Фисташка

— Ради Салазара, Грейнджер, она ещё ребёнок, — Малфой говорил тихо… Ну, он так думал. На деле же рычал как разъяренный дракон, чуть не выдохнув языки пламени прямо на кухонный стол. Его дочь. Маленький светловолосый ангел, которая ещё вчера умоляла читать ей сказки на ночь, она… Мерлин всемогущий, она собиралась на свидание! Это было ужасно. Она не могла ходить на свидания. Ей, вообще-то, было всего двенадцать. Ну, может немного больше. Совсем чуть-чуть. — Ей восемнадцать было четыре дня назад, дорогой, — усмехнулась Гермиона, выставляя перед супругом свежесваренный кофе. — Когда мне было восемнадцать, я сменила фамилию на Малфой. Через год родился Скорп, ещё через два — Лира. Все ещё считаешь её ребенком? — Да, — он фыркнул и сделал большой глоток кофе, пытаясь остудить пыл. — Мы были взрослее. Мы прошли войну к этим годам, в конце концов. — Хочешь, чтобы твоя дочь прошла войну, чтобы ты мог считать её взрослой? Грейнджер тихо хохотнула и чуть не рассмеялась вслух от его гневного, но все ещё пропитанного любовью, взгляда. Драко был хорошим отцом. Со Скорпом. С Лирой же… Он был слишком хорошим отцом. Он носился над ней так, словно был единственным человеком в её жизни. До года Гермиона практически не брала дочь на руки — Малфой не отпускал её. Несмотря на довольно юный возраст становления родителем, Драко справлялся прекрасно: он выдерживал все, от первых зубов до капризов по поводу новой одежды, когда Лире было шесть. Он обрабатывал сбитые колени и терпел детский плач, выслушивал слёзы по поводу слишком сложных экзаменов и даже ел одну морковку, чтобы поддержать дочь, когда Лира внезапно решила скинуть пару килограммов. Но вытерпеть взросление такой любимой малышки, кажется, был не в силах. — Я не понимаю, ты совсем не волнуешься? — прошипел Малфой. Когда дело касалось Лиры, он готов был откусить голову хоть Клювокрылу, только бы знать, что с ней все в порядке. А то, что она шла на свидание, Мерлин его раздери, этим самым «порядком» не считалось. — Нет, Драко, потому что ходить на свидания в восемнадцать не только можно, но и нужно. И Лира не глупая девочка, ты же знаешь. — А вдруг её захотят обидеть? — У нее палочка, Малфой, она была лучшей на факультете, ты научил её обороняться с трёх лет, а Блейз обучил рукопашному бою. Если кто-то и захочет ее обидеть, то очень быстро пожалеет об этом. Пей кофе и не забудь сказать Лире, что она прекрасно выглядит, потому что ты своим сумасшествием можешь обидеть дочь. Обидеть дочь. Гермиона била ниже пояса такими заявлениями. Потому что он никогда не мог обидеть своих детей. Особенно Лиру. — Скажи хотя бы, кто этот смертник, — он успокаивался. Методы Гермионы всегда работали как часы. За двадцать лет жизни в браке она научилась манипулировать не хуже тех, кто родился Малфоем. Даже Люциус в своё время гордился ей. — Какой-то однокурсник Скорпиуса. — Что? — Малфой чуть не взвыл. — Им по двадцать уже, а некоторым и двадцать один. Это несерьёзно, Грейнджер, я пойду с ней. — Несерьёзно называть меня Грейнджер, когда я Малфой уже двадцать лет. А он старше всего на два или три года. Лира, стоявшая всё время у входа на кухню, нервно выдохнула. Забота папы умиляла и смешила, но Мерлин… Если его реакция настолько бурная по поводу парня, который старше на три года, то что будет, когда он узнает… — Я слышу, как ты дышишь, солнышко, заходи, папа уже успокоился и даже почти не плюётся огнем, — хохотнула Гермиона, обнимая вошедшую дочь. — Тебе идёт это платье. Это его Джинни подарила на твои восемнадцать? — Да, — Лира улыбнулась и подошла к отцу, целуя его в колючую щёку. — Тебе бы побриться, пап. — Обязательно, как только вы добавите к этому платью сантиметров сорок длины. — И я тебя люблю, папочка, — дочь обняла Драко, заставляя его сердце таять от нежности и бесконечной любви. — В десять буду дома, не скучайте! Лира выпорхнула из кухни и направилась к камину, когда Грейнджер бросила в Драко уничтожающий взгляд. — Ты не сказал, как она красива. — Это платье слишком короткое, клянусь Мерлином, если руки этого засранца… Гермиона только закатила глаза. Слов на всё это у нее уже не было.

***

Джозеф был хорошим парнем. Лира познакомилась с ним на дне рождения Скорпиуса три месяца назад. Он неплохо танцевал, красиво ухаживал, не приставал, что было немаловажным, и не вел себя как скотина. Джозеф был слишком хорошим парнем, чтобы Лира чувствовала себя свободно. Ей было скучно. Парень рассказывал о Хогвартсе, родителях и о том, как путал заклинания на первом курсе, заставляя перо вспыхнуть вместо того, чтобы заставить его летать, а Лира... А Лира вежливо улыбалась и мечтала поскорее сбежать домой, потому что, каким бы хорошим ни был Джозеф, он был ни капли не похож на того, кто был нужен Лире. Определённо, Джозеф был моложе, чем хотелось, у него были слишком темные волосы, он не носил очки, был достаточно низковат, и, к огромному сожалению, его фамилия была не Нотт. А имя не Тео. Лира влюбилась в лучшего друга своего отца, когда ей было три. Он пришел в гости внезапно в новом образе — до того дня Тео очки не носил, — и маленькая мисс Малфой весь вечер провела у Тео на коленях, этими самыми очками любуясь. Благодаря тому, что родители Лиры создали семью довольно рано, разница у неё с Тео была не слишком огромной, но... Салазар. Она была огромной. Девятнадцать лет. Тео было тридцать семь. Он все ещё носил очки, его волосы все ещё были идеального шоколадного цвета, и он все ещё сводил Лиру с ума одним своим взглядом и полуулыбкой. Совершенно точно Лира была влюблена. И никакой Джозеф не помог избавиться от навязчивых мыслей в голове волшебницы. Тео был везде. В каждой извилине, в нервах, в капиллярах и в порах. Она засыпала с мыслями о нем и просыпалась с ними же. Она ждала его в гости и радовалась, как сумасшедшая, когда случайно встречала его на улице. Как неделю назад. Когда прогулка с бывшими однокурсницами плавно перетекла в бар, в котором по счастливой случайности решил расслабиться Тео. Лира тогда от нервов выпила пару лишних коктейлей, и Нотт любезно отпоил её зельем, чтобы Малфой дома не сошёл с ума от горя, увидев свою дочь немного выпившей. Когда он придерживал её за талию, ожидая, пока она выпьет отрезвляющее... Великий Годрик, по коже бегали такие огромные мурашки, что было почти щекотно. Лире хотелось пищать от радости и трепета прикосновений, потому что, она была уверена, он помог ей не потому что она дочь его лучшего друга. А потому, что она Лира. Красивая девушка, совершенно точно не умеющая скрывать свои чувства. Молодая, стройная, интересная девушка. Не ребенок. А девушка. Они всегда дружили. Если Блейз относился к Лире как к дочери, то с Тео отношения всегда были особенными. Малышка доверяла ему секреты, зная, что он не выдаст правду родителям, а Тео рассказывал ей секреты в ответ. Он не учил её летать на метле, как папа. Тео отвёл её в маггловский театр, когда ей было девять. И не обрабатывал колени заживляющим, как Блейз. Нотт водил её к обрыву смотреть на звездное небо. Каждый год. Они смотрели на небо и делились секретами, которые не были предназначены для чужих ушей. Даже о первом поцелуе Лиры в тринадцать знал только Тео. И мама. Они всегда были друзьями. У нее не было возможности не влюбиться. Поэтому, гулять с Джозефом больше не было сил. Сил, желания, а ещё времени. К пяти часам её ждал Тео. Она быстро попрощалась с Джозефом и аппарировала, тут же улыбнувшись: Тео уже стоял на обрыве, сложив руки в карманы и повернувшись спиной. Он был чертовски красив. Выглядел как мечта. Хотелось подбежать и обнять широкие плечи, прижаться щекой к спине и закрыть глаза от счастья. Но... — Тео. Она не имела права на большее. Пока что. Мужчина повернулся и красивое лицо осветила хитрая усмешка. — Привет, красавица, — он подошёл ближе и приобнял Лиру за плечи, чуть прижимая к себе, — опять опаздываешь? — С трудом отвязалась от Джозефа, прости. Когда он называл ее красавицей, Лире хотелось отрастить крылья, взмахнуть ими и взлететь под самое небо, освещая счастьем все вокруг. Потому что от этого обращения в животе кружились такие огромные бабочки, что устоять на ногах было просто невыносимо. — Он слишком настойчив? — Тео вмиг стал серьезным. Эта черта была той, что как раз не отличала Тео от отца: он убил бы за неё любого. — Нет, все в порядке, он хороший. Но скучный. Тео бросил пиджак на землю, помогая Лире опуститься на него, и присел рядом. Это стало традицией. Самой милой и теплой, очень давней и любимой. Сидеть с ним рядом, смотреть на небо, делиться сокровенным, которое по мере взросления менялось у них обоих, и влюбляться в него ещё сильнее... В последнее время, когда Лира стала отчётливо понимать свои чувства, она неосознанно начала скрывать встречи с ним от родителей. Особенно от папы. Ей казалось, что Драко сразу все поймет. Раскроет их, будет скандал, после которого Тео несомненно пострадает, и... И они наверняка больше никогда не увидятся. Лира не была готова к такому. Было больно даже думать об этом. — Скучный? — Тео усмехнулся. — И что такого веселого ты ждала от него? — От него? Ничего. Просто не в моём вкусе, наверное. — И какой вкус у красавицы? Лире вмиг стало жарко. Они каждый раз сидели здесь как друзья, каждый раз ей хотелось признаться в своих чувствах, но всегда её что-то останавливало. Страх неизвестности, боязнь быть отвергнутой... Но время шло. Раньше Лира ждала своих восемнадцати, чтобы при случае напомнить, что она уже не ребёнок, а теперь... Что останавливало ее теперь? — Лира, ты в порядке? — обеспокоенно спросил Тео. — Да, я... — она запнулась, переводя дыхание. Казалось, от этой секунды зависит все. Её дальнейшая жизнь в том числе. Голова закружилась, во рту пересохло, но виду она старалась не подавать: папа учил быть сильной и ничего не бояться. Что ж... Она решилась воспользоваться его советом. — В моем вкусе мужчины постарше Джозефа. Гораздо старше. И... Замерла. Забывая даже вдохнуть. Краем глаза посмотрела на Тео, замечая его секундную растерянность, затем переходящую в лёгкую хитрую улыбку. Ладно. Он не сбросил её с обрыва, это хороший знак. — А в твоём? — выпалила она, прикусывая губу. Ме-е-ерлин, оторвите ей кто-нибудь язык! — Я люблю красивых, умных, высоких... — Лира слушала каждой клеточкой своего тела, снова забывая дышать. Кажется, у нее будет острый недостаток кислорода после этой встречи. — Брюнеток. И мир рухнул. Брюнеток. Он любил брюнеток, когда волосы Лиры были светлее обожаемых ею звёзд. На глаза почти навернулись слёзы. Если он любит брюнеток, значит ли это, что его совершенно не привлекают блондинки? — Нет, Лира, не значит, — хохотнул он. — Прекрати лезть в мою голову! — Малфой фыркнула. Волшебники, умеющие читать мысли, дико раздражали своей настырностью. Лира любила хранить секреты. — Прости, — он тепло улыбнулся и обнял Лиру за плечи. — Ты просто очень громко думаешь. — А по-моему, ты просто очень наглый, Тео. — Что есть, то есть, — он снова улыбнулся, и это растопило в сердце Лиры остатки льдинок. — И возвращаясь к разговору: нет. Это не значит, что меня не привлекают блондинки. Это значит, что одна маленькая блондинка должна встретить хорошего парня и перестать думать о том, что она влюблена в дядю Тео. О. Мерлин. Она испытала столько эмоций за одно мгновение, сколько не испытывала за все восемнадцать лет, наверное. Лира дико засмущалась. Потом ей стало очень стыдно. В одну секунду захотелось улыбнуться, потом расплакаться от обиды, а следом залепить Тео громкую пощечину и уйти куда-нибудь, где ее никто не найдет. Потому что, абсолютно точно, он намеренно делал больно. Со своей способностью к легилименции уже давно прочитал мысли и раскрыл влюбленную дурочку, специально больно раня в сердце. — Ни единого дня в жизни я не назвала тебя дядя Тео, — сказала она сквозь зубы. — Во-вторых, я не маленькая. Мне восемнадцать, я выпустилась из Хогвартса и собираюсь пойти на стажировку в Мунго. И в-третьих, почему ты решил, что я придумала свои чувства? О, Гермиона была права, Лира никогда не даст себя в обиду. Если сейчас Тео скажет что-то плохое, она с удовольствием кинет в него пару заклятий, даже несмотря на свои сумасшедшие чувства. Лира была вспыльчивой. Было в кого. Это не всегда играло ей на руку, но в целом, не приносило за собой плохих последствий. До этого дня, кажется. — Мы много времени проводили вместе, я никогда не позиционировал себя старшим, мы всегда были друзьями, даже когда ты была ещё совсем крохой. У тебя возраст, когда звёзды кажутся бесконечно романтичным приключением, ну и я, вроде как, не очень старо выгляжу. Это нормально, любая девчонка решила бы, что влюблена, Лира. На секунду она почти поверила, что действительно не любит его. Было больно. — Я не любая, — сказала она напоследок, оставляя после себя только аромат духов и эхо от хлопка аппарации.