Крыса

      Следующие месяцы до школы стали для Питера настоящим испытанием. Не зная ни пощады, ни жалости, Энид Петтигрю вбивала в голову сына мудрые наставления вперемешку с правилами этикета и гениальными стратегиями по приведению их семьи к процветанию. Женщина не замечала, как сын отдалился, стал тихим и замкнутым. И только наедине с отцом мальчик позволял себе расслабиться и побыть ребенком — впрочем, это случалось все реже и реже… Все тревоги за сына и тяжелые переработки вылились для Карла Петтигрю в серьезные проблемы со здоровьем. В начале августа, вернувшись с Диагон-аллеи вместе с покупками к школе, Энид и Питер обнаружили, что мистера Петтигрю больше нет с ними.       С того дня и без того несладкая жизнь Питера и вовсе превратилась в настоящий кошмар. Энид поняла, что теперь только от нее и ее сына зависит процветание семьи, а потому насела на мальчика с удвоенным энтузиазмом и, в то же время, сама не гнушалась никаких способов достижения собственной цели. Женщина стала тратить деньги на наряды и выходить в свет, часто ее можно было заметить в одном из питейных заведений в компании отщепенца Альфарда Блэка или вдовца Октавиуса Принца. Среди аристократии пошли слухи и смешки в адрес зарвавшейся ведьмы, так отчаянно ищущей могущественного покровителя.       Первого сентября Питер шел по платформе 9 и ¾ с низко опущенной головой. Он слышал тихие или не очень смешки за их спинами, ловил на себе жалостливые взгляды. Он ненавидел свою мать и в очередной раз думал о том, что это она должна была умереть, а не добродушный и понимающий Карл Петтигрю.       — Запомни, сын, только на Слизерине ты сможешь обрести уважение и возвыситься! — наставляла Энид напоследок, фанатично сверкая глазами. — Не подведи меня! Не подведи наш род!       Питер горько усмехался про себя. Род, как же! Он понимал, что, как бы он себя ни вел в школе, его мать за последние месяцы разрушила всю хорошую репутацию, что успели заработать предыдущие, пусть и немногочисленные, поколения Петтигрю. А еще он знал, что ни за что не пойдет ни в Слизерин, ни в Рейвенкло — лучше уж вообще не попасть в Хогвартс, чем угодить матери. То ли дело Хаффлпафф… О покойном отце юноша вспоминал с теплотой и, садясь в алый поезд, мечтал стать однажды таким же достойным мужчиной.       Дорога в школу стала для Питера настоящим испытанием. Каждый чистокровный, заглянувший в его купе, в лучшем случае усмехался и молча уходил. В итоге ехал Петтигрю в компании аккуратно одетого, но измученного на вид мальчика, который представился Ремусом Люпиным и, извинившись, тут же уснул, неопрятного долговязого Северуса Снейпа и рыжеволосой девчонки с каким-то цветочным именем — Питер не запомнил. И, если девочка еще пыталась заговорить с ним, то ее друг лишь мрачно зыркал исподлобья и завешивался грязными черными волосами. Юноша старался особо не расстраиваться — все же у него впереди целых семь лет, он надеялся, что за это время успеет найти хотя бы одного друга. Особенно, если попадет на факультет к дружным и тихим барсучкам. Дверь купе открылась, на пороге были трое мальчишек: один постарше и двое первогодок.       — О, вы только посмотрите, кто тут у нас, — лениво протянул старший. — Я знаю этого, — усмехнулся он, показывая на Питера. — Отец рассказывал, как его не хотели брать в Хогвартс, и только благодаря его милости…       — Малфой! — донеслось из коридора.       — Поттер? Иди своей дорогой, — отмахнулся старший.       — А то что?       — Не досчитаешься зубов еще до распределения.       — Отстань от пацана, найди себе добычу по статусу.       — С каких это пор ты стал защитником сирых и убогих?       — Не забывай, мой отец глава Аврората!       — А мой — совета Попечителей! И он рассказывал, как мамаша этого приползла на коленях в Министерство! А теперь развлекает чистокровных по пятницам… натурой, я полагаю. — Малфой ухмылялся, а его дружки неприлично ржали. Питер всем сердцем мечтал врезать по холеной белобрысой роже, но понимал, что не ему тягаться с аристократом — статус не тот, да и, наверняка, наследник древнего рода сильнее его физически. Все, что мальчик мог — это сидеть, поникнув головой, и изо всех сил сдерживать горькие слезы.       Он не понял, когда и почему Малфой ушел. Слышал только, как в спор ввязалась рыжая девчонка и еще кто-то, а потом все затихло. Переждав пару минут, он поднял глаза и тут же столкнулся взглядами с лохматым черноволосым мальчишкой в круглых очках.       — Джеймс Поттер, будем знакомы! — протянул тот руку.       — П-питер Пет-тигрю, — пробормотал в ответ Питер, нерешительно пожимая руку своему защитнику.       — Да не бойся ты так, эти придурки ушли! Я, кстати, Сириус Блэк. И не слушай ты его, между прочим, дядя Альфи очень высокого мнения о твоей матери и он вовсе не считает ее… ну, такой.       — С-спасибо, — Питер нерешительно улыбнулся.       — Ты на какой факультет собираешься? Мы, вот, хотим уболтать Шляпу, чтобы отправила нас на Гриффиндор! Я-то точно туда попаду, Поттеры — потомки самого Годрика Гриффиндора! А вот Сири придется постараться!       — Я справлюсь, Джей, даже не сомневайся!       — Ну-ну, посмотрим еще! Ладно, Пит, не кисни и, это, давай к нам — львы своих не бросают!       Мальчики, весело препираясь, ушли, а у Петтигрю еще долго в голове раз за разом крутилось: «львы своих не бросают». Если Шляпа не разрешит ему пойти на Хаффлпафф, он будет умолять ее о Гриффиндоре! Джеймс Поттер и Сириус Блэк произвели на мальчика неизгладимое впечатление — они были именно такими, каким мечтал однажды стать и он. Возможно, в их компании и у него получится? Если, конечно, ребята примут его. О, он тогда все ради них сделает!

***

      Хогвартс был именно таким, каким его описывали родители — еще до того, как мать сошла с ума, а отец умер. И Питер не смог сдержать восхищенного вздоха, увидев с глади Черного озера сияющие в ночи башни и коридоры величественной громадины. И здесь ему предстоит прожить следующие семь лет! Да уж, это не их крохотный домик на окраине Лондона.       Воспоминания о доме и семье больно резанули по сердцу — когда-то давно они были счастливой, дружной семьей, а теперь… Но в юном сердце еще не угасла надежда. Поездка на поезде помогла немного привести мысли в порядок, и теперь, как бы Петтигрю ни злился на мать, он все же попробует добиться уважения для своей семьи. Мальчик решил усердно учиться, завести полезные знакомства, помогать каждому нуждающемуся, и тогда, возможно, однажды дракклов Малфой посмотрит на него с уважением! И, может, тогда мать вновь заговорит с ним, как с любимым сыном. Приняв это, как ему показалось, судьбоносное решение, Питер расслабился и даже улыбнулся.       Распределение шло своим чередом, мальчики и девочки, все как на подбор довольные своими домами, убегали за факультетские столы, где их встречали бурными овациями или даже объятиями. Наконец, профессор Макгонагалл пригласила примерить Шляпу и его. На негнущихся ногах Питер прошел к табурету, Большой зал исчез за широкими полями древнего артефакта.       — Питер Петтигрю, — протянула Шляпа. — У тебя мятежное сердце! В купе с твоим знаком зодиака и днем рождения… От тебя можно ожидать чего угодно!       — О чем вы?       — Такие, как ты, неукротимы и решительны, всегда найдут способ продвинуться вперед. Но, добившись власти, буквально упиваются ей… С такими качествами тебе прямая дорога в Слизерин.       — Нет-нет, пожалуйста, я не хочу в Слизерин! Я буду хорошо учиться, помогать, я найду друзей! Пожалуйста, только не в Слизерин!       — Не в Слизерин, значит? Что ж, при должном старании, ты сможешь стать верным другом, чутким человеком и борцом за справедливость. Но помни: важно не сбиться с пути.       — Я обещаю!       — Что ж, в таком случае: Гриффиндор!       Питер с облегчением выдохнул и радостно улыбнулся. За столом ало-золотого факультета Сириус Блэк и Джеймс Поттер показывали ему большие пальцы вверх и приглашающе махали руками. Впервые со дня своего рождения Петтигрю был по-настоящему счастлив и полон надежд.