Вы получили новое сообщение

Академия «Пик Надежды» забрала уже два выходных, поэтому, когда Рантаро днём воскресенья (он написал почти сразу после того, как Шуичи закричал) предложил Кокичи пройтись по парку и сфотографировать несколько референсов на будущее, Кокичи без зазрения совести соврал про рожающего Шуичи. Тот как раз закончил кричать, отчитывая уже спокойным голосом, и обрабатывать синяки на его лице и животе (от этого пытливого взгляда тяжело скрыть что-либо). — Теперь этой же тоналкой будешь замазывать синяк на лице. Оно тебе надо было? — заканчивает, наконец, Сайхара, убирая аптечку обратно на полку. Кокичи пожимает плечами, скрещивая ноги на стуле и слегка покачиваясь. — Но Шумай такой милый, когда заботится о ком-то, поэтому я не мог устоять. Он говорит это с сияющей улыбкой на лице, которая показывает ямочки, и лёгким румянцем, а у Шуичи сердце сейчас остановится. Глядя на него сейчас, Кокичи похож на обычного такого подростка, который только-только переступил порог совершеннолетия и особо не задумывается о течении времени, о прошлых невзгодах и будущих проблемах. Это было честное, немного наивное и безумно красивое проявление эмоций, поэтому очень хотелось ещё немного задержаться в этом моменте, но Кокичи почти сразу скривился от боли. — Побудь сегодня немного пассивным, пока синяк ещё свежий, — Шуичи не скрывал беспокойство в своём голосе. — Пассивным, говоришь? — лицо Кокичи в мгновение стало равнодушным. — Если Шумай так хочет… — Я! это не то, что я… — тот начал заикаться, пряча лицо. — Перестань меня дразнить, пожалуйста. Мило. Эта сторона робкого Шуичи была потрясающей, поэтому Кокичи ни за что не перестанет. Даже если сейчас в их комнату зайдёт толпа Д и начнёт избивать его, Ома плюнет каждому в лицо. — Ну даже не зна-а-аю… — он хихикал, игнорируя боль. — Если весь сегодняшний день ты проведёшь со мной за просмотром какого-нибудь мозговыжигательного дерьма, то я подумаю. — Я согласен, но до вечера, потому что написал реферат только наполовину, а сдавать уже завтра, — Шуичи более менее успокоился, но его уши всё ещё горели. — Хочу поспать хотя бы пять часов. — Тогда открывай чудо-машину, а я пока схожу в душ, — Ома встал, внутренне ликуя. — От меня несёт пролитым кофе. Он направился в ванную, напевая какую-то мелодию, пока Шуичи перетаскивал ноутбук на кровать. У Сайхары всё ещё оставались некоторые сомнения по поводу причины появления синяков, но он не мог сгоряча начать допрос с пристрастием. В его сердце теплилась надежда, что Кокичи признается сам, но разумом понимал, что на данный момент это невозможно. Ома догадывался, что ему не поверили, но поднимать шум из ничего — это последнее, что всплывало в виш-листе на сегодня.

***

На экране — какое-то очень модное аниме, последняя серия которого вышла день назад, они сидят на ничтожно маленьком расстоянии от друг друга, Шуичи неспешно потягивает свой чёрный чай с сахаром, а Кокичи до сих пор благоухает дыней, чуть ли не скрипя от чистоты. Он ещё и зубы почистил зачем-то. sciencebitch: Итак, оболтус, смотри внимательно sciencebitch: Мы с деткой набросали пару вариантов твоего образа sciencebitch: Поэтому ты обязан отложить все свои сюсюканья с Шуичи на понедельник и пойти с нами Звук оповещений вывел Кокичи из транса, но поскольку не так много людей могло написать ему, пришлось остановить серию «Магической битвы» и поползти до своей кровати. — Опять тупая шлюха спамит неинтересными стикерами, — отвечает он на немой вопрос Шуичи. — Лучше б это была реклама с очередной скидкой из спортивного магазина. Серьёзно, я всего раз заходил к ним купить носки, а ощущение, что они только меня и ждут с накопительной картой в руках. Я ей рис накладывал, когда чистой посуды совсем не осталось. Послышался приглушённый смешок со стороны чужой кровати. Кокичи сегодня в ударе. prettyliar: фу что за детка prettyliar: не пиши при мне такой мерзости prettyliar: можно отказаться prettyliar: если Шуичи полюбит меня только из-за костюма, я расстроюсь (╥_╥) sciencebitch: Иди нахуй, ладно? sciencebitch: Я уже посмотрела, у тебя последняя пара заканчивается в четыре sciencebitch: Чтоб в пять стоял у входных ворот prettyliar: не sciencebitch: А за баночку Панты? Его что, только что сравнили с собакой из того древнего мультфильма? prettyliar: ладно sciencebitch: *стикер с самодовольной ухмылкой какого-то кота* Чёрт возьми, его поймали на крючок. — Завтра сразу после пар меня забирают на призыв высокоуровнего демона, — Кокичи вернулся на прежнее место, не захватив телефон с собой. Вряд ли ему ещё кто-то напишет. — Вот увидишь, я вернусь в тот самый момент, когда от каждого иероглифа будет зависеть вся твоя жизнь. Сайхара закатил глаза, не переставая улыбаться. — На такие случаи человечество и придумало корректор, — Шуичи отпивает чай из своей кружки и нажимает на кнопку «плей». Кокичи только и оставалось, что возмутиться про себя, потому что на экране продолжилась какая-то эпичная драка, захватившая всё внимание. Человек, который отвечал за экшн, отработал всю свою зарплату, включая премиальные. Просто вау. Правда, надолго его не хватило. Незаметно для себя Ома привалился на плечо Шуичи, находясь почти вплотную. Конечно, ему ничего не мешало и сесть на него, но бок всё ещё неприятно потягивал, а внутренние ресурсы оставались на отметке между нулём и единицей, что тоже не особо располагало к флирту. Всё равно Сайхара сможет от него сбежать только после смерти: у Кокичи есть секретная организация, роботы Миу (она обещала сделать одного к следующему году) и связи Каэде. На экране происходило невероятно красочное и эпичное избиение проклятия, а Кокичи корил себя за то, что не может нормально сосредоточиться, залипая на седую макушку Годжо. Если покрасить в этот цвет Шуичи, то его волосы окончательно сольются с лицом, а издалека будет казаться, что костюм детектива начал ходить сам по себе. Кокичи засмеялся как раз в тот момент, когда на экране прозвучала шутка. Соблюдать тайминги — это важно.

***

Пока двое голубков замечательно проводили хотя бы часть единственного выходного, Нагито Комаэда страдал. — Я вроде три раза перепроверил это помещение в соцсетях, сходил на само место два раза (правда на второй меня вежливо попросили удалиться), перепроверил там все столики, меню (салат был замечательный), персонал приветливый, но я не могу перестать переживать… Они же наши драгоценные осколки надежды, а если что случится! Я не прощу себе это! Никогда! — Балда, — стоящий рядом Хаджимэ дал лёгкий щелбан Нагито в лоб. — Успокойся, это просто приветственная вечеринка. Там максимум все нажрутся, поблюют и поедут домой спать. Комаэда ойкнул, удручённо схватившись за лоб. — Я не готов к такой ответственности, — тот задумчиво потёр место удара. — Я учёл почти все возможные случаи и придумал к ним решение, но моя чёртова удача — элемент неожиданности. Пока Нагито продолжал что-то бормотать себе под нос, стоя в центре комнаты, Хаджиме повесил свой рюкзак на спинку стула и сел на их общую кровать, легонько похлопывая по месту рядом с собой. Всё ещё задумчивый Комаэда приземлился на предложенное место практически на автомате, даже не позаботившись о сумке. Хината бережно снял её с чужих плеч и щёлкнул того уже по носу. — Просто кое-кто не берёт в расчёт своих товарищей, а также возможность своего парня дать пизды каждому бунтарю, — после этих слов он улыбнулся, приобнимая своего горе-любовника. — Да и с таким подходом они дополнительно проведут все санитарные обработки, лишь бы не слышать твоё нытьё. — Что ты вообще во мне нашёл? — Нагито положил свою голову на плечо Хаджиме, придвигаясь ближе. — Вот, например, Чиаки: добрая, нежная, всегда поддержит, посоветует хороший шутер… — Мне тебя снова ударить или сам догадаешься, какую глупость сказал? — Я просто правда не понимаю. Тяжело вздохнув, Хината отклоняет голову Комаэды и берёт её в свои ладони, нежно поглаживая большими пальцами бледные щёки. На гладкой коже тут же появляется лёгкий румянец, а губы поблёскивают и пахнут персиком. Они всегда сохли, поэтому девочки одалживали Нагито свои гигиенички и блески для губ. Потому что сам Нагито дурак и не может позаботиться о самом себе. Каждый раз слыша, что Нагито Комаэда пример для подражания, Хината готов плюнуть говорящему подобную ересь в лицо. У Хаджиме ноет в груди, когда этот балбес начинает наговаривать на себя, в мясо сгрызая ногти. Каждую частичку хотелось зацеловать досмерти, говорить бесчисленное множество комплиментов и просто любить. Конечно, будь Хината более меланхоличен, он бы обязательно вывалил на него фуру сердечек, утопил бы в этой сахарной нежности и, ну, вырвал своё сердце, чтобы прям наглядно было видно кому оно принадлежит. Хотя последнее всё же было лишним. Но у Хинаты свои способы (он не романтик), поэтому целует эти персиковые губы, слизывая несчастный блеск. Он сразу же углубляет, вслушиваясь в полувздохи-полустоны, просовывает язык и сплетает его с чужим. Пальцами осторожно массирует мочки уха и смеётся, когда Нагито немного возмущённо мычит, но не отстраняется. Хаджиме проводит своим языком по нёбу, а потом снова возвращается к языку Комаэды, не переставая наслаждаться хлюпающими звуками, которые распространились по всей комнате. Он упивался этим чувством, беря весь процесс под контроль. Они вместе уже два года, методом проб и ошибок научились дышать в процессе, поэтому они могут так хоть до бесконечности. Хината оттягивает нижнюю губу, слегка посасывая. Он знает, где нужно укусить, а где легонько провести языком, чтобы в следующий момент Нагито схватился за его рубашку, осторожно отстраняя. Они отстранились с характерным чмокающим звуком и ухмылкой на лице Хинаты. — П-подожди, Хаджиме… — говорит тот, слизывая остаток слюны с уголка губ. У Хинаты темнеет в глазах, но он ждёт. — Если мы так продолжим, то я… эм, возбужусь, а по философии снова завал, и я, кажется, не успею, если мы продолжим. — Я влюбился в тебя, — Хаджиме оставляет лёгкий поцелуй на лбу. — Поэтому я считаю, что ты идиот, тщетно предлагая мне влюбиться в кого-то другого. Если беспокоишься за мой кризис ориентации или что-то около, то, во-первых, это не твоя головная боль, а, во-вторых, я не тот человек, который будет встречаться с кем-то из жалости. Мы, блять, вместе уже два года. После этих слов Хаджиме взял руку Нагито и приложил к своему паху. — И, чёрт возьми, у меня до сих пор второй прилив пубертата с тобой, — неприятно это признавать, но подобный имульсивный жест больше смущал, чем убеждал в правильности собственных слов. Хината также быстро убирает чужую руку и отворачивается, пряча горящие щёки. Комаэда какое-то время находился в ступоре, но достаточно быстро отвис, бросаясь в объятия своего парня. Он слабо потирается макушкой об его плечо, сжимает рубашку на спине и уже в который раз бормочет что-то бессвязное. Хината привык. Но ещё щелбан дать хочет, для профилактики. — А, может, всё же разок? — глаза опасливо поднимаются, смотрят с лёгкой дымкой вожделения. Такого только валить и трахать, если честно. Но Хината пару раз хлопает того по плечам и полностью отстраняется. Ему всё ещё стыдно, и одним разом они не ограничатся. Этот факт тоже результат их совместного опыта. Ну и Хината, как капитан бейсбольной команды, был ужасающе вынослив. — Если ты опять ляжешь спать в шесть утра, я тебя урою. Поэтому нет. — Но, когда я представляю твои властные руки на моём теле, ах, невозможно сосредоточиться. — Быстро подрочи в ванной и за стол. — Почему я должен придаваться рукоблудству при живом то парне? Вижу в этой ситуации некоторую нестыковку. На Нагито посмотрели одним из тех холодных взглядов, когда ещё одно лишнее слово и можно рыть себе могилу. Все боялись этого сильного и внушающего страх засранца, а у Комаэды чуть ли не стояк с позорным спуском прямо в штаны. Выводить Хинату из себя — это одновременно и постыдное, и любимое занятие Комаэды, когда он уверен, что вся эта злость для него выльется в несколько заходов и двойную порцию засосов, а не синяки на лице и сломанные рёбра. — Если закончишь хотя бы до часу. Это была победа на грани. Всё же его парнем достаточно легко управлять, потому что Хаджиме простодушный. Такой красивый, смелый, чуткий и отходчивый. Нагито всё ещё не понимает, как такой мусор, как он, смог понравится одному из самых сияющих людей в этом университете. Тому, кто излучал надежду одним лишь видом… — Ещё раз подумаешь про меня в ключе «надежды» и я тебя ударю. — Ой.

***

— Так… вы точно уверены, что они не встречаются? — Мы надеемся, что эта ситуация скоро исправится. — Они оба оболтусы и всё тут. Нагито, который зашёл проведать драгоценных первогодок и рассказать про вечеринку, первым делом попал на группу живописи. Обычно из него и клешнями не вытянуть подобную бестактную фразу, но в его голове никак не могли уложиться факты, которые он видел и которые рассказывали ему Акамацу с Ирумой. Ладно, давайте вернёмся ещё чуть подальше, чтобы у вас сложилась правильная картина происходящего. Сегодня понедельник, четыре дня до вечеринки, что одновременно и радовало, и печалило. Первогодки, походу, в следующий раз увидят Нагито лысым. А Кокичи, на удивление Миу, начал задумываться про отказ со стороны Шуичи и грызть ногти, пока рядом стоящий кофе источал лёгкий аромат отчаяния. Ирума, смотря на картину более, кхм, широким взглядом, хотела проломить головой стол, но сдерживалась, обещая зайти на большой перемене вместе с Каэде и ободрить. Может, у них что-то произошло на выходных, а этот чёрт ведь никогда не признается. Собравшись с духом, Миу взяла под руку Каэде и направилась в сторону нужного кабинета. Там пересеклись с Комаэдой, обменялись дежурными приветствиями и наткнулись на Кокичи, который беззаботно сидел на коленях у Шуичи, улыбался во весь рот и размахивал руками в попытках более детально преподнести свою новую гениальную идею. — Я, блять, переживала за него, а они тут воркуют, голубки хреновы, — Миу удручающе взвыла, повиснув на плечах своей девушки. — Ну-ну, будь терпеливее, мы же тоже не сразу признались в своих чувствах, — Акамацу погладила ту по голове и перевела взгляд на Нагито. — Извините нас. Нагито любил распутывать тяжёлые клубки загадок, проводить личные расследования и копаться в чужом грязном белье, но даже его удивила вся эта ситуация. Его лицо оставалось непроницаемым, пока девушки делились (по большей части Миу) наболевшим, но под конец не удержался и ненадолго лишился маски джентльмена. Может, они с Хаджиме выглядели также в своё время?.. Почему-то почувствовав стыд, Комаэда прокашлялся и сказал: — Это, конечно, не моё дело, но если они не признаются друг другу в ближайшее время, то я могу попросить провести какой-нибудь фестиваль или вечерний бал или поговорить с одним из них или дать вам ключи от кладовки (там нет колющих и режущих предметов, я недавно проводил генеральную уборку) или… да, так глупо тратить молодость не пожелаешь никому… Миу уже хотела заикнуться про вечеринку, прерывая бубнёж их странного семпая, что она сама их лбами столкнёт, если после неё они не станут парой, но Акамацу вовремя одёрнула рукав её блузки. — Кокичи, — тот, что с шарфом в клетку, — собирается в скором времени признаться, но повод не подворачивается. — Ох! — Нагито хлопнул в ладоши с выражением величайшего восторга. Обычно такое лицо делают, когда выигрывают в лотерее миллион йен, но в отношении Комаэды, который стабильно раз в полгода выигрывает либо квартиру, либо деньги, подобное сравнение было неуместным. — У меня для всех объявление. И, не смущаясь ни взгляда двадцати пар глаз, ни преподавателя, который с умным видом пролистывал какой-то журнал, поглядывая на часы, Комаэда ещё раз хлопнул в ладоши, привлекая к себе внимание. — Здравствуйте, сенсей, я ненадолго отвлеку ваших студентов, — мужчина просто кивает, снова возвращаясь к журналу, а Нагито расплывается в улыбке, поворачиваясь в сторону аудитории. — Вы, наверное, уже забыли, кто я, поэтому представлюсь снова — Нагито Комаэда, третьекурсник с вашей экскурсии по территории университета. Эх, а я так надеялся, что мне кто-то напишет спросить совета, я же ваш семпай… И почему Хаджиме сейчас на допах, когда так нужен здесь и сейчас? Ах, точно, его утащил Некомару… — В любом случае, у меня для вас замечательная новость! — Комаэда улыбается, еле сдерживая восторг. — Мы, третьекурсники, приготовили для вас приветственную вечеринку в эту пятницу! Она пройдёт в антикафе, где есть еда и напитки. Алкоголь тоже будет, но, пожалуйста, не злоупотребляйте. Всю детальную информацию скину вашей старосте в мессенджере, поэтому, надеюсь, что большинство захочет прийти. На этом у меня всё, было приятно снова побывать в этом кабинете. Последняя фраза была сказана преподавателю, на которую тот придвинул журнал ближе, скрывая улыбку. Всё же этот сенсей не менялся с их первого курса. — Хоть иногда проведывай старика со своим ненаглядным. Нагито кивнул и направился в сторону выхода. Всё же перемена не бесконечная, а ему надо успеть рассказать остальным первакам до того, как информация пройдётся из уст в уста по всем группам. Потому что, ну, он хотел своим приходом добавить элемент неожиданности в их размеренную студенческую жизнь. Он не забывает подмигнуть двум девушкам и посмотреть в сторону тех воркующих голубков. «Эти двое же не прослушали всё, что я сказал?» — думал Нагито, выходя из кабинета и слегка хмурясь из-за периодически побаливающей поясницы. — «И всё же мы вчера немного перестарались с Хаджиме»

***

Четыре дня проходили для Кокичи словно в замедленной съёмке. Особо и выделить то нечего, если исключить поход по магазинам с Миу и Каэде и сегодняшний прилив чувств и поцелуй в щёку для Шуичи. Правда, он потом и Рантаро за компанию поцеловал, потому что почему бы и да, но Шумай, кажется, не оценил и после устроил ему бойкот на весь вечер, уткнувшись в учебники. Быть игнорируемым (особенно человеком, в которого ты влюблён) неприятно. Ома устроил настоящий мозговой штурм, придя к единственной вероятной версии, что его ревнуют. Причём ладно бы это была какая-нибудь дружеская ревность, притворно надувные губки и просьба купить кофе в столовой. Но нет, когда они вернулись в комнату Сайхара, не проронив ни слова, уселся за стол с горой учебников и блочной тетрадью на все случаи жизни. Вполне ожидаемо, что обложку украшал принт с символикой Шерлока. Кокичи выразил свою мысль вслух, но ему не ответили. Опять. Можно до бесконечности играть в молчанку и думать, что Шуичи приревновал к Рантаро, а не к нему, но Кокичи не тупой. Возможно, немного слепой и глухой из-за бесконтрольной зависимости от компьютерных игр в прошлом (серьёзно, он играл целыми сутками на полную громкость), но уж точно не тупой и в состоянии сложить пару простых фактов: комплименты, забота, поддержка и, ох, тот взгляд, когда Рантаро шутливо сказал, что тоже хочет поцелуй… Шуичи, как минимум, испытывал симпатию к Кокичи, как максимум был по уши в него влюблён. Эту тонкую грань отследить сложно, потому что Ома и сам влюблён, но всё сложилось как нельзя лучше. Ошарашенный этим открытием, Кокичи сидел на своей кровати и не мог пошевелиться. Он даже не смотрел на спину Шуичи, чтобы лишний раз не заставлять чувствовать того дискомфорт. Шуичи что-то к нему чувствует. Умереть можно. Книг на столе меньше не становилось, а лицо детектива, кажется, выражало всё большее отчаяние, которое Кокичи собирается уничтожить прямо сейчас. — М-м-м, Шумай, уделишь мне немного своего внимания? — Кокичи подходит так незаметно, что Шуичи вздрагивает, но не поворачивается. Спустя какое-то время молчаливого ожидания Сайхара вздыхает и откладывает учебник в сторону. Его лицо всё также выражало достаточно смешанные чувства, но, видимо, до детектива дошло, что этот его «байкот» ничем не обусловлен. Это нелогичное поведение, этот потерянный и одновременно раздражённый взгляд, о Боже, так умилял, выворачивая все внутренности наизнанку. И когда Ома стал размазнёй? — Только если ненадолго, у меня много домашки, — это была чистая правда, ещё днём на большой перемене Шуичи готов был рвать волосы и грозился задушить себя палочками для еды. Однако Кокичи не зря называет себя гением лжи, на подсознательном уровне чувствуя, что не это причина его раздражения. — Коротко и по делу, да? — Кокичи сделал задумчивый вид, продолжая неотрывно следить за лицом Сайхары. — Ты ревнуешь. — Да, я ревную, — отвечает ему Шуичи. Вот так просто, даже не заикнувшись. Ох, кто бы мог подумать, что Шуичи в очередной раз заставит Кокичи потерять дар речи. Это было невыносимо, он всегда считал себя замечательным оратором и сплетницей, находя всё более изощрёные выражения для оскорблений своих завистников. В своей голове он этих тупых амбалов сравнивал с хвостом ящерицы — сколько их не выдёргивай, вырастают новые, что было достаточно оригинально и свежо. Он был собой доволен ровно до сейчас. — Тогда я поцелую тебя двадцать пять раз, — и, сказав это, Кокичи садится на колени Сайхары, обнимая того за плечи. Это так тупо, что умереть со стыда можно. — В губы не буду, а то подумаешь, что домогаюсь. — Почему двадцать пять? — Шуичи сглатывает, но в его глазах появляется странная дымка. Хорошо, конечно, что он не придал особого значения тупости Кокичи, но его невозмутимость сейчас скорее пугает. — Подумал, что число прикольное. Ответом была слабая улыбка, граничащая с усмешкой, и крепкая хватка на талии. У Омы выкачали весь воздух из лёгких, он нервно поёрзал на чужих коленях и наклонился для первого поцелуя. Спасибо миру за Рантаро, можно больше не терпеть эту игру в угадайку.

***

Кокичи облизал губы. Он так делал после каждого пятого поцелуя, потому что сохло всё неимоверно. Десять раз. Десять неимоверно влажных и нежных поцелуев в щёки, нос, подбородок. Кокичи оставил одиннадцатый на скуле, не решаясь переходить на шею или губы. Всё же правильней сначала выяснить их отношения, прямым текстом признать душераздирающую влюблённость, а потом можно хоть в чан с кипящей водой, хоть в российскую зиму с температурой под минус сорок. Но Ома для себя решил, что сделает это признание запоминающимся, по всем канонам жанра, поэтому торопиться вылить свои чувства в слова сейчас не хотел. Да и нравилось ему видеть Шуичи таким растерянным и смущённым. Двенадцатый поцелуй пришёлся снова на щёку. Его руки дрожали, а живот скручивался в узел. У Шуичи горело всё лицо, но он продолжал держать глаза открытыми, смущая Кокичи. Его руки на талии держали уверенно, не давая пустить заднюю раньше времени. Он считал вместе с ним, периодически глотая излишки слюны. В уголок губ, в кончик носа, висок. Снова облизать губы под пристальным наблюдением. Кокичи уже чувствует головокружение от возбуждения, но не позволяет себе даже думать зайти дальше. Гормоны скоро погубят его. — Осталось десять, — говорит Шуичи хриплым голосом, притягивая Ому ближе. — Предлагаю обменять их на один, но место назову я сам. — Шумай, — дышать становилось тяжело, — ты же понимаешь, что договариваться с Верховным лидером может быть о-о-очень непросто. Сначала ты полностью озвучишь свои требования, а потом я подумаю, выгодно ли это мне. Кокичи привычно оскалился одной из самых криповых ухмылок в своём арсенале, но с краснющими щеками нужного эффекта не последовало. Когда-нибудь он научится контролировать и эту особенность организма. — Поцелуй меня, — шёпот от Шуичи всегда был достаточно сексуальным, чтобы Ома в мгновение терял способность поддерживать какую-либо маску на своём лице. — В губы. — Ты что, хочешь украсть мой первый поцелуй?! Это же домогательство в чистом виде! — Кокичи ужаснулся, но руки с шеи Сайхары не убрал. — Я всё это время жил с извращенцем, мы дышали одним воздухом и смотрели мои любимые мультики… — Говорит человек, который рисовал моё спящее лицо. — Он даже знает, что я рисовал его спящее лицо! У-у-у! Кокичи так увлёкся, что чуть не упал. — И что будешь делать? — говорит Шуичи, смеясь. Хватка на талии стала крепче. — Целоваться, — Кокичи перестал ёрзать, приблизившись настолько близко, что можно было почувствовать тепло губ Шуичи. Он наслаждался этим чувством предвкушения, чужим дыханием на своём лице и, Господи, Сайхара даже не думал закрывать глаза. Сделав последний глоток воздуха, Ома окончательно прижался своими губами к чужим, чувствуя слишком много и слишком мало одновременно. Руки перешли с шеи на волосы, зарываясь в них, притягивая ещё ближе. Кокичи прижимался так близко, как только мог. Ближе только заняться сексом или, ну, сделать ту самую штуку из «Короля шаманов». Губы Сайхары мягкие, но слегка обветренные и пахнут кофе. Вообще весь Шуичи пах кофе в приятном смысле этого запаха: с нотками горечи и лесных орехов. Хотелось уже перейти к большему, чем просто прикосновение, но почему-то именно сейчас Ома почувствовал невероятный стыд и неуверееность, хотя ещё десять минут назад был готов залезть к нему в трусы. Кстати о трусах. — Думаю, сегодняшний день можно назвать «Первый раз», — Кокичи отстраняется, чтобы немного привести мысли в порядок. — Потому что я считаю, что заслуживаю увидеть член своего парня. Да, у Шуичи встал. Всё его лицо, уши и шея вновь окрасились в красный, руки на талии подрагивали, а в глазах вместо ожидаемой дымки — смущение и шок. Кокичи даже стало его жаль, но ненадолго. Ома слегка потёрся своим полувставшим членом через одежду и всхлипнул, абсолютно теряя контроль над ситуацией. — Для нашего возраста это… нормально, — говорит Ома, сжимая волосы на затылке. — Тебе не кажется, что… мы слегка торопим события? — голос Сайхары до ужаса сексуальный, когда приобретает лёгкую хрипотцу. В этот раз Кокичи уверен, что это не просто факт, а уже его фетиш. — У нас даже свидания не было. — Клянусь, если ты не прекратишь этот старческий бред, я пойду кричать по всему кампусу, что у тебя маленький член, — Ома прислонился снова, будучи уже не в состоянии сдерживаться. И Шуичи, который тоже шевелил бёдрами в попытках усилить трение, спокойствия не прибавлял. — Я, м-м, живу по принципу момента: мне хочется здесь и сейчас, поэтому я уже плюнул на идею признаться тебе на вечеринке… — Чёрт, — Шуичи скулил, уже не пытаясь как-либо прерывать их странную прелюдию. — Я ведь тоже. Первым смеяться начал Кокичи, чувствуя себя слишком счастливым и безобразно глупым одновременно. Словно он влюбился снова. Потом общую волну неловкости и осознания подхватил Шуичи, прикасаясь лбом ко лбу Омы. В его глазах золото и нежность, блеск и неуверенность, любовь и верность. Смотря в эту радужку, в своё взъерошенное отражение, Кокичи сначала думает, что кислотно-жёлтая рубашка ему не так уж и к лицу, а после клянётся, что будет с этим человеком так долго, как это возможно. Они прервались в движении, замирая в этом моменте принятия. Ома чувствовал, как начинает тупеть — ни единой целостной мысли, кроме желания расцеловать лицо перед ним и отдаться без остатка в неумелые, но до безумия красивые руки. И ни одного весомого повода, чтобы не поразвлекаться с Шуичи сейчас. Весь воздух из лёгких пропал ровно в тот момент, когда Сайхара уже сам поцеловал Кокичи, сминая чуть припухшие губы. Он действовал осторожно, пробуя оттянуть нижнюю губу, а Кокичи прислушивался к своим ощущениям, стараясь хоть немного унять эту бурю в груди. Он ощущал себя непривычно беззащитным, но это было даже в какой-то степени приятно. Они продолжали осторожно двигать бёдрами и пробовать губы друг друга, периодически меняя положение головы. По телу словно прошёл электрический разряд, когда их языки на секунду всё же соприкоснулись. У Кокичи потемнело в глазах; он готов быть жадным настолько, чтобы Шуичи больше не смог посмотреть ни на кого в этом мире этим затуманенным и влюблённым взглядом. Они стали чаще повторять это движение, ощущая привкус кофе и клубничной жвачки, пока Ома опустил руки, начиная расстёгивать сначала штаны Сайхары, а после и свои. В глазах туман, руки вообще не слушаются, мучая бедную пуговицу на чужих штанах, но он перестанет себя уважать, если сейчас бросит всё. Ещё и Шуичи постоянно отвлекает, забирая лидерство. Он посасывал язык, полностью обхватывая его губами, успевая дышать через нос и гладить его спину под рубашкой. «Когда он?..» — первая и единственная мысль Кокичи, потому что язык и руки Шуичи ощущались отвратительно хорошо. Даже не смотря на то, что холодные. Кокичи начал мстить, когда с дурацкими штанами было покончено. — А теперь… — пока Кокичи пытался отдышаться, Шуичи перешёл поцелуями на шею. — Блять. — М? — промычал Сайхара, присасываясь посильнее. Он действительно решил его пометить. — Я, мх, просто обязан увидеть твой, ах! член, поэтому, дорогой… отодвинься ненадолго, — ответом послужил укус чуть ниже места засоса. — Не будешь встречаться, если маленький? Шуичи — это неудержимая машина для секса. С красным лицом и ушами, с этим блядским хриплым голосом и раздевающим взглядом. Сайхара не давал ни секунды на передышку, изучая каждый доступный участок тела Кокичи. Досчитав до десяти, Ома спустил нижнее бельё обоих и блаженно простонал — свобода внизу ощущалась чуть ли не самой любимой после того происшествия с партами бывших одноклассников. Однако это ощущение достаточно быстро врезалось в память, поэтому Кокичи, не теряя времени, сразу обхватил чужой член, пытаясь наощупь сравнить со своим: Шуичи слишком увлёкся его шеей и не давал посмотреть. Конечно, о точных цифрах Ома даже и не думал, потому что это чуть ли не самая бесполезная информация, которую можно засунуть в свою голову. Ну и покупать лишнюю линейку для такого — бесполезная трата денег. — Хочу узнать, сколько по времени мне придётся готовить свой зад в будущем, — сказал Кокичи, на удивление, без запинок, но после оцепенел, проводя рукой по всей длине кольцом из пальцев. Размерчик что-то из разряда фантастики, но, благо, принять возможно. Ома усмехается, видя, как его парень ненадолго присмирел, сгоняя смущение, и облизывает ладонь, стараясь оставить побольше слюны. Главное самому в обморок не упасть. У Шуичи до ужаса ахуенно выпирали вены на члене, а эту головку хотелось дразнить поцелуями, а не большим пальцем правой руки. Но, наверное, Сайхара от него после подобного предложения сбежит не то, что в другую комнату, а сразу в другой университет. С некоторым разочарованием в ситуации и своей пошлости, Кокичи приказывает своим рукам не трястись и обхватывает оба члена, кладя свободную руку на шею Сайхары. Глаза закрываются неосознанно, а пальцы на ногах сжимаются в судороге. Стоны были произнесены куда-то в поцелуй, чтобы окончательно не спалится перед соседями. Они периодически стукались зубами, хотя это даже не ощущалось в водовороте прочих движений. Кокичи в основном кусался, ему нравилась эта грань доставления лёгкой боли, когда Шуичи языком чуть ли не залезал ему в глотку. Этот контраст их движений сжимал что-то внутри Омы, доводя его до эмоционального пика. Звуки тяжёлого дыхания, хлюпающего трения и матерное бормотание Шуичи куда-то в ключицу переполняли комнату и голову Кокичи. Он продолжал тупеть и сжимать руку, подмахивая бёдрами в темп движений, пытаясь усилить эти тягучие и приятные ощущения. На удивление в руке не чувствовалось усталости, он размазывал выделившийся предэякулят по головкам и кое-как сдерживался от громких стонов, которые иногда заглушал Шуичи. — Схватись покрепче… — говорит Сайхара, ненадолго отстраняясь. У Омы сил на ответ не находится, поэтому он послушно прижимается ближе, не забыв коротко поцеловать Шуичи в подбородок и немного замедлив движение руки. — Пожалуйста, не надевай эту рубашку какое-то время. — Тебе не нравится её цвет или, м-м, размер? — Ома прикусил губу, снова ускоряя темп. — Я скажу своему… портному… чтобы в следующий раз… блять! — Если я увижу тебя в ней… да, вот так!.. завтра, то буду вспоминать этот момент и снова возбужусь. Кокичи почувствовал, словно в него ударило молнией, разнося ток до самых кончиков пальцев и оседая где-то на уровне поясницы. Он зажмурил глаза, промычав Шуичи около уха и чувствуя, как снова замедляет темп. Это невозможно. Сайхара времени зря не теряет: отодвигает носом ворот и целует в надплечье, снова оставляя засос. У Кокичи мурашки по всему телу, он непроизвольно сжимает руку сильнее, надрачивая на грани с болью, но наклоняет голову сильнее. Он бы тоже укусил гада, да снимать его рубашку было несколько проблематично в сложившейся позе, поэтому он решил довольствоваться малым: не каждый день будущий детектив стонет в твоих объятиях. — Животное, — говорит Ома, проходясь ладонью по всем вздувшимся венкам члена Сайхары. На контрасте с его размером, достоинство Кокичи выглядело даже мелковато, однако это почему-то не волновало совершенно. Ответа не последовало, Шуичи слишком увлёкся, чтобы обращать внимание на что-то, помимо непозволительно бледной кожи перед ним. Сайхара опустился к ключице, нежно проходясь языком по солоноватой коже, пока его блядские руки добрались до груди Кокичи. «Этот ублюдок…» — мысль в голове оборвалась в тот момент, когда пальцы сжали чувствительные соски Омы. Несмотря на нежелание пробовать рубашку Шуичи на вкус, Кокичи вцепился в его плечо зубами, потому что готов был кричать от волны наслаждения, охватившее всё его тело. — Ты… — скользить рукой стало ещё легче и Ома, пользуясь случаем, подключил вторую руку, доводя Шуичи до кондиции. Хотя бы для того, чтобы он не заканчивал тупую шаблонную фразу. У Кокичи тряслись ноги, он всё ещё слабо осознавал происходящее, пытаясь восстановить дыхание, но, пока его окончательно не накрыло волной стыда, нужно было довести и дорогого Шумая до конечной. Он продолжал держать зубами рубашку Сайхары, привалившись на него всем телом, и удовлетворённо усмехнулся, когда услышал протяжный, хриплый стон и почувствовал тёплое семя на своих руках. Их сперма смешалась в его руках, ощущаясь как какая-то слизь, но вместо отвращения пришло удовлетворение. А ведь это могли быть будущие полицейские, пожарные, детективы. Какая жалость. Полностью расслабившись, Ома высвободил кусок рубашки из зубов и положил свою голову на чужое плечо. Соски неприятно зудели, потому что кое-кто продолжал сжимать их во время собственного оргазма. Он обязательно отомстит, но позже. И, наверное, им нужно будет поговорить.

***

Обретя посткоитальную ясность*, Кокичи первым делом попытался встать с колен Шуичи, чувствуя только желание сесть обратно и не двигаться минимум неделю. У него затекли ноги и почему-то ныла поясница. Тёплые руки всё ещё держали его тело, а взгляд Сайхары абсолютно никакущий, поэтому Ома, как ответственный бойфренд, сбегал за влажным полотенцем и устранил все следы их недавнего рукоблудства. — Нам нужно поговорить, — первое, что произносит Шуичи, когда довольный Кокичи застегнул его штаны. Он всё это время молча наблюдал как его промежность обтирают, поэтому сейчас Сайхара старательно прятал своё смущённое лицо. — Да, дорогой? — Ома чуть ли не мурчал, смотря на Шуичи влюблёнными глазами. — Так, минуту. Полотенце было возвращено обратно, Кокичи сел на кровать Сайхары, напротив их общего письменного стола, и был полностью готов к разговору. Конечно же, это всё глупая формальность, но если его Шумаю так проще, то Ома готов потерпеть и ненадолго остановить поток лжи и ехидства из своего рта. Шуичи прокашлялся, собираясь с мыслями, и произнёс: — Я, правда, ещё не отошёл от случившегося, но… давай проясним: я тебе нравлюсь в романтическом плане? — Да, это так. — И ты понял, что нравишься мне, когда я повёл себя как ребёнок, начав ревновать? — Ага, хорошо, что ты можешь здраво оценить своё поведение. Я, вообще-то, готов был на стену лезть, когда ты даже чай вместе выпить не предложил! — Кокичи показушно надул щёки, отворачиваясь. Ну ладно, это не тот случай, когда нужно быть чересчур серьёзным. Шуичи стушевался, пряча глаза за чёлкой. — Прости, — говорит он, всё же взяв себя в руки. — Это правда было глупо. — Ты прощён, — Кокичи пожимает плечами. — В конце концов, именно благодаря твоим гормонам ты стал моим парнем. — По поводу этого… — пробормотал Шуичи, всё ещё чувствуя себя не в своей тарелке. — Мы стали… парой? — А ты сомневаешься? — как бы не хотелось лечь и уснуть сладким сном, Ома пересилил себя и встал с кровати, останавливаясь напротив Сайхары. Они смотрели друг на друга какое-то время. У Кокичи немного подрагивали руки, но он всё равно протянул их в сторону Шуичи, ища своего рода поддержку. Сайхара, смущённый и взъерошенный, словно только вылупившийся птенец, схватил его, притягивая ближе. Он уткнулся Оме куда-то в грудь, сжимая руки на талии, и тот на этот раз не стал отстраняться, позволяя слушать собственное учащённое сердцебиение. Все карты раскрыты, партия закончилась. — Я люблю тебя, — говорит Шуичи шёпотом. — Ты будешь моим парнем? Сердце Кокичи пропустило удар, начиная качать кровь с большей силой. Хорошо, что в этой позе не видно его лица, потому что уже который раз Ома краснеет, словно школьница. — Если ты хочешь официальности… — Кокичи положил свои руки на голову Шуичи, заставляя посмотреть на него. Уже всё равно, пусть видит насколько вся эта ситуация смущает. — Предлагаю сделать это на вечеринке, как и планировалось изначально. Нежный взгляд и быстрый поцелуй в губы. — Но это не значит, что мы не будем целоваться уже сейчас, ни-ши-ши! — Хорошо, но давай обсудим ещё кое-что на будущее, — сказал Шуичи, быстро поцеловав руку Кокичи. — Какое-то время мы точно не будем делать, кхм, подобное на стуле. Я боюсь, что если встану сейчас, то упаду.

***

Если вернуться немного назад, ко второму событию за эти несчастные дни до вечеринки, то оно выглядело примерно так: — Нет, только не красный галстук! — Надо примерить белый, в чёрном он вообще как дрищ выглядит! — Цилиндр! Нужен цилиндр! — Может, это будет костюм на голое тело… Кокичи, сними, пожалуйста, рубашку. — Он выглядит слишком официально, нужны разные носки! — При чём тут носки вообще? — у Кокичи скоро дым из головы пойдёт в попытке уследить за мыслями двух девушек. Ему приносили уже пятый костюм, третий галстук, шестую бабочку и второй цилиндр. Его стиль скакал от классики до ебучей абстракции с пиджаком в полосочку и штанов в клетку. На вопрос, почему именно подобие делового стиля, Каэде ответила весьма лаконично: — Это важное событие, почти предложение руки и сердца! Кокичи даже не решился высказать что-то против, потому что спорить с Каэде — это заочный проигрыш. А Миу ходила по всему залу уж слишком довольная, принося всё более и более экстравагантные варианты. На костюме с дизайном под змеиную кожу Ома готов был начать вырывать волосы сначала на своей голове, а после на голове Миу. Просто потому что её чувство стиля отвратно. WatsonsTrueFriend: Я хочу сброситься с крыши. WatsonsTrueFriend: Пожалуйста, кремируйте меня и бросьте мой прах в лицо тому ублюдку, который придумал двойное домашнее задание. WatsonsTrueFriend: И реферат сверху. WatsonsTrueFriend: Начало недели, а нашей группой вертят, как хотят. WatsonsTrueFriend: Купишь мороженое? WatsonsTrueFriend: Шоколадное. WatsonsTrueFriend: Я тебе потом скину на карту. Поскольку Кокичи устал от этих бесконечных примерок, тот, несмотря на крики снаружи и наполовину надетую рубашку, прочитал сообщения спустя пару секунд. Приходилось сильно постараться сдерживать смех, чтобы девушки не подумали, что он сошёл с ума (частично это было так, но он сейчас не осмелится перечить двум терминаторам моды). prettyliar: окккккк prettyliar: └(^o^)┘ prettyliar: плжись на меня шумай prettyliar: я пеяатаю отвеь левой рукой а эир не очент удобео поэтомц прости за опечатки WatsonsTrueFriend: Я понял около половины, но рассчитываю на тебя. WatsonsTrueFriend: Не пей много. Закончив надевать рукав одной рукой, Ома встал посреди примерочной и не двигался. Не сложно представить удивление Каэде, когда она заглядывает внутрь и вместо друга, одетого по последнему писку моды, видит Кокичи с расстёгнутой рубашкой, без штанов и потерянным взглядом, который был направлен на экран мобильного телефона. — Хер ему, а не мороженое! — кричит он и переводит взгляд на Акамацу. — Шумай меня обижает! Миу, только что подошедшая с двумя шляпами в руках, бросила всё и чуть ли не сбила Кокичи с ног, прижимая того к стене. — Что тебе сказал этот придурок? Мне ему врезать? Прислать механических вшей? Отправить десять писем с угрозами и потом врезать? — для сторонних наблюдателей, которые не знают всей ситуации, сцена выглядела словно из аниме, где главные герои выясняют отношения в общественных местах так, будто людей вокруг не существует. На троицу уже подозрительно посматривали сотрудники магазина. — Давай всё и сразу! И врежем три раза! — Ома, даже будучи прижатым к стене, в одной рубашке и счастливых оранжевых трусах, выглядел достаточно амбициозно. — Я ему написал пару сообщений с опечатками, а он сказал мне меньше пить. Каэде смотрела то ли с осуждением, то ли это была неудачная попытка сдержать смех, но весь её вид так и выражал недовольство, пока Миу обсуждала с Кокичи план по уничтожению Шуичи Сайхары. — Так, — она схватила Ируму за плечо, отталкивая свою девушку от Омы, — любовь моя, ты слишком близко, а ты, Кокичи, быстро надел этот идеальный белый костюм и перестал скандалить. Шуичи просто пошутил. — Мы знаем, — Кокичи с Миу ответили одновременно, вводя бедную Акамацу в ступор. — Детка, моё рвение сделать из этой сопли секс-бомбу также сильно, как и твоё, но… — Я устал и у меня начал дёргаться глаз! Левый! — Мы тут уже целых два часа, я перестала различать цвета. — Всё потому, что ты тупая шлюха, — Кокичи показал Миу язык, на что та толкнула того в плечо. — Эй! Согласись, тот костюм мистера змеи был отстойным. — Я думала, тебе пойдёт: ты ж любишь всякие странные вещи, — Миу пожала плечами и снова обратила внимание на Каэде. — Иногда долбоебизм этого ублюдка бывает полезным. Ой, фу, я действительно хотела принести ему это уродство? Хвала всем знакомым богам, потому что шляпу с перьями Кокичи не наденет даже под угрозой смерти. — Откуда у нас это вообще? — Я здесь год работаю, но впервые её вижу. Предлагаю её сжечь, пока босс в отпуске. Заинтригованный Ома, бесстыдно подслушавший разговор двух сотрудников, хотел предложить свою помощь, но вовремя вспомнил, что всё ещё не надел штаны. И пока он продолжал грустить по поводу своей нелёгкой судьбы, Каэде сложила руки на груди и уверенно заявила: — Я думаю, этот костюм будет идеален. Кокичи промолчал, жестом прося выйти девушек из примерочной. Надежды в нём не осталось, поэтому это последний шанс для Омы прийти на вечеринку в чём-то презентабельном. Больше шоппинга на сегодня он просто не выдержит. Надев предложенный вариант, Кокичи одёрнул штору и покрутился перед девушками в ожидании вердикта. Сам он особо себя не рассматривал, сил на какую-либо здравую оценку не осталось. Девушки, задумчиво рассматривая получившийся итог, мельком переглянулись и утвердительно кивнули. — Берём.