то под японские рекламы, — хмыкает Ома, полностью развалившись на столе. — Я думаю признаться. — То есть вот так просто? А как же пройти три твоих хвалёных стадии доверия, какой-нибудь только что выдуманный краш-тест… Я тут с кем разговариваю! Миу ударила по руке Кокичи, который посмеивался, переписываясь, очевидно, с Шуичи. — Ты безнадёжен. Оба тяжело вздыхают, делая глоток своих напитков, которые в последнее время бодрят только эффектом плацебо. После того весёлого вечера староста внезапно разослала материалы для подготовки к сегодняшним парам, поэтому поспать не удалось никому: ни Шуичи, который, будучи прилежным учеником, начал делать домашнее задание, ни Кокичи, которого достаточно быстро осадили на его планы по изучению оригами для дошкольников. А жаль, те тётки своими кривляниями и странными улыбочками в совокупности делали лучшие ужастики. — Я бы не обращался к тебе за советом, предпочитая форумы для подростков, но у тебя опыта больше, чем ноль, поэтому я сначала посоветуюсь, а потом пойду на форумы, — Ома даже не скрывал усмешку. — Это невероятно, но мне даже не обидно, пикапер из меня реально такой себе, — Миу сложила руки в замок, потягиваясь. — Перед тем как придумывать наиболее грандиозный план, у меня всё же остался вопрос: ты не собираешься, типа, влюблять в себя Шуичи? Признание может обернуться переездом и твоими визгами, а я терпеть это не могу. Лучше разрисовывай всё вокруг и кради трусы неугодных, но только не нытьё. В прошлый раз моя машина сломалась, потому что там застряли твои сопли. — А, это. Я их после специально туда засунул, подумал что у тебя мусорка новая, ни-ши-ши, — Кокичи хотел сказать что-нибудь ещё, но весь вид Миу говорил о том, что лучше не стоит. — Я итак каждую нашу встречу подключаю максимум обаяния, а оголять что-то перед ним будет похоже на демонстрацию человеческого скелета, чем попытку соблазнения. И-и-и мне не нравится дурацкое ощущение недосказанности, что я должен что-то там скрывать и трястись над своей лихорадкой, как девочка-подросток из любого сериала от Дисней. Кстати, я недавно посмотрел что-то там про волшебников и… — Ближе к делу. — Я хочу признаться, потому что мне вот эти мысленные вопросы в голове нахуй не сдались, соблазнять мне нечем (я НЕ буду приносить ему кофе каждое утро как одна из тех самых секретарш), поэтому будем импровизировать, но надо сделать красиво, — наконец, Кокичи заканчивает свою мысль. И пока Миу в своей голове складывала дважды два, тот достаточно нервно постукивал пальцем по столу. Ещё и Шуичи написал, что они не встретятся до самого вечера. — Придётся подключить Каэде. Отстой.

***

prettyliar: привет привет ヽ(´▽｀)/ prettyliar: если вы не решили по поводу вечеринки, то у меня есть идея guitarpro: вау бро привет guitarpro: вчера мы дошли до турнира по гольфу и эта идея показалась всем наилучшей guitarpro: мы в дерьме короче (×_×;) prettyliar: я тут погуглил и нашёл антикафе prettyliar: просторно как внутри, так и снаружи, не так далеко от центра, всем перебравшим можно вызвать такси prettyliar: есть мини-сцена, бар, настолки prettyliar: вполне можно договориться на ораву перваков prettyliar: назначить пару мамочек-наседок и дело в шляпе guitarpro: как долго ты гуглил мерзавец (｀∀´) guitarpro: мы тоже одно время рассматривали антикафе но они все мелкие были(((( guitarpro: чисто комната раз комната два и стойка регистрации guitarpro: а тут типа… круть!!!! guitarpro: щас дам нагетсу заценить а то он у нас как главная мамочка перваков guitarpro: и подозрительный слишком guitarpro: вот такой （；´д｀）ゞ guitarpro: у меня почему то пропали все стикеры а я так их коллекционировала guitarpro: я расстроена не буду больше их использовать prettyliar: *стикер мультяшного кота, у которого закружилась голова* guitarpro: БЛИН ЭТОТ ТОРД ТАКОЙ МИЛЫЙ ЩАС СКАЧАЮ Дальнейший диалог состоял из спама стикерами и проклятиями со стороны Ибуки, которая в кратчайшие сроки вернула и приумножила коллекцию. — Извините за ожидание, — Кокичи отложил телефон в сторону, переводя взгляд на Миу и Каэде. — Ибуки согласилась. — Ты точно не сказал ей, что это «по знакомству», «через друга» или «у меня есть связи»? — Каэде отреагировала моментально. — Не хочу, чтобы люди подумали обо мне что-то не то. — Детка, забей на этих задротов! — Ирума, как хорошая и любящая девушка, собиралась выплеснуть тонну отвратительной поддержки и милоты, но Каэде остановила её, положив свою ладонь на руку Миу. — Не в первый год обучения, — Акамацу подмигнула. — Потом я бы даже не отказалась от статуса «Таинственная второгодка со связями». — Во-о-от оно как. А у тебя связи то есть, помимо того работника? — Ома скучающе размешал сахар в кружке с кофе. Снова кофе. У Миу какая-то паранойя на Панту или как? — Я считаю, слухам надо соответствовать. Каэде молча кладёт на стол маленькую записную книгу, предлагая взглянуть. Для приличия Кокичи пробегается взглядом по содержимому и давится воздухом. — Укротитель змей? Кому, чёрт возьми, может понадобиться укротитель змей? — Мы познакомились на кружке по вязанию, — Каэде сделала глоток из своей кружки (в ней находился отвратный зелёный чай, и один взгляд туда сворачивал Кокичи язык с последующим желанием вырвать его) и начала невозмутимо загибать пальцы. — С мастером педикюра встретились случайно, когда я подрабатывала официанткой, с звукарём тоже там, массажист просто хорошей оказалась, поэтому дала свой номер и обещала сделать скидку, библиотекарь ведёт читательский кружок, куда я заглядываю периодически, у нас договорённость на более долгий срок сдачи книги. А дальше… — Проще сказать, с кем ты не знакома, детка, — Миу слишком слащаво треплет Акамацу за щёки и целует её в нос, пока Ома показательно морщится. Но, окей, что-то милое и душераздирающе трогательное в этом было. — И каково это… встречаться с кем-то? — и тут великий лжец поймал себя на мысли, что испытывает странное желание повторить этот странный жест привязанности с Шуичи. Увидеть его лицо в своих ладонях, смущённое и растерянное, а ещё как он будет мило морщиться после поцелуя. — Мне это для исследования. — И собрались мы здесь тоже ради твоего бреда, а не потому что ты течёшь как последняя сука при виде своего Шуичи, — передразнивает его Ирума, чувствуя некоторое превосходство. Впервые за всё время их общения и странной дружбы. Также это был один из тех редких моментов, когда Кокичи было нечего ответить, потому что начинать строить из себя цундере было поздно, а признаваться в некоторых желаниях стыдно. — Что именно тебя интересует, Кокичи? — спасибо, Каэде. — Я бы не сказала, что жизнь меняется как-то кардинально: у меня те же увлечения, те же походы в кружках, любовь к пианино. Но с появлением Миу я могу без сожалений пропустить несколько занятий, потому что просто провести с ней время для меня ценнее. Эмоционально я стала нестабильней, но это даже приятно, потому что другой человек испытывает то же самое. Хм-м… как бы выразиться точнее? Мы дополняем друг друга? Миу, у тебя есть такое ощущение? — Одна твоя улыбка уже делает меня счастливой, но я бы скорее сравнила это с двумя запчастями, которые выглядят как абсолютно несовместимое дерьмо, но благодаря их связи машина может работать, — Кокичи анализировал услышанное и, одновременно с этим, думал, что его засасывает в очередную корейскую дораму. — Короче, помнишь хлопья? По ощущениям это, блять, действительно не может надоесть. А по сравнению с отношениями на расстоянии то, что происходит сейчас, сносит башку нахрен. — Оказывается, Миу так мило храпит во сне, — хихикает Акамацу, подмигивая Оме. Плюс очко доверия в пользу Каэде (где Миу вообще нарыла этот форум?). — Очень многое начинаешь подмечать в партнёре: жесты, мимику, тон голоса. Некоторые привычки неосознанно переходят к тебе, некоторые перенимает твой партнёр. — Каэде тоже теперь храпит по ночам? Ни за что не буду спать в одной комнате с вами, у меня голова лопнет! «Бум» и нет меня! — Кокичи схватился за упомянутую голову и начал вертеться из стороны в сторону. — Я не готов умирать, у меня дедлайн на носу! У-а-а, вы таки-и-ие жестокие… — Началось… — Миу покрутила пальцем у виска. — Терпеть его не могу в такие моменты. — А мне кажется это милым, — Каэде пожала плечами. — Че? — сказали в один голос Миу и Кокичи, который так и не убрал руки с головы, но давить слёзы перестал. — Это в общих чертах, но, может, тебя интересует какой-то конкретный момент? Просто ты так и не успел ответить на мой вопрос, а меня куда-то унесло… — Каэде сложила руки в извиняющемся жесте, пока Ома пытался восстановить хронологическую цепочку. Стыдно признавать, но он и правда увлёкся, слушая Каэде и редкие подвывания Миу. Вопросы, кто сверху, отпали. — Хм-м-м, ну даже не зна-а-аю, — Ома потёр подбородок, изображая глубокую задумчивость. Ирума фыркнула на это. — Может, появились какие-то странные наклонности? Ещё вчера вы делали так, а сегодня уже вот так? — Ну… стыдно признавать, — Акамацу отвела взгляд, — но меня потянуло на Чайковского. Постоянно только его и играю. Пока Миу не осознавала корень проблемы, Кокичи не выдержал и засмеялся на всю комнату. Каэде подключилась к нему через какое-то время, хоть и была несколько смущена своим признанием. — А почему не Моцарт? Я являюсь главным шиппером его с Сальери, — и, немного подумав, он добавил: — Первый после Пушкина, разумеется. — О, я тоже читала тот фанфик. Кокичи с Каэде поймали одну волну, пока бедная Миу пыталась понять кто все эти люди. Получалось с переменным успехом, но когда речь зашла про глухого Бетховена и слепого Баха та абсолютно отключилась от повествования. Внезапным спасением стал телефон: даже если это всего лишь оповещение о том, что её виртуальная рыбка сдохла, Ируме нужно перевести дух. Ей написал Шуичи. Интересненько. WatsonsTrueFriend: Прости, что пишу тебе так внезапно. WatsonsTrueFriend: Я уже отправил сообщение Каэде, но хочу предупредить и тебя. WatsonsTrueFriend: Я собираюсь в ближайшее время признаться Кокичи. WatsonsTrueFriend: Стыдно это признавать, но меня притягивает к нему всё больше и… WatsonsTrueFriend: Это сложно. WatsonsTrueFriend: Чувствую себя глупо. sciencebitch: Ой-ой-ой sciencebitch: А ты посмелел sciencebitch: Каэде больше не нужно менять за тобой подгузники, как жаль( WatsonsTrueFriend: Как знал, что не стоило тебе писать. sciencebitch: Эй-эй!!! sciencebitch: Ты сделал всё правильно, потому что великая я могу подкинуть тебе идейку sciencebitch: Третьекурсники устраивают для нас вечеринку в следующую пятницу в антикафе sciencebitch: Отведёшь его в укромное место, когда все уже прилично набухаются sciencebitch: Этот придурок кроме своей панты больше ничего и не пьёт, поэтому никто не обратит внимания, а мелкий будет вполне себе трезв sciencebitch: Там и признаешься sciencebitch: С тебя один поклон мне в ноги WatsonsTrueFriend: Я не буду спрашивать откуда ты это узнала. WatsonsTrueFriend: И в ноги кланяться тоже не буду. WatsonsTrueFriend: Но спасибо, правда. WatsonsTrueFriend: Хоть я и не люблю все эти шумные тусовки, но вряд ли найду более подходящую ситуацию. — Эй, тупая шлюха, чему так радуешься? Скидки в секс-шопе? — Кокичи почему-то не может позволить себе вставить какую-либо колкость про секс втроём или очередные беспорядочные связи при Каэде. — Мне аж поплохело. — Так иди и выпей таблетку, уродец, — Ирума молча передала телефон в руки Акамацу. — Я тебе всё устроила, поэтому будешь должен. — А? Че ты мне там можешь устроить с таким крошечным мозгом? — Ва-а-а! Кокичи, она всё устроила! Моя девушка такая молодец! — Каэде на эмоциях обняла Миу, пока та продолжала корчить из себя героя. Кокичи смотрел на эту замечательную сцену со знаками вопроса в глазах, но девушки так увлеклись, продолжая перешёптываться друг с другом, что у него не осталось другого выбора, кроме как занять себя какой-нибудь мозговыжигающей игрой и ждать, когда те нарадуются друг другом. И только он открыл какой-то кликер про героев из фентези, как Миу крикнула: — Мы подберём самый, чёрт возьми, сексуальный костюм для Кокичи, чтоб Шуичи позорно спустил штаны от одного только вида! Улыбку пришлось скрыть за экраном мобильного.

***

У Кокичи скопилось приличное количество домашки и начатых эскизов, поэтому он, скребя сердцем, отложил в сторону просмотр летсплея по второму «Infamous» и разложился на кровати с карандашами. Масло тот не переносил категорически, поэтому оставит работу с ним на позднюю ночь, когда процесс поглотит его настолько сильно, что ему будет уже всё равно кого, чего и куда рисовать. Шуичи печатал что-то в ноутбуке, периодически кусая губы. Было невероятно сложно сосредоточиться, руки так и тянулись нарисовать вместо референса птицы кое-кого другого и в кое-какой одной позе. Уточнение остаётся на фантазию читателей. Ома подрубил что-то из лоу-фая, сосредоточившись. Всё же он вырос из того времени, когда птичек можно было нарисовать двумя линиями, а человека линиями с кружочком. Надо было постараться и утереть нос тем недалёким шлюхам и тому чесальщику кулаков, поэтому, рисуя уже десятую птицу подряд, Кокичи мысленно представлял себе будущую грандиозную работу. Время проходило быстро, Шуичи уже успел закончить и сейчас мирно читал книгу по социологии, а Кокичи, вдоволь нашутившись про орнитологов, переехал за письменный стол. Они говорили мало, будучи полностью погружёнными в эту адскую гору домашнего задания, которое по ощущениям вообще не становилась меньше. Шуичи взвыл, когда староста прислала новую информацию на ознакомление для семинара на следующей неделе, а Кокичи так увлёкся, прорисовывая кору синего дерева, что спросил у него: «Не заболел?», думая, что тот чихнул. Очнулся Кокичи только тогда, когда почувствовал чужое дыхание у уха. Вывело из транса сразу, а понятие личного пространства в ту же секунду вышло из чата. Но не то что бы кто-то был против. — Впервые вижу, как ты рисуешь, — говорит Шуичи слегка хриплым из-за долгого молчания голосом. На часах было два ночи. — Я терпеть не могу масло, поэтому это далеко не потолок моих способностей, — говорит Кокичи, проглотив огромный комок. По всему телу пошли мурашки, и знали бы вы, скольких усилий Оме стоило удержать положение головы на прежнем месте. — Серьёзно, я вообще не понимаю сколько масла надо лить, чтобы оно не текло как какая-нибудь проститутка с трассы. А потраченных денег жалко, работаю с этим непотребством и страдаю. Кокичи подтвердил свои слова, указав на несколько мазков. На самом деле, среднестатистический человек, у которого максимум — носить чехол со «Звёздной ночью» Ван Гога, вряд ли заметит настолько мелкие подтёки, но оценивать то будет препод. И самому Кокичи они бросались в глаза, от чего тот готов был уже рвать волосы на голове. — У меня куча кистей под разные цвета, а этого всё равно не хватает. Я ими жонглирую, как в цирке, а у меня между прочим статус, мне не положено, — Ома продолжил свою речь, стараясь показать своё недовольство и ни в коем случае не выдавать сумасшедшее желание повернуться к этому симпотяжке для поцелуя. Но на самом деле всё было не так уж критично: творить артхаус что на картине, что на рабочем месте ему нравилось, а взять кисть с другим цветом иногда играло ему на руку. Но запах растворителя это что-то, до сих пор голова кружится, стоить лишь поставить банку чуть-чуть поближе. — Выглядит сложно, — Шуичи повернул голову в сторону, осматривая рабочее место. — А кисти так не испортятся? Всё же растворитель, наверное, едкий. — Они у меня уже наученные, поэтому не страшно, — Кокичи хихикнул, продолжая неторопливо делать новые мазки, чтобы хоть немного отвлечься. Ощущать горячее дыхание Шуичи на коже скоро станет его новым фетишем, поэтому он ни за что не попросит того отойти. — А ты, оказывается, знаешь, что вода бесполезна против масла. Ставлю тебе пять баллов. Сайхара ненадолго замолчал, собираясь с ответом. Сто из ста, что Ома только что смутил его. — Это вполне очевидно, правда, сначала я думал, что и краску с кисти смывают маслом. Не спрашивай, я сам не знаю. После этого Шуичи начал говорить что-то ещё, но Кокичи полностью отключился от разговора, придирчиво осматривая итог. Был и стиль, и концепт, и палитра, но всё смешалось как-то некрасиво. — Хм-м… — и тут Кокичи жестом оттолкнул Шуичи чуть подальше, разворачиваясь всем корпусом. Ома натянул футболку для лучшего обзора и представил ему кучу мазков разным цветом на белоснежной ткани. — Выбирай цвет. Вообще любой. Сайхара лишних вопросов не задавал, но итак было заметно его недоумение вперемешку с волнением. Спустя какое-то время тупого разглядывания у Кокичи начали отказывать мозги и гореть щёки. — Я выбрал, — говорит, наконец, Шуичи, указывая на жёлтый мазок на груди. — Прости, я просто долго думал, почему ты не надел фартук, работая с маслом. У Омы как раз завалялись остатки жёлтого. Это внезапное открытие даже как-то взбодрило его, несмотря на поздний час. — Эта футболка покупалась специально для рисования, но я периодически хожу в ней просто так, — Кокичи хихикнул, разворачиваясь обратно к рисунку. — Плюс она хорошо выделяет мои сексуальные ключицы. — Не только, — бурчит Шуичи максимально тихо, но Ома всё равно слышит. И не знает куда деть внезапно накатившее непонятное чувство. Он проигрывает эту короткую фразу, смакуя её на полную, чувствуя странный узел внизу живота. Хочется почувствовать себя подростком и прямо сейчас идти разрисовывать стены, но дедлайн, дедлайн и дурацкое масло в дурацком дедлайне. — Я пойду ещё почитаю, но, кажется, скоро отрублюсь. Заранее спокойной ночи и, пожалуйста, не сиди до самого утра. Шуичи неловко почесал затылок и вернулся на свою кровать, пока Кокичи не мог отогнать от себя мысль, что предмет его обожания считает его сексуальным. Его, Кокичи Ому, с нездоровой худобой, острыми локтями и выпирающими костями считают достаточно красивым для тихой дрочки по вечерам. Этот факт ощущался всё также странно, но достаточно интригующе, чтобы в случае провала его плана предложить секс по дружбе. Немного краски всё же попало ему на руку, пока тот улетел куда-то в соседнюю Вселенную. — Спокойной ночи, Шумай, — с божьей помощью как-нибудь отмоет. Наверное.

***

Кто бы мог подумать, что эта работа отнимет так много сил. Кокичи уснул только в четыре, но добрые полчаса пришлось потратить в ванной с мылом и молитвами. Как бы тот ни старался, а вышел всё равно с жёлто-синими пятнами на руках и прочерком напротив Перуна. Всё же надо было продолжить Древний Египет. Шуичи после своих слов уснул где-то через полчаса, хоть и старался дождаться. Он в последний раз буркнул что-то про необходимость сна, пока Ома доделывал блики, тихо посмеиваясь в кулак, и отрубился. Это было очень мило. Настолько, что тот не удержался, быстро чмокнув уснувшего в нос и удивляясь невозможности существования таких людей в принципе. Кокичи в какой-то момент своих ночных посиделок перестал даже оправдывать свою чрезмерную тягу к Шуичи (а, поверьте, ему до сих пор сложно свыкнуться с мыслью про всю эту романтику), полностью растворяясь в звуках равномерного дыхания. Ома, возможно, конкретно так согрешил в прошлой жизни, чувствуя радость на грани с отвращением. Понимая, что он уже начинает бредить, Кокичи взъерошил свои волосы, осторожно убрал книгу с груди Шуичи на тумбочку и, поборов в себе желание лечь рядом и окунуться в опьяняющее тепло чужого тела, щёлкнул выключателем. «С днём трёхчасового сна», — первое, что думает Ома, с усилием открывая глаза. А больше в голове ни одной мысли, потому что прямо сейчас Шуичи, расставив руки по бокам от лица Кокичи, нависал над ним в непозволительной близости. Кокичи поморгал, отгоняя последние следы сна, и произнёс: — Домогаешься с самого утра, Шумай? Его ухмылке могли сейчас позавидовать все злодейские злодеи мира, потому что пункт «дразнить Шуичи» отмечен как важное во всех ежедневниках (только в напоминаниях на телефоне, потому что Кокичи не пользуется ежедневниками). — Я пытался тебя разбудить, но ты не слышал ни мой голос, ни миллионный раз «Отпусти и забудь» от Эльзы на твоём будильнике, поэтому… — Шуичи то краснел, то зеленел, но руки почему-то не убирал, продолжая сыпать оправданиями. Последние остатки сна сошли на нет, Ома потянулся и положил свои руки на чужие плечи, продолжая улыбаться. — Мне очень удобно, но такими темпами я расхочу куда-либо идти, — Шуичи сглотнул, осознавая, что влип. — И ты, Шумай, останешься со мной. — Пойду… сделаю нам кофе, — Сайхара попытался выбраться из неожиданных оков с полностью красным лицом и ушами. Он сделал ещё один рывок, но Кокичи держал крепко, скрепляя руки на шее в замок. — Кокичи? — Что такое, Шумай? — а взгляд прищуренный, до ужаса довольный и по-лисьему хитрый. — Отпусти меня, пожалуйста, — Шуичи отвёл взгляд и зажмурился. Мысленно он уже заваривает две чашки кофе, но это никуда не годится. — А что мне за это будет? — Кокичи притянул лицо Шуичи ближе, чтобы тот, наконец, посмотрел ему прямо в глаза. Из-за сонливости взгляд Шуичи был мутным, а радужка растекалась золотом. Сердце снова пропустило удар, а глаза уже немного пощипывало. Потому что моргать сейчас — преступление. Шуичи молчал, продолжая играть в гляделки. Кокичи против не был, но сердечко начало понемногу сдавать, а лёгкий румянец выдавал волнение. Будь они сейчас в отношениях, Ома бы уже давно набросился на своего ненаглядного с поцелуями, чтобы потом зудели губы. Но он бы совершенно точно не жалел об этом ни капли. Главное дождаться пятницы. Осталось шесть дней. А потом Шуичи целует того в лоб своими сухими губами и улыбается одной из самых запрещённых улыбок, продолжая при этом быть краснющей помидоркой. Он облизывает губы, не отрывая взгляд, и продолжает быть слишком сексуальным, вызывая приятную тяжесть внизу живота. — Поменьше кофе и побольше сливок? Руки разжимаются на автомате. Сайхара под шумок испаряется из комнаты, пока Ома лежит с застывшим выражением лица. Его перекосило так, что Миу бы стебала его всю неделю. Или месяц. Он сложил руки на груди, чувствуя, как бешенный стук сердца бьёт по ушам. Все нервы оголились, вытянувшись в одну струнку. Вдох и выдох. Шесть дней. Через шесть дней Кокичи либо трахнет Сайхару, либо совершит с ним двойной суицид. Вариант отказа не рассматривался, потому что в таком случае Ома пойдёт на блядки, разрисует всё к чёртовой матери и подстрижётся в буддисты. Кокичи восемнадцать, у него первая любовь и пик подросткового максимализма, но он почему-то твёрдо уверен, что без Шуичи уже не сможет.

***

Вообще, у них не должно быть пар в субботу, но из-за того самого прогулочного дня академия, боясь не успеть, на сегодня сделала исключение. Забудьте про то, что Кокичи когда-то посчитал экскурсию здравой мыслью. Лучше бы он заблудился и умер, чем в субботу первой парой как какой-то провинившийся школьник ждал вердикт куратора (всё же это не школа, поэтому да, именно куратор) на его работу маслом. Ту самую, что задавали дополнительно. Хотелось бы действительно переживать о том, что она скажет, какие вопросы будет задавать и так далее по списку, но в голове только маниакальные мысли с участием Шуичи. А ведь это его первый семинар, нужно хорошо себя показать и всякое такое. — Хоть я и просила нарисовать пейзаж, — говорит та, делая акцент на последнем слове, — работу засчитываю, потому что мне понравился концепт и детализация коры дерева. А ещё я просто люблю подобные сочетания, когда всё находится рядом по цветовому спектру. За более подробными комментариями можешь подойти в конце учебного дня, а пока готовься. Кокичи ответил кивком, всё ещё пребывая где-то вне этой Вселенной. Да, скоро ему скажут, что он девочка-волшебница, главная миссия которой — убивать пришельцев. Одновременно с этим его бы трахали тентакли, или, в лучшем случае, задиралась юбка и трахали прохожие. После просмотра некоторого хентая про девочек-волшебниц в голове ни одной приличной мысли с их участием. — Доброе утро, вы зашли как нельзя кстати, — говорит куратор, обращаясь к только что пришедшим. — А и Н, пожалуйста, покажите свои работы. Лица двух девушек мгновенно помрачнели, но они всё же выложили из своих сумочек по миниатюрному холсту, ожидая вердикта. Д молча прошёл на своё место вглубь аудитории, продолжая избивать Кокичи одним взглядом. Тот никак не отреагировал и прошёл на место рядом с Рантаро, особо не вслушиваясь в слова их куратора. У этих двоих хватило мозгов не портить себе успеваемость с самого начала семестра, что похвально, но как-то плевать. Сейчас главное постараться настроиться, чтобы не перепутать синий с чёрным или не начать говорить какая замечательная абстракция у Шишкина. Ома, кажется, забыл, какой у них сейчас предмет. — Друг мой, думаю, что сегодня в ваши замечательные отношения стоит добавить щепотку игнора, — говорит ему Рантаро полушёпотом, стараясь не выдавать своего волнения. — Холодная война тоже война, ну. — Дорогой, давай проясним кое-что, — начинает Кокичи, присаживаясь поближе. — Они сами напросились, а кто я такой, чтобы молчать? Амами посмотрел на своего соседа осуждающе. Тот на это развёл руки в стороны, словно раскладывал колоду карт, и продолжил: — Ситуация достаточно проста: с одной стороны А не закрывает свой поганый рот, с другой Н пытается навертеть свои лохмотья на несчастную ручку и постоянно что-нибудь тупое да вякнет. Я не железный слушать её ПМС-ные споры с преподавателями или необоснованные панчи в мою сторону. Обе не знают когда заткнуться, а я услужливо помогаю им вспомнить своё место и даже не прошу денег за это! Рантаро скрыл свою улыбку рукой. — Хорошо-хорошо, просто… будь осторожней. — «Осторожность» — моё второе имя, — Кокичи вытянулся, чтобы хоть немного расслабить мышцы и стряхнуть с себя пронзительный взгляд в спину. Либо им уже что-то сказали, либо точка кипения вот-вот должна взорваться просто потому что день такой сегодня. По словам Рантаро, Д ещё держался хорошо, но самоконтроля у того почти не было. — А откуда ты, кстати, знаешь всю эту троицу? Мне стоит бояться твоего знания слухов? Какого цвета трусы сейчас на мне? — Их знаю со старшей школы, но были в разных классах, особо не пересекались. За информацией будущее, но к слухам отношусь со скепсисом, поэтому я их просто знаю, а на счёт Д уверен на все сто процентов — пару раз видел, как он избивает кого-то. И… хм, может, красные? — Не подходи ко мне, — Кокичи обхватил себя руками и поёжился. — С кем вообще учиться приходится… То убить хотят, то подглядывают, а скоро и в трусы залезут. За это и умереть можно, знаешь ли. — Умереть — это вряд ли, а вот по голове получать не очень хочется, — после этих слов преподаватель объявил начало занятия. А если быть точным, то у них сегодня семинар. «У «Пика надежды» бзик на семинары или что?» — подумал Ома, открывая записи прошлой лекции. Не сказать, что они были очень уж полезны, но кролики на полях придавали мотивации. — «Скорее бы домой». Как же он устал. «Шумай бы поддержал шутку».

***

Удар был неприятным. Сегодня воскресенье, замечательный день для прогулки за кофе и повод, наконец, угостить Ибуки его фирменными блинчиками с мармеладными червячками. В принципе, всё, что угодно, сочеталось с блинчиками — эту аксиому Ома понял ещё в средней школе, когда готовил их каждый день. Серьёзно, Миу где-то на третий день уже тошнило, когда сам Кокичи продержался две недели. Но Ибуки вряд ли неделю до питалась исключительно блинчиками, поэтому презент оценила. Даже скидку сделала. Ома выходил из полумагазина с приподнятым настроением в ожидании отзыва и со стаканчиком капучино для определённого клиента. Свой раф «Фисташковый бум» тот выпил ещё во время светской беседы о деталях вечеринки и вреде воздушных шариков на силу всемирного тяготения. Причём и Кокичи, и Ибуки в физике разбирались на уровне «знают где плюс и минус у батарейки (если подписано)». Сейчас, лежа за углом главного корпуса, Кокичи думал только о том, что капучино до дорогого Шумая не донесёт. Д ударил со всей силы, особо не задумываясь о последствиях, а Ома, больше от неожиданности, упал к стене. Кофе выпал, крышка откылась. Немного попало на рукав, хотя должно было прямо в желудок Шуичи. Времени особо кряхтеть о случившейся неудаче не было: за первым ударом всегда идёт второй. По всем канонам ногой в живот, выбивая весь воздух из лёгких. Ома тут же закашлялся, чувствуя, как по подбородку начинает течь слюна. Ну конечно, не ему потом бегать до ближайшего магазина с косметикой за тоналкой и пудрой. Не ему потом придумывать оправдания перед Шуичи о причине появления синяка на лице и на теле, потому что втягивать в это кого-либо не было ни сил, ни желания. Больно. Кокичи лёг на бок, закрывая живот от последующих ударов. Лицу уже не помочь, а вот органы желательно постараться оставить более менее в целостности. Оме уже ломали рёбра и руку в средней школе, опыт был, мягко говоря, неприятный. Сжать зубы, проглотить излишек слюны. Потому что Кокичи привык, что шуметь нельзя. — Может, скажешь хоть что-нибудь? — говорит Д, ставя свою ногу на ноги Кокичи. — Даже не плачешь, скучно как-то. — О не-е-ет, ка-а-ак же мне… бо-о-ольно-о-о! — протягивает Кокичи с перерывами, пытаясь глотнуть побольше воздуха, а потом снова замолкает. Главное, чтобы Д после подобного представления не пошёл пеной и не начал дробить каждую косточку Омы в порошок, а ноющие участки вполне терпимо игнорируются под давку шлюх в ГТА. А если при этом думать, что это Миу, то ещё и весело становится. Д скорчил недовольную рожу, надавил ногой и собирался сделать ещё удар, пока Ома мысленно придумывал отговорки перед Шуичи и одновременно с этим записывался на курс по самообороне, но тут А схватила его за руку, смотря с таким презрением, которое не удосужился получить даже Кокичи. Когда она пришла? И хотя никто из них не был в трезвом рассудке, Кокичи заметил, как трясло А. Она сжимала кулаки до побелевших костяшек, кусала губы, пока её блондинистая чёлка скрывала взгляд, полный злобы. Будь Ома на месте идиота Д, то точно намочил бы в штаны. — Ты, блять, понимаешь, что творишь? — А, не сдержавшись, зарядила пощёчиной, после которой у Д останется след, схожий со следом на лице Омы. Тоналкой тот делиться не будет. — Что за цирк ты вообще устроил? — А нехуй ему устраивать цирк на парах, — говорит Д, на лице которого так и не отразилось ни одной эмоции. — Ты плакала вчера. — Бля, давай проясним ситуацию: моё незаконное подслушивание — это моя проблема, скилл этого парня и тот факт, что он умеет отвечать за слова, — тоже моя проблема. Мы, блять, договорились, что завязываем с этим мордобоем. Пока лицо Д постепенно покрывалось слюной А, Ома, оценив ситуацию, решил хотя бы сесть, оперевшись спиной на стену здания, и прислушивался к ощущениям. Скула ныла и вся область немного пульсировала, во рту чувствовался привкус крови, но не так критично. Д попал куда-то выше желудка, блевать не хотелось, хотя тошнило достаточно сильно. Было сильное желание съязвить, что Д слабак и кто вообще так бьёт, но иногда Кокичи умел включать голову и не лезть на удары всех «плохих парней» Японии. А всё также отчитывала Д, её голос периодически хрипел и срывался. У Кокичи болела и кружилась голова, он очень хотел домой, поэтому, послушав ещё немного, встал на ноги окончательно. — Ты. Стой, — А поверулась в его сторону, критично осматривая, — что-нибудь сломано? — Только сердце, — Кокичи ухмыльнулся, насколько позволяли больные участки, и громко вздохнул. — Твой друг так меня обидел фразой, что я безэмоциональный! А цокнула и закатила глаза, но всё равно бегло прошлась взглядом по побитому лицу и телу. — Извиняться не буду, потому что ты меня бесишь, — и, немного порывшись в сумочке, она кладёт тональный крем и пудру в руку Омы. — Они новые, даже плёнку снять не успела. Сходи умойся, что ли, а то от тебя разлитым кофе несёт. И приложи что-нибудь холодное, не хочу завтра спорить с осьминогом. — Они милые, — Кокичи кладёт подношения в карман штанов, разворачивается и, не сказав больше ни слова, уходит. Хотелось сделать это эпично, как в подростковых сериалах на «Нетфликс», но ему было больно и лень делать из себя героя, поэтому, отойдя за угол, Ома прислонился к стене на небольшой перерыв. Остаток дня тот проведёт в кровати, обхватив Шуичи со всех сторон. — А теперь, дорогой мой приятель, начнём с объяснения основ поведения человека в социуме… Вообще, Кокичи не относил себя к терпилам, который молча пережуёт все издёвки, побои и откровенную неприязнь, а потом проглотит с улыбкой на лице. Он был таким в самой первой средней школе, когда в принципе не понимал, что людям от него нужно. Во второй Ома понемногу проявлял характер, в третьей хамил в ответ. Нигде его не встречали с улыбками на лице, зато Кокичи научился злобно ухмыляться, скрываясь ложью. В какой-то момент у него действительно получилось обмануть даже себя. Со старшей школой пришёл и пубертатный период, где сначала все говорят, что они с Миу встречаются, а потом Кокичи признаётся в чувствах своему главному врагу. Просто потому, что его бесили слухи. Какие-то чувства, может быть, и присутствовали, но всё же гормоны на тот момент в принципе любого симпатичного парня считали за объект для возможных отношений. Старшая школа у него, слава всем богам, была одна, где он каким-то образом начал тусить с Миу, которая как раз и прервала этот круг избиения Кокичи. Там даже был какой-то парень, знакомый со средней школы, такую-то традицию человеку поломала. Оглядываясь назад, время было по-странному весёлым. Кокичи каждую ночь молился о конце света, а днём выслушивал повторяющиеся ругательства в его сторону. Хоть бы справочник открыли. Теперь молиться не о чем. Странные, конечно, эти трое, но даже после этого полуизбиения жертвой выглядел скорее Д, чем Кокичи с синяком на пол-лица. Подколы так и срываются с языка, а глушить такой креатив опасно для ментального здоровья. Осторожный глубокий вдох и выдох. Кокичи мысленно досчитал до десяти, слегка опираясь на дверную ручку, и вошёл в их с Шуичи комнату. — Я выиграл тональник на распродаже! — О, ты уже… ЧТО С ТОБОЙ СЛУЧИЛОСЬ?