Фисташка

Пять месяцев спустя

— Малфой! В четвертую палату, там пациент, нужно обработать рану и дальше по пунктам, бегом! Лира кивнула, откладывая бумаги, и поспешила встать из-за стола и пойти в сторону нужной палаты. Она уже пять месяцев практиковалась в Мунго, показывая отличные результаты, и пару месяцев назад ей стали доверять осматривать пациентов и оказывать им первую помощь без присмотра старших целителей. Она жила в той маггловской квартире недалеко от больницы и не появлялась дома в Меноре, потому что пять месяцев назад, когда отец застукал её и Тео за поцелуями, скандал был такого масштаба, что страдали все. И, казалось бы, идеальное время для того, чтобы забить на все «неправильно» и начать отношения, но… Нет. Тео выбрал пропа́сть. Получить от Драко и уйти с окровавленным носом, напоследок улыбнувшись Лире. Она грустила. А ещё дико ссорилась с отцом, когда сказала ему, что, оказывается, не только была не против, а что сама выступила инициатором поцелуя, потому что давно и сильно влюблена в его лучшего друга. Гермиона пыталась понять, что происходит, пыталась помирить Драко с дочерью, но все было тщетно. Он обещал найти Тео и убить его за то, что тот посмел тронуть его дочь, а с Лирой просто не желал разговаривать, и это было худшим наказанием от любимого папочки. Именно поэтому она уехала в новую квартиру на несколько дней раньше, чем планировалось, потому что жить в атмосфере зла больше не было сил. Гермиона отпускала дочь со слезами и умоляла приходить в гости, обещая забыть историю с Тео, на что Лира только кивнула и мягко улыбнулась. И больше не приходила в Менор. Видеть осуждение отца ей не хотелось, сердце разрывалось от боли, именно поэтому было принято решение оставить все, как есть. У нее было свое жилье, работа и Скорпиус, который часто заглядывал в гости и наверняка потом рассказывал родителям, как живёт их младшая дочь. А Лира и не была против. — Здравствуйте, меня зовут Лира Малфой, — начала Лира, заходя в палату и закрывая за собой дверь, — сейчас я осмотрю вашу ра… Папа? Это было так неожиданно, что она непроизвольно сделала пару шагов обратно к двери. На кушетке лежал её отец с кровоточащим боком, который он зажимал рукой, а на губах была такая же вымученная улыбка, как тогда, когда он вернулся домой с ранениями. — Мерлин, пап! — она кинулась к нему. — Что произошло? Говори со мной, мне нужно видеть, что ты в сознании. Она действовала профессионально, быстро, без лишних движений. Смогла усмирить нервозность и отбросить на второй план переживания, от которых тряслись руки. Сначала она поможет пациенту, а уже потом расплачется на плече у отца, за которого волновалась. Лира убрала руку папы и ужаснулась, замечая огромную рваную рану. Не медля обработала, залечила исцеляющим зельем и прощупала кожу со всех сторон, убеждаясь, что не осталось болезненных ощущений. — Боже, папа! — Лира кинулась в объятия отца, когда поняла, что больше не о чем волноваться. — Что произошло? Как ты умудрился? — Да, со старым другом закусились. Он смотрел с такой теплотой, что Лире захотелось расплакаться ещё сильнее. Она не видела его уже почти полгода, что сейчас, на плече у него, самого родного, казалось буквально вечностью. Как она вообще могла допустить это из-за каких-то обид? Так глупо… — Прости меня, — внезапно всхлипнула она, обнимая папу и чувствуя, как он обнимает в ответ. — Прости, папочка, я такая дура! — Это ты меня прости, маленькая моя. Никак не привыкну к тому, что ты у меня уже совсем взрослая. — Это, конечно, все бесконечно мило, — Лира повернулась на звук знакомого голоса и застыла. В дверях стоял Тео с окровавленной грудной клеткой, — но мне бы тоже не помешала помощь. Если, конечно, никто не хочет, чтобы я умер. — Салазар! Быстро сюда! Лира усадила Тео на вторую кровать и без лишних вопросов заклинанием сорвала с него рубашку. Рана была огромной, даже устрашающей, и Лире пришлось перевести дух, прежде чем начать работать с этим. Тео с лёгкой улыбкой смотрел, как сосредоточенно делает свою работу Лира, не отвлекаясь ни на что, а Драко наблюдал за этим взглядом со стороны, и… И впервые в жизни он действительно увидел, как сильно выросла его дочь. Ему захотелось выйти и не мешать, хотя на душе все ещё скребли кошки. — А теперь, — она отошла от Тео, удостоверившись, что его больше ничего не беспокоит, — вы оба расскажете мне, какого черта не поделили. И не пытайтесь соврать, у вас на лицах всё написано. — И что же там написано? — веселился Тео. — Что ты придурок, — фыркнула Лира, складывая руки на груди, а затем повернулась к отцу: — А ты просто сумасшедший. Вам что, по пять лет?! А если бы помощь не успела? Вы оба могли истечь кровью! — Но все обошлось, солнышко, — попытался оправдаться отец, но под грозным взглядом Лиры замолчал, даже чуть опустив голову. Разозлить Лиру было непросто, но те, кому удавалось это сделать, очень быстро успевали об этом пожалеть. — Конечно обошлось, — она кивнула и всплеснула руками, — так обошлось, что мне пришлось потратить на вас кучу зелий и энергии, чтобы не потерять. Что вы не поделили, я спрашиваю?! Мужчины молчали. Оба опустили головы и молчали, растянув губы в хитрых ухмылках. Потому что как они могли признаться, что не поделили ее? Не то чтобы они делили, просто... Просто спустя долгое время, проведенное в молчании и раздумьях, Тео решился на серьезный разговор, и дабы избежать лишних разборок, как это было пять месяцев назад, он сразу решил пойти к Драко. Это было опаснее, но надежнее. Если Драко дал бы добро на отношения Тео и Лиры, то оставалось бы дело за малым: вернуть доверие фисташки и доказать, что он принял свои чувства. Он пришел к Малфою, рассказал всю правду. О том, что никогда не считал Лиру маленькой девочкой, о том, что всегда относился к ней как ко взрослой, и о том, как уже целый год гнал от себя странные чувства, когда понял, что в груди как-то странно свербит при виде Лиры. Тео понимал, что так нельзя. Но после её признания и того сладкого поцелуя, ничего не мог с собой поделать. Тоска по Лире росла в груди слишком стремительно, а желание найти девчонку и повторить поцелуй заставляло делать глупые поступки. Например, пойти к Малфою на верную смерть. Слава Мерлину, что смертью дело не закончилось, и что Лира вовремя успела исцелить раны обоих. Но причины этих ран они, конечно же, рассказывать не собирались. В конце концов, во время драки они оба выпустили пар, что привело к решению проблемы. Драко скрепя сердце решился дать согласие на отношения друга и дочери, понимая, что Тео точно никогда не обидит Лиру, что расшибется в лепешку ради нее. А разница в возрасте... Не самая большая проблема в жизни. — Раз не хотите разговаривать, то можете уходить. А я пойду, у меня много работы. Лира фыркнула и вышла из палаты, громко хлопая дверью, но через секунду застыла, когда её догнал папа. Она тут же нырнула в раскрытые объятия и заплакала: она поняла, почему они подрались с Тео. Слишком умной девчонкой была. — Приходи в Менор, пожалуйста, — шепнул Драко, — там очень пусто без тебя. Бери Скорпиуса и приходите. Тео тоже можешь взять с собой, если захочешь. Мы с мамой... Мы не будем против, Лира. Мы очень скучаем. И она расплакалась ещё сильнее.

***

Лира шла домой, пытаясь собрать мысли в кучу. Усталость от тяжёлого дня свалилась на плечи, и хотелось просто лечь в тёплую ванную с пеной и лежать там примерно вечность. Нелёгкий рабочий день, разговор с папой, Тео, который поулыбался и снова куда-то пропал... Все это вытаскивало силы из хрупкой блондинки, и она с трудом делала последние шаги до квартиры, чуть не падая с ног. Эмоциональное истощение она переносила гораздо тяжелее физической усталости, именно поэтому чувствовала себя так хреново. Лира достала ключи, не с первого отыскав их в сумке, и открыла дверь, тут же застыв на пороге. Она не ошиблась квартирой? Это точно ее? — Кто здесь? — сказала она, закрывая за собой дверь. Не хватало ещё привлечь внимание соседей к магии, о которой они тут и не слышали никогда. По квартире летали свечи, точно как в большом зале Хогвартса, а по полу были рассыпаны лепестки роз, совершенно точно ведущие в глубь квартиры. Лира осторожно ступала по прохладным лепесткам, и через несколько секунд оказалась в ванной, где царил такой же полумрак от заженных свечей, и была набранная ванная с пеной, как она и мечтала, и, судя по запаху, ещё и маслами. Она выдохнула. Глупо было не понять, что это проделки Нотта. Какого черта? Ушел, так пусть уходил бы. Она достаточно выслушала от него полгода назад, снова слушать это же ей не хотелось. Зачем это всё? Задобрить романтикой, чтобы поцеловать в нос и напомнить лишний раз, что они не могут быть вместе? Рана на сердце Лиры не зажила до сих пор. Несколько парней пытались добиться расположения красавицы, но все были отправлены с отказами далеко и надолго. Лире не хотелось отношений. Не с ними. Она плюнула на всё и стремительно избавилась от одежды, влезая в горячую ванну. Уставшее тело тут же расслабилось, и Лира почувствовала, как к ней возвращается желание жить. Она прикрыла глаза и откинула голову на бортик ванной, проваливаясь в полудрёму. Ей снился пляж. Горячий песок, шумные волны, а ещё мамин кот, который стоял рядом и щекотал хвостом её щеку. Что это белоснежное создание делает на пляже? Лира открыла глаза и чуть вздрогнула, вперившись в голубые глаза, обладатель которых чуть нависал над Лирой и проводил большим пальцем по щеке девушки. — Не знай я тебя, решила бы, что ты маньяк, — шепнула Лира, не отводя взгляда. Мягкие и нежные прикосновения сводили с ума и заставляли дыхание сбиваться. И даже обиды и пройденное время никак не помешали раствориться в нежности его рук. — Почему думаешь, что я не он? — он так же шепнул в ответ. Смотрел странно, и был слишком близко. Не будь в ванной Лиры очень много густой пены, он бы увидел ее обнаженной. — Маньяки набрасываются на своих жертв, а не отталкивают. — Почти полгода не виделись, а зубки ты свои так и не спрятала. — Для тебя хранила их, берегла, даже подточила немного, — фыркнула Лира и переместилась в ванной, чтобы стать чуть дальше от Тео. — Что тебе надо? Я серьёзно, Тео, я очень устала. Едва ли она говорила об усталости от сумасшедшего дня. Она устала от недосказанности между ними. От непонятных отношений, от его странного поведения. — Я пришел к тебе, — он легонько улыбнулся и протянул руку, убирая с щек Лиры мокрые волосы. — Потому что понял, что не могу без тебя. Потому что долго думал, взвешивал правильное и неправильное, пытался понять, как будет лучше для нас двоих. В итоге решил и пошел сразу к Драко, чтобы скандалы потом не коснулись тебя. — А если бы он убил тебя? — Значит, я не испортил бы тебе жизнь своим присутствием. Ты нашла бы себе парня и жили бы долго и счастливо. — М-м, — Лира горько усмехнулась и, забывшись, встала, намереваясь уйти. Она часто сбегала от Тео, но его слова в последнее время не оставляли другого выбора. Она не успела сделать и шага из ванной, как тут же оказалась прижата к Нотту. Он смотрел на нее горящими глазами, тяжело дышал и источал такую нежность, что хотелось летать. — Но он не убил, фисташка, — прошептал Тео прямо в губы Лире, поднимая её на руки и вытаскивая из ванной. — Именно поэтому я больше тебя никому не отдам. — Почему ты решил, что мне это нужно? — она почти плакала. Все казалось выдумкой, неправдой, сном. Стоять с ним в ванной, полностью обнаженной и прижатой к его твердому из-за напряжения телу, казалось нереальным. И слушать все слова, что он говорил... Лира почти задыхалась от происходящего, пытаясь понять, чего ей хочется больше: залепить пощечину за все издевательства или наброситься на него с поцелуями. — Если ты скажешь уйти, я уйду. Но теперь точно навсегда, чтобы не издеваться над тобой. Но раньше я не мог иначе, Лира. Пойми меня, пожалуйста, я просто не мог. Она расплакалась и прижалась поцелуем, чувствуя на губах соленый вкус слез. Своих? Его? Она не понимала. Просто целовала так сильно, как умела, отдавая в поцелуе всю свою любовь к этому невыносимому мужчине, ради которого готова была и в пекло, и в открытый океан, и умерла бы, если бы пришлось. Тео поднял ее на руки, не обращая внимания на стекающую воду и пену, и прижал к себе так крепко, словно она могла раствориться в ту же секунду и исчезнуть, как фантом. Ему дико хотелось кричать о чувствах к этой маленькой занозе, которая заставила послать к дракклу все принципы и влюбиться так сильно, что крышу сносило от одного только взгляда в эти светлые, наполненные нежностью глаза. Хотелось кружиться от счастья и возможности быть рядом, хотелось всему миру рассказать, что плевать на все преграды, когда есть настоящие чувства. Тео вынес Лиру из ванной и через пару секунд она почувствовала спиной прохладную простынь и вздрогнула от контраста ощущений. — Сейчас, чтобы ты не замерзла, — шепнул Тео, и наложил высушивающее и согревающее заклинания, избавляя Лиру от дискомфорта. Она была прекрасна. Светловолосый ангел на черных простынях. Луч света среди непроглядной тьмы. Лира была тем самым светом, что освещал давно потемневшую душу Тео. Всегда. Всю жизнь. Он наклонился к ней и поцеловал жаждущие ласки губы, чувствуя тонкие пальцы на своей спине. Лира была такой нежной, что на сердце расцветали пионы от её поцелуев. — Ты не посмеешь уйти больше, — прошептала Лира, когда Тео спустился поцелуями к шее. — Никогда, фисташка. Никогда. Он целовал со всей любовью, сходя с ума от бархатной кожи. Лира тяжело дышала, сжимала руками плечи Тео и отчаянно пыталась сохранить рассудок, чтобы ловить каждое мгновение, проведенное с ним. — Тео! — она вскрикнула, когда он опустился поцелуями к груди. Медленно, страстно, желанно. Обводя языком круги вокруг сосков и сжимая их губами, даруя невероятные ощущения. Лира хныкала и задыхалась от нетерпения, сжимала пальцами волосы Тео и что-то шептала, хотя сама едва ли понимала что. Это было безумием. Таким долгожданным и желанным безумием, таким правильным и нужным, что по телу разливалось тепло от невероятных ощущений. — Тео, стой, погоди, — в панике прошептала Лира, когда Нотт спустился поцелуями так низко, что по телу прошла дрожь, а щеки вспыхнули румянцем. Что он... — Тео! Он не собирался останавливаться. Не сегодня, когда наконец-то смог назвать её своей. Не тогда, когда искры под веками разгорались пламенем от одних только прикосновений. Тео устроился между стройных ножек Лиры и покрыл поцелуями бедра, оказываясь в критической близости от места, прикосновений к которому тело жаждало больше всего. Но он не спешил. Смаковал, растягивал удовольствие, сводил с ума, издевался. А потом коснулся языком половых губ и клитора, и они оба улетели куда-то в поднебесье, с трудом находя силы для вдохов. Сердца стучали в унисон, пока Тео вылизывал Лиру, как самый вкусный в мире десерт. Он смаковал, не собирался останавливаться, сжимал руками бедра, увеличивая возбуждение, пока Лира стонала и пыталась не умереть от наслаждения. Она сжала в кулаке его волосы, когда возбуждение стало почти болезненным, безостановочно шептала его имя и кусала губы до крови, пытаясь лёгкой болью привести себя в чувство. Все вокруг стало неважным, таким глупым, таким нелепым. Все проблемы показались пустяковыми, когда Тео ввел в Лиру палец, продолжая дарить наслаждение языком. Внутри все горело, глаза закатывались, ощущения были невероятными. Лира стонала и извивалась, подходя к оргазму, пока Тео без остановки доводил её до сумасшествия, наслаждаясь ничуть не меньше её самой. Она была восхитительна в этом безумии, была невероятна, умудряясь даже сейчас ещё немного смущаться. Лира вскрикнула и сжала кудри Тео пальцами, кончая, умирая от ощущений, вздрагивая от последних, лёгких прикосновений его языка. — Что ты... Мерлин, Тео, — шепнула Лира, когда Нотт поднялся поцелуями по стройному телу, заглядывая прямо в глаза. — Мне так неловко. — Глупости, — поцеловал в кончик носа. — Сама вкусная в мире фисташка. Моя фисташка.