Крыса

      Традиционно, если ты — волшебник, родившийся в чистокровной английской семье, в свой одиннадцатый день рождения с трепетом ожидаешь стука в окно. Каждый знает, что он означает, и каждый ждет этого события с величайшим нетерпением — обычно уже ранним утром вся семья собирается в столовой, лишь бы не пропустить заветное письмо — приглашение в Хогвартс. Конечно, это не касается детей из семей, входящих в «Священные двадцать восемь», — у них совершенно другие обычаи. Но если семья молодая, приобретшая статус чистокровных всего пару поколений назад…       Как раз к последним и относились Петтигрю. Юный Питер был всего третьим чистокровным ребенком в их совсем еще молодой семье, поэтому с самого утра 19 марта в небольшом, но ухоженном домике на краю Лондона царила суета.       — Энид, дорогая, прошу тебя, успокойся и давай позавтракаем, наконец, — уже не в первый умоляюще проговорил полноватый мужчина с русыми волосами и в очках, закрывающих добрую половину его маленького лица и делающих его серые глазки комично-огромными.       — Карл! — укоряла его в ответ строгого вида шатенка в накрахмаленном переднике. — Как ты можешь думать о еде в такой день? Сова вот-вот прилетит!       — Конечно, дорогая, но кто ее встретит, если мы все упадем в голодный обморок? — добродушно подтрунивал над женой Карл Петтигрю.       — Мам, я уже очень кушать хочу! — хмурился мальчишка в светло-коричневом шерстяном жилете, сливающемся по цвету с его волосами, и совершенно не подходящем к светло-голубой рубашке и болотно-зеленой бабочке.       — Питер, — вздохнула Энид, отходя от окна и присаживаясь за стол напротив сына. — Давай представим: в Хогвартсе ты оказался за одним столом с наследниками Малфоев, Поттеров, Шаффиков и, скажем, Ноттов. Все они небрежно ведут светскую беседу в ожидании, когда домовые эльфы подадут изысканные блюда, а ты канючишь. Как думаешь, какова вероятность, что тебя не унизят на месте и еще когда-либо пригласят в свою компанию?       — Я понял, мам, — потупился мальчик.       — То-то же! — женщина довольно кивнула и вновь вернулась к своему наблюдательному пункту у окна. — Странно это все, — поджала она губы, зыркнув на часы. — Лорна говорила, что к ним сова прилетела, еще девяти утра не было!       — Не волнуйся, милая, — приободрил жену мистер Петтигрю. — Возможно, с ней что-то случилось в дороге?       — Мерлин великий! — ахнула Энид. — Но они же пришлют другую, если с этой что-то случится? Ох, права была Кларисса, что всем этим совам уже слишком много лет — их давно пора заменить более молодыми!       Спустя час миссис Петтигрю, под давлением урчащих животов своих мужчин, все же сдалась и разрешила приступить к завтраку, впрочем, сама не проглотила ни крошки. На часах было начало двенадцатого. Еще через час Карл Петтигрю пустил в ход умиротворяющий бальзам, а ближе к восьми вечера, когда подавленный отсутствием совы Питер ушел в свою комнату, мужчина разлил по бокалам бренди.       — Я не понимаю, Карл, что не так? Почему ее нет? Ведь наш мальчик — настоящий волшебник! — всхлипывала Энид.       — Не переживай, дорогая, все будет хорошо, я уверен, — гладил ее по плечам мистер Петтигрю.       Они так и не дождались совы — ни в тот день, ни на следующий, ни еще через неделю. Карл и Питер ходили как в воду опущенные, не понимая, что за несправедливость обрушилась на их семью, а вот Энид Петтигрю была в ярости. По прошествии недели со дня рождения сына, она решительно водрузила на кухонный стол массивную чернильницу, горсть перьев и с десяток пергаментов, и принялась писать. Тем же вечером из совятни на Диагон-аллее улетело девять сов — две в Хогвартс и по одной в другие магические школы. В своих письмах к директорам заграничных учреждений женщина интересовалась порядком приема первокурсников и просила зачислить на обучение своего сына. А у администрации Хогвартса в вежливой форме интересовалась причиной чудовищной ошибки — одно из них предназначалось недавно заступившему на пост директора Альбусу Дамблдору, а другое — Филиусу Флитвику, главе дома Рейвенкло, на который в свое время была распределена Энид.       Спустя еще неделю на руках женщины было восемь писем: семь из заграничных школ и одно от Флитвика. Шармбаттон, Дурмштранг и Ильверморни прислали контракт, а также информацию о стоимости и порядке обучения — внимательно ознакомившись с содержимым конвертов, миссис Петтигрю с болью на сердце поняла, что это им не по карману, тогда она послала письма с запросом на стипендию, но получила отказ в вежливой форме — стипендия предоставлялась исключительно гражданам Франции, Европы и США соответственно. Колдовстворец ответил отказом, сообщив, что в их школу первокурсники принимаются в возрасте шести лет, в то время как Питеру Петтигрю уже было одиннадцать и, даже если предположить, что ребенок гениален, ему будет невероятно сложно нагнать сверстников. А Махотокоро, Уагаду и Кастелобрушу отказали по причине принципиальных различий в специфике магии. Надежду внушило лишь письмо бывшего декана — он удивлялся произошедшему, обещал переговорить с директором и призывал не волноваться раньше времени — до начала учебного года еще пять месяцев, этого времени хватит на то, чтобы решить это, как он был уверен, досадное недоразумение. Вот только официального ответа от Хогвартса все не было…       В конце апреля, когда Питер уже до такой степени отчаялся, что детские магические выбросы становилось все сложнее контролировать, а Карл искал спасение в работе, часто задерживаясь допоздна, Энид Петтигрю отправила еще три письма: в Хогвартс, в Попечительский совет и в Министерство Магии. Первой победой стало приглашение на встречу с главой Попечительского совета — Абраксас Малфой был готов выслушать историю семьи Петтигрю в ближайшую пятницу. Энид знала этого мужчину — он учился в одно время с Карлом, только на факультет Слизерин. Холеный аристократ в Мерлин-знает-каком поколении… Она была уверена, что уж такому-то нет никакого дела до проблем простых смертных, поэтому старалась ни на что не рассчитывать и даже не сказала родным о встрече. Но, вопреки доводам разума, в глубине души отчаявшейся матери проклюнулся росточек надежды…       Ровно в назначенное время перед Энид распахнулись резные деревянные двери кабинета Лорда Малфоя в Министерстве Магии. Изо всех сил стараясь побороть дрожь в коленках, женщина шагнула внутрь и тут же оказалась под строгим взглядом серых глаз Малфоя.       — Миссис Петтигрю, я полагаю?       — Добрый день, Лорд Малфой, — с несвойственной ей робостью проговорила Энид и тут же рассердилась на саму себя — она пришла сюда взять то, что принадлежит ее семье по праву! Так какого дементора?! От Абраксаса не ускользнула перемена в настрое женщины, он одобрительно усмехнулся и приглашающе указал на гостевое кресло.       — Прошу, миссис Петтигрю, располагайтесь. Расскажите, что же у вас случилось такого, что без моего вмешательства не обойтись?       — Видите ли, Лорд Малфой… — и женщина сухо изложила суть проблемы, подкрепляя свой рассказ копиями писем и даже пузырьками с дубликатами воспоминаний о дне рождении сына и последующих усиливающихся магических выбросах.       — Вы обстоятельно подготовились, миссис Петтигрю, — кивнул мужчина и попросил у секретаря принести Омут памяти. Воспоминания смотрели вместе — Абраскас попросил Энид комментировать увиденное. Вначале он усмехался, особенно услышав наставления матери к сыну об этикете за столом — к своей чести женщина даже не смутилась — пусть этот аристократ знает, что однажды ее сын обязательно сядет за один стол с наследником Малфоев! Но, чем глубже они уходили в воспоминания, тем суровее становилось лицо Лорда — волшебный чистокровный ребенок явно страдал из-за халатности администрации Хогвартса! О чем только думает Дамблдор? Тому такое явно не придется по вкусу… — Что ж, миссис Петтигрю, ситуация действительно серьезная, — признал мужчина, как только они вернулись в кабинет. — Юный волшебник должен быть обучен, иначе есть риск получить Обскура. Я соберу Попечительский совет для обсуждения вашей проблемы и лично сообщу о результатах собрания. Возможно, вашему сыну необходимо будет пройти несколько проверок — сами понимаете, без этого в наши дни никак. Но, даю вам слово, мы решим эту проблему.       — Благодарю, Лорд Малфой!       Женщина покидала Министерство Магии, чувствуя, как в груди расцветает надежда. До встречи с Малфоем она не надеялась на положительный исход, но теперь была уверена, что ее Питера не бросят — все же слово аристократа не может быть пустым звуком! А в понедельник Энид с мстительным удовольствием обнаружила на первой полосе Ежедневного Пророка огромный материал о халатности администрации Хогвартса. Оказалось, случай с их семьей не был единичным. Школу ждала проверка.       Тем же вечером миссис Петтигрю получила сову от Абраксаса Малфоя, в конверте обнаружилось выстраданное письмо о зачислении Питера на учебу в Хогвартс, благодарственное письмо от Попечительского совета и чек на одну тысячу галлеонов — моральная компенсация. По такому случаю Энид приготовила праздничный ужин, после которого Питер получил свой первый важный урок в жизни.       — Запомни, сынок, если что-то принадлежит тебе по праву, хоть зубами выгрызай, но ни за что не отдавай другим!