Фисташка

Совершенно точно Лира ненавидела моменты, когда все вокруг считали ее маленьким ребёнком. Терпеть это она могла только от папы, потому что для него она и в шестьдесят будет маленькой девочкой, но для остальных… Нет. Особенно неприятно было слышать это от одного кудрявого тридцатисемилетнего засранца, которого Лира до этого вечера могла и хотела считать своим хорошим другом. Она сбежала от него, оставив после себя только сладкий запах духов, потому что вынести ещё хотя бы пару слов из его уст больше не могла. Придумала влюбленность. Маленькая. Наивная. Лира фыркнула, громко стукнув каблуком по дорожке в саду Менора, куда аппарировала минутой ранее. Ей так сильно захотелось пойти в свою комнату и реветь там до утра, завернувшись в одеяло, что она почувствовала, как под веками собираются слёзы. Нет. Она не будет плакать из-за того, кто не ценит её чувства. Не будет страдать из-за человека с отсутствием сердца. Лира выдохнула и пошла ко входу в дом, уговаривая себя не расплакаться. Нельзя быть слабой, нельзя, нельзя, нельзя… — Лира, что случилось?! Папа всегда замечал перемены в настроении дочери. Драко словно чувствовал все то же, что чувствует она, потому что каждый раз, даже когда она умело скрывала грусть, он раскусывал ее за секунду Он подлетел к вошедшей в гостиную дочери и заметил дрожащие губы. Она собиралась плакать. Мерлин… Она не могла быть сильной рядом с отцом. Все стены внутри нее падали, когда он обнимал и целовал в макушку. — Лира, тебя кто-то обидел? — спросил он напряжённо, поглаживая всхлипывающую дочь до голове. — Скажи кто, и я оторву ему голову. «Твой друг, пап, знаешь? Он просто меня не любит». Лира выдохнула и отстранилась от отца, посылая ему грустную улыбку. — Меня никто не трогал, пап, правда. Он просто сказал, что я ему не нравлюсь, вот и всё. — Значит у него проблема со вкусом, — нахмурился Малфой. — Моя дочь не может не нравиться. И хоть в глубине души Драко радовался, что Лира ни с кем не встречалась, на самом деле ему было грустно за неё. Во-первых, она явно была неравнодушна к этому парню, Салазар бы его побрал. А во-вторых, сказать девушке, что она не нравится… Это было низко. Более того, это могло обернуться травмой для ребенка. — Спасибо, пап, — Лира шмыгнула носом. — Я пойду в свою комнату. Не стоит он того, ты прав. Он стоил того. Он стоил и гораздо большего. Как бы ни было больно и обидно, Лира понимала, что не забудет Тео по щелчку пальцев только потому, что он наговорил гадостей. Она была влюблена в него давно и, что самое обидное, безответно. А безответная любовь — самая сложная. Потому что ты влюбляешься в каждый из недостатков и потом, когда человек делает больно, не можешь найти в нем хотя бы что-то плохое. Потому что ты его всего любишь. И Лира правда любила Тео. Только вот… Жаль, что ему это было не нужно. Он дал понять, что не считает эту тему серьезной, даже посмел усмехнуться над её чувствами. Сердце, которое всегда было пропитано бесконечно тёплыми эмоциями к Тео, покрылось трещинами от его слов, сказанных у обрыва. Лира абсолютно точно считала, что Тео должен был быть мягче в своих попытках оттолкнуть её, раз уж она ему ни на йоту не симпатична, а не смеяться над ней и делать вид, что она вдруг стала казаться ему маленьким ребенком, хотя даже в три её года он говорил, что она очень взрослая девушка. Это было смешно и глупо. Пытаться оттолкнуть её таким грязным способом. Лира не считала себя ребенком в свои восемнадцать. Разве что только в сердце папы. У нее всегда было взрослое окружение, логичное мышление и правильная реакция на происходящее вокруг. Лира была очень начитанной, часто проводила вечера в разговорах с мамой о литературе и искусстве, а в школе считалась одной из лучших учениц. А Тео попытался выставить её глупым наивным ребенком. — Ну и пусть катится! — крикнула Лира, стягивая с себя платье. Она бросила его в шкаф, натянула домашнюю одежду, и рухнула на кровать лицом в подушку, громко зарычав от злости. — Милая, по-моему это выходят наружу папины гены, — хохотнула Грейнджер, проходя в комнату и присаживаясь на кровать дочери. — Прости, что без стука, я услышала, как кто-то рычит, и подумала, что сюда забрался тролль. А это всего лишь моя девочка устрашает подушку. Что случилось? Папа сказал, что какой-то парень не пришелся тебе по вкусу. Разве повод грустить? Лира усмехнулась. Папа был таким… Папой. — Скорее, я ему, — она присела рядом с мамой и опустила взгляд на свои руки, — а папа просто не может признать, что Малфой может кому-то не нравиться. — Ну, тут я с папой согласна. Вы, Малфои, очень привлекательные. — Ты тоже Малфой, мам, — хохотнула Лира. — В этом плане я Грейнджер. Спроси как-нибудь у папы, как долго я ему не нравилась, — Гермиона вздохнула, вспоминая тяжёлую историю любви. — Не грусти, солнышко. Если он действительно к тебе безразличен, то это не стоит твоих нервов. А если он просто по каким-то причинам пытается убедить в этом тебя и себя в первую очередь, то рано или поздно он расколется. Вопрос только, будет ли это нужно тебе. Гермиона улыбнулась и, поцеловав дочку в макушку, вышла из комнаты, закрывая за собой дверь. Лира нахмурилась. Во-первых, было очень странное ощущение, что мама знала, о ком шла речь, а во-вторых… она сказала очень умные вещи. Ведь Тео на самом деле может намеренно скрывать свои чувства, если они есть. Потому что разница в возрасте, потому что папа Лиры — его лучший друг, потому что ещё драккл знает вообще почему. Но причин могло быть множество, и Лира подумала, что слова Тео необходимо проверить. В конце концов, она ничего не теряет. Отказ от него она уже слышала, поэтому второй разочарованием уже не станет, а вот… А вдруг признается? Оставалось решить, как проверить, правду ли он говорил.

***

Они не виделись неделю. Потому что предлога встретиться после своего резкого ухода Лира не нашла, а сам Тео не проявлял инициативу и просто молчал. Даже традиционное любование звёздами вчера отменилось, потому что ни Тео, ни Лира, видимо, идти на контакт больше не собирались. Лира… грустила. Она не плакала ночами в подушку и не страдала, как это показывали в маггловских сериалах, которые она часто смотрела с мамой и Джинни, но ей было достаточно грустно, чтобы вечерами вздыхать, вспоминая все классные моменты с Тео. Лира проснулась утром и выглянула в окно, пытаясь отогнать непрошенное плохое настроение. Голова отчего-то болела слишком сильно, и Лира, нахмурившись, пошла на кухню, чтобы выпросить у мамы зелье. Стажировка в Мунго должна была начаться через неделю, и Лира, чтобы быть ближе к работе и не мучить организм каждый день аппарациями и перемещениями через камин, которые она довольно сложно переносила, решила переехать в квартиру недалеко от Мунго. В маггловский район, который она любила всей душой. Малфой, конечно, от идеи был не в восторге, но очень скоро сдался под натиском двух женщин и одного мужчины, живущего недалеко, который обещал наведываться к сестре каждый день, чтобы она не скучала. В целом, уговорить Драко было самой сложной задачей, потому что отпустить «мою маленькую девочку» он просто не мог. Именно поэтому Лира пообещала наведываться к родителям раз в неделю, а второй раз в неделю принимать их у себя в гости. Лира шла по коридорам Менора с каким-то странным предчувствием. Последний раз у нее так свербело в груди, когда папа вернулся с работы с окровавленной грудной клеткой и с болезненной улыбкой на лице. Он пытался уверить семью, что все хорошо и что работа в аврорате для него вообще не опасна. На следующий день Драко бросил работу аврором, потому что Гермиона согласилась продолжить бизнес его родителей, от которого отнекивалась долгие годы. Лира дико испугалась, прибавляя шаг. Неужели что-то снова случилось? Мама, папа? Скорпиус? Она со всех ног побежала в гостиную, но, как только вошла, застыла на месте. Потому что на диване сидел Тео. Закинув ногу на ногу, пил чай из любимого сервиза мамы и улыбался ее отцу, слушая очередную конечно-же-не-выдуманную историю. Захотелось убежать. Желательно бесшумно, чтобы никто не заметил, а потом закрыться в комнате и не выходить оттуда до тех пор, пока имя Тео не сотрётся с подкорки. Жаль только, что оно уже давно было выжжено и избавиться от него вряд ли получится. Лира развернулась на пятках и только захотела сбежать обратно в комнату, как её заметил отец. — Лира? Доброе утро, — мягко улыбнулся он. — Как настроение сегодня? Лира знала, что, как бы она ни старалась делать вид беззаботной девушки всю неделю, папа замечал, что что-то не так. Но не спрашивал, потому что в целом её разговор о том парне с идиотским вкусом на девушек и настроение Лиры было легко сопоставить. — Да, пап, вроде получше, — ей пришлось развернуться и наткнуться на пронзительный взгляд Тео. Он смотрел слишком странно, как никогда раньше. Даже прищурился. Что за… — Если хочешь, присоединяйся, домовики сделают кофе. Переодевайся и приходи. Мерлин… она вышла в гостиную в одной пижаме. В одних шортах и топе, драккл бы это побрал. Она чувствовала себя голой, а в глубине души надеялась, что странный взгляд Тео направлен на неё как раз из-за этого внешнего вида. Может, Тео хотя бы сейчас поймет, что Лира уже не ребенок? Увидит, заметит, в конце концов, что она взрослая и красивая девушка. — Да, пап, я… Наверное, ещё полежу. У меня очень болит голова. Она убежала так быстро, что папа даже не успел кивнуть в ответ. Скрылась за дверью и побежала со всех ног в свою комнату, ныряя под одеяло так стремительно, словно оно могло спасти от всех бед в мире. Тео не хотелось видеть вообще никогда, так же сильно хотелось вернутся в гостиную и сесть напротив, рассматривая любимые черты лица. Лира вздохнула. Грусть накрывала с головой снова и снова, хотя, казалось, что настроение стало немного улучшаться. Но Тео снова портил его, хотя не успел сказать и пары слов. Малфой села на кровати, прижимая колени к груди, и прикусила губу, пытаясь разгадать свои эмоции. Ей не хотелось плакать, больше нет. Но было все ещё грустно. В целом… было сносно, хоть и немного обидно, а ещё странно, потому что обида была на весь мир, но не на Тео, хотя причиной грусти был именно он. Она попыталась разложить все по полочкам в своей голове, но с каждой мыслью запутывалась только сильнее, и вдруг застыла, когда дверь в комнату скрипнула, а на пороге появился Тео. Великий Салазар, чтоб тебя… — Привет, фисташка, — сказал он, подмигнув, и Лира с усмешкой закатила глаза. Фисташка. Тео прозвал её так ещё на первом курсе, когда распределяющая шляпа без раздумий выкрикнула название змеиного факультета. Лира тогда написала Тео о своей радости, а он ответил коротко, сказав, что отныне она будет фисташкой. Под цвет факультета и далеко не всем по зубам. Тео очень давно не называл её этим милым прозвищем, а сегодня, как назло, решился, окончательно растапливая уже хрустнувший на сердце лёд. Потому что слишком много было связано с этим прозвищем, чтобы Лира могла обижаться и дальше. Тео улыбнулся уже чуть шире и смело вошёл в комнату, держа в руках мороженое. — Держи, — протянул рожок Лире, присаживаясь на кровати рядом, — фисташковое. От головной боли, грусти и ещё глупых обид. — Мои обиды не глупые, — фыркнула Лира, забирая мороженое, — точнее… Я не обижаюсь! С чего ты взял? — Прячешься от меня. На звёзды не пришла смотреть, а я ждал, как дурак. И сейчас убежала. Что происходит? — Решила избавить тебя от детской компании, — Лира хмыкнула и откусила принесенную сладость, на секунду прикрывая глаза от изумительного вкуса. Он почти усмирил её этим десертом, но Лира была бы не Лирой Малфой, если бы спокойно прекратила язвить. — Подумала, что тебе будет гораздо комфортнее общаться со своими взрослыми тётками. Им и подарки выбирать проще. Крем от морщин, и проблема решена. — Тест ДНК на принадлежность к роду Малфой пройден успешно, — Тео расхохотался, — хватит дерзить, фисташка. Я не сказал тебе ничего обидного. Лучше вытирай мороженое со щеки и пошли с нами завтракать. — У меня мороженое на щеке? Где? Лира провела пальцем по щеке, пытаясь стереть след от мороженого, но даже трёх попыток оказалось мало, чтобы попасть в нужное место. Тео подсказывал Лире, с какой стороны след от сладости, но в конце концов понял, что это бестолковое занятие, и просто протянул руку, стирая пальцем фисташковый след с уголка губы Лиры. И… облизнул палец. Одним движением губ и языка заставил сердце Лиры затрепетать в груди и разорваться на мелкие атомы, болючими иголками впиваясь в ребра и грудную клетку. Он снова издевался, специально делал это, зная, как действует на Лиру. Притащил это мороженое, напомнил про прозвище, стёр этот сладкий след, облизнул палец и, Мерлин его раздери, сидел критически близко, глядя прямо в глаза, как будто проверял выдержку. Свою. Лиры. Но у Лиры не было этой выдержки. Она так давно и безответно была влюблена в этого кудрявого засранца, что вся выдержка трещала по швам при любой удобной возможности. При такой близости — тем более. Она не стала ждать подходящего момента, потому что лучшего было уже не найти. Она просто подалась вперёд, вжимаясь холодными от мороженого губами в горячие Тео, мгновенно растворяясь в удовольствии. Лира ждала чего угодно. Осуждения, или того, что он оттолкнет, накричит, снова выскажет все, что на душе, но… Но не того, что Тео медленно двинет губами, отвечая на поцелуй. Это было похоже на сон. На самый сладкий, самый долгожданный и самый запоминающийся сон в жизни. Тео целовал Лиру, медленно двигая губами, пока она пыталась собрать себя по частям, чтобы не свалиться в обморок от наслаждения. Вмиг все обиды и проблемы испарились без возможности вернуться на место, а когда Тео остановился и медленно отстранился, показалось, что рухнул мир. — Ты прекрасная, Лира, — шепнул Тео, зарываясь пальцами в волосы девушки и поглаживая пальцем порозовевшую от происходящего щеку. — Но я не могу, понимаешь? Это слишком неправильно с моей стороны, я сожру себя с потрохами, если трону тебя. Лира кивнула. Она не понимала, но и устраивать разборки и выслушивать о своем возрасте снова не хотела. Просто кивнула, грустно улыбнувшись, и дотронулась губ Тео ещё раз, задержавшись на пару секунд. А потом отстранилась так резко, словно за окном началась война, потому что громкий, грубый и слишком разъярённый голос не предвещал ничего хорошего… — Нотт, я убью тебя!