Бал наперекосяк

Кенни помог встать своему спутнику, все еще сопровождая того несколько обескураженным взглядом. И зачем кому-то понадобилось убивать столь слабого на вид человека? Неужели, все как и у Аккермана, просто из развлечения и внутренней безмерной жажды крови? Или же здесь все глубже чем кажется? Но как бы он об этом не думал, найти быстрый и объяснимый со всех сторон ответ не получалось. Между своими мыслями Потрошитель все таки встретил нечто новое, будто не свое, а заострив на этом больше внимания, брюнет понял — это был голос юноши рядом идущего. — Господин.. Увы, не помню Вашего имени, спасибо что защитили меня.. И.. Как бы глупо не звучало.. Этот.. Этот случай ведь должен будет остаться между нами? — певчий голос показывал волнение, пусть его владелец, кажется, "пытался" унять это липкое беспокойство в речи. Все же Ури хотел быть услышанным даже таким последним человеком как Кенни-потрошитель. В ответ Кенни буркнул лишь две вещи, первая была повторением его собственного имени, а вторая раздраженно звучала фразой "Молчи и все будет для тебя хорошо". Лишние несколько шагов и вот, они наконец выходят в все такой же шумный зал, полный музыки, запаха алкоголя и веселья. Почти сразу к ним с Ури подходит владелец этого вечера с дочерью. Они представляются и вновь здороваются с Ури и неизвестным им джентльменом, после заводя разговор только с певцом. Чуть погодя Род Рейсс, тот кому Кенни хочет разрезать пузо и горло больше, чем всем присутсвующим на вечере вместе взятым, попросил его отойти, ведь разговор с платиновым блондином им предстоит несколько на личные темы. Так же Род не забыл попросить прощения за свою дерзость, такую как отобрать у человека его спутника. Кенни на это лишь кивнул и сказав что не имеет возражений отошел в сторону, к горничным, что хлопотали над столом с закусками. Вечер скоро должен будет подходить к концу. Отходя к фуршетному столу брюнет позволяет себе не только излишне угоститься, но и проявить некоторое внимание к одной из служанок. Уж больно притягательная форма на этих, пусть не молодых, но и еще не слишком старых, женщинах. Та несколько пискнула, попросила молодого человека так больше не делать, мол, что же вы, я не вашего уровня, да и работы много. Женщина попросила провести остаток вечера хорошо, ведь тут и так много прекрасных и готовых к общению дам. Милая женщина, вот что про себя отметил про нее Аккерман. Но сейчас ему не до пустых диалогов, да и свое животное желание он уже удовлетворил, раз эдак пять. Не самые долгие, но расслабляющие, ведь так интересно наблюдать за тем, как эти напыщенные и расфуфыренные мадам старались имитировать подобие удовольствия или наоборот пробовали дать отпор, чересчур настойчивому в своих грубых желаниях, потрошителю. И какие же забавные у них были лица, когда тот раскрывал перед дамами свое имя и род деятельности. Такие смешные, особенно когда даже крикнуть не успевали, как, изрядно выпивший крови, клинок раз за разом разрезал тонкие ленты вокруг шей, нежную кожу. Как снова и снова металл пропитывался кровью невинно убиенных.. Но все не то, сейчас даже воспоминания не помогали Кенни в его метаниях. Он все еще думал об этом... Ури. Не решенное дело о том, кому же нужно было убить такого как этот музыкант, не оставлял потрошителя в покое. Раз за разом в его голове всплывал этот вопрос. И известные данные об этом случае. Во-первых, убить певца отправили.. Мягко выражаясь, недомерка. Почему же не кого то с родни Кенни? Профессиональный убийца давно бы выполнил свою роль.. Виноваты деньги? Или кто то подумал что такого женоподобного и слепого как Ури можно с легкостью завалить? Да нет.. Все не то. Казалось тут есть что то еще, ускользающее от цепкого взгляда холодных глаз. Тогда было бы легче не пытаться пырнуть его ножом, а лишь слегка подтолкнуть с балкона. Кенни-то видел что высоты достаточно, что бы свернуть шею. Иногда достаточно просто упасть с кровати что бы умереть, что уж говорить о балконе на втором этаже и каменной дорожке ведущей к беседке проходящей прямо под этим самым балконом... В любом случае, в его изначальном плане впервые пошла трещина. И трещину это зовут "Ури". Лица Кенни он конечно не видел, да и сам певец не оказался святым, раз прикидывается калекой, но что за деталь все время убегает от внимания Аккермана? Что дает повод беспокоиться об этой "трещине"? За всеми этими мыслями Кенни лениво переводил взгляд с окна или других людей на маленькую, вечно теряющуюся в тени пышных платьев, фигуру "слепца", хоть так он немного контролировал то, что мог сделать, точнее сказать, Ури. Конечно, певец и вел себя как потерявшийся котенок, будто так же слеп, но ходил вполне без помощи посторонних людей, иногда даже вступая с редкими гостями вечера в диалог. Не все хотели разговаривать с музыкантом, все же думали что он не дотягивает до их уровня, пусть и голосом вышел чудесно. Кенни настороженно смотрит на светлую макушку, иногда даже специально подбираясь ближе, лишь бы уловить хоть пару слов из диалога.. Странно, но алкоголь совершенно не выполнял своих функций, будто бы Аккерман пил не шампанское или, не самое старое и дорогое, вино, а простую воду. Настолько толку от благородного напитка не было. Только во рту сушило больше. Плюнув на собственные попытки расслабиться в алкоголе он вздыхает и отставляет не до конца пустой фужер на какой то из столиков. Снова тяжкий вздох и наконец брюнет подходит к певцу, что держал в руках почти что полный бокал шампанского. Не успев подойти и начать снова диалог все присутсвующие слышат крик со стороны лестницы на второй этаж. Истошный вопль принадлежал горничной, которая бежала в сторону к людям, сначала просто бессвязно крича, а после в настоящей истерике пытаясь сказать внятно хоть слово. И у нее выходит, как только кто то из не сильно пьяных мужчин хватает ее за предплечья, останавливая и грозно спрашивая что произошло. Тогда то служанка и прокричала про трупы. Двое мужчин, по ее словам, были зарезаны ножом и покоились в одной из гостиных комнат. Тогда то паника начала охватывать всех вокруг. Состояние истерики передалось почти каждому присутствующему в банкетном зале. Люди чуть ли не молниеносно начали галдеть, музыка прекратилась. Особо впечатлительные дамы стали падать в обмороки, кто то начал пускать слезы, и так же появилось много желающих с криками побежать на улицу. А ведь кто-то даже крикнул о "Кенни-потрошителе", что почти сразу стало подхватываться... Это несколько прильстило брюнету, все таки не зря он начал терроризировать этот городок, уже и слава разходиться. Один из неповоротливых дворянинов толкнул Кенни в спину, пытаясь убежать и продраться к каретному двору первее всех, оттого нашумевший сейчас убийца делает шаг вперед, становясь к маленькому певцу ближе, чем на первоначальные пол метра при обычном разговоре. Пришлось снова выручать милого юношу, а то еще раздавят. Прикрывая Ури собой, Кенни услышал что тот ему говорил, повторяя заговорщеским шепотом. Хотя, в суете и шуме назвать все слова Ури шепотом выходило бы с трудом. — Забери меня с собой! Я знаю что ты будешь сейчас уходить, забери меня отсюда! - Говорил это юноша четко, уверенно и скорее как приказ, а не как робкую просьбу музыканта к более богатому господину. Кенни смотрит на своего нового знакомого с недопониманием, спрашивает в чем дело и зачем певцу нужно покинуть особняк. Однако ответом ему служит резкое "вот заберешь меня с собой, я тебе и расскажу о причине!" Вдох, секундное промедленние и размышления о плачевности ситуации, и тяжелый выдох. Аккерман соглашается, но ставит свои условия, относительно полного послушания в этом побеге. Ури согласно кивает и приготавливается к побегу, слегка поправляя бинты на глазах и давая себе доступ к более четкому обозрению мира сквозь мелкие щелки. Тем временем обеспокоенный хозяин особняка старался вразумить своих паникующих гостей, однако очень мало людей его слушало.. Скоро около десятка дворян было на улице, готовых кричать и бегать, лишь бы до них не добрался тот самый, страшный потрошитель. И между делом Кенни с Ури под ручку отошли от общего обезумевшего скопления в темноту предособнякового сада. Пара беседок встречала приятной и прохладной темнотой. Они прятали двух беглецов и, когда люди, надышавшись свежего воздуха, хоть немного успокаивались и заходили обратно в здание из соображений "буду в компании и никто не тронет", тогда то Кенни осторожно повел своего маленького спутника, то и дело зажимая его у деревьев, лишь только замечая некоторое внимание в их сторону, к каретному двору. хотелось бы конечно взять только одну лошадь и уйти на ней отсюда быстро и незаметно, но из-за наличия попутчика выбор стал падать на кареты. Нужно было скрыть наличие певца, и самым логичным выходом была именно повозка. И выбор все таки пал на небольшой экипаж темного цвета с запряженными в него двумя лошадями. Сама по себе повозка была темно-синего цвета со светлыми, имитирующими золото, оборками по углам. Минималистично украшенная только парочкой фонарей и качественным кожаным сидением повозка явно принадлежала одному из немногих бедных гостей на празднестве. Аккерман помог певцу забраться в карету, предупредил что будет сильная качка из-за не самых хороших и ровных дорог, а так же их скорости и закрыл за ним дверь, подобно кучеру. Сам брюнет пока пригладил одну из лошадей, будто морально подготавливая ее и себя к их побегу, и осторожно вывел из дворика, после возвращаясь и устраивая переполох между другими парнокопытными. Лошадиное ржание, фырканье и цоконье копыт наполнило широкое пространство дворика, привлекая к себе внимание. Далее все шло просто — залезть на нужную ему повозку, сначала тихо вывезти ее с участка Рейссов, а после гнать по дорогам, скрываясь во тьме ночи и искусственно высаженного лесочка. Им нужно пробраться в центр рядом стоящего города, а значит сначала придется гнать, ведь их еще кто-то и заметил, кажется, это был один из приезжих кучеров, он и поднял тревогу, вновь вызывая панику у гостей. А позже требовалось от парочки затеряться в "толпе" городских жителей. И вот, они едут по дороге, то и дело в темноте натыкаясь на кочки и камни, слыша позади затихающие недовольные крики людей, а впереди лишь топот нескольких пар копыт бурых лошадей. Через несколько минут уже виднелись огни дорожных фонарей города, однако до него в спокойном темпе было еще около двадцати минут. А сейчас стоило снизить скорость, ведь мало ли какие кочки их поджидают, они ведь уже чуть не перевернулись на одной такой кочке буквально три минуты назад. Снизив скорость кареты Кенни глянул через плечо, на своего попутчика, нужно было удостовериться что тот не выпал на очередном каменном повороте. И под звонкое цоканье копыт лошадей, уже везущих парочку спокойнее, Аккерман посвятил Ури в их маршрут. Певец на это лишь вновь покорно кивнул и запоздало сказал "Хорошо", ведь понял что Кенни больше сосредоточен на дороге, нежели на его действиях и он, наконец, может снять этот чертов бинт и дать глазам отдохнуть, вдохнуть свежий воздух полной грудью и безпрепятственно смотреть на ночное небо, что в лесу казалось необыкновенно сияющим...