Красота голубых глаз, в глубине которых таится бабочка

      Дверь тихо отворилась, и зашедшая внутрь девушка спокойно подошла к столу, и, неожиданно даже для самой себя, резко упёрлась о его поверхность руками. Та опустила голову, после зажмурила глаза, неловко улыбаясь.       Её кабинет состоял из нескольких больших, высоких деревянных шкафов, каждый из которых был забит папками, свёртками бумаги. На стенах висели разнообразные зарисовки демонов и информация на них. На столе, сделанном из того же дерева, что и шкафы, лежало огромное количество бумаг уже с новыми рецептами ядов, которые совсем скоро будут проверяться на желудочном соке демона.       В глаза бросались редкие, нарисованные красками рисунки: мухомор, много-много бабочек, цветок. По всей видимости, подаренные Канао.       Упомянутый ранее стол находился в конце комнаты, в двух метрах от большого, широкого окна. Занавесок, как ни странно, не было. Шинобу любила, когда комната была наполнена солнечными лучами и свежим воздухом, из-за чего окно почти всегда было раскрыто нараспашку. – это же была шутка, – тихо, себе под нос прошептала она, и ощутив жар лица, переместила свои маленькие ладони на алеющие щёки. – Томиока, – с некой обидой прошипела темноволосая, вглядываясь в сложившийся пейзаж за окном. Уже вечерело, и двор у поместья бабочки окрашивали лучи яркого заката, так быстро переходившего в сумерки, а после и звёзды.       Гию понял, что это была шутка. Кочо в этом более чем уверена. Они знакомы уже несколько лет, и пусть Томиока не проявлял инициативы в их "дружбе", он знал каждую мимику и улыбку девушки, легко распознавал эмоции на её лице, что остальным было делать очень сложно.       Да, почти каждая эмоция хашира насекомого сопровождалась улыбкой. Когда та злилась, её брови слегка сходились на переносице, а на лице расцветала, вроде бы и спокойная, но хищная улыбка, из-за чего казалось, что ты вот-вот попадёшь в её ловушку. Когда та шутила, то говорила исключительно поверхностным тоном, и не дожидаясь ответа собеседника, удалялась.       И он, чёрт возьми это знал.       Поняв, что ситуация безвыходная, та открыла окно, обращаясь к ворону, что уже присел на подоконник перед девушкой. – лети к поместью любви. Передай Мицури Канроджи, что завтра в час я смогу прийти к ней, – и улыбнувшись, она протянула тому небольшой кусочек риса от онигири, которые оставила для неё Аой. – спасибо.

***

– Шинобу! Ты не забыла! – накинувшись на подругу с объятиями, воскрикнула Мицури. От неё, как обычно, пахло сахарными леденцами и чем-то сладким, что очень нравилось столпу насекомого.       Девушки стояли в нескольких метрах от входа на территорию поместья любви, ведь розоволосая решила, что старую знакомую лучше всего будет встретить у входа.       Канроджи была позитивным и жизнерадостным человеком, питающим восторг и радость почти что ко всему. Будь это подаренные Обанаем зелёные чулки, что она носила по сей день, или же всего лишь приглашение поесть вместе. Она циничный человек, и хорошо запоминает людей, сделавших хоть какую-нибудь добрую мелочь в её сторону. Такая доброта и искренность в ней притягивали Шинобу. Чем-то она напоминала Канаэ... – про тебя забудешь... – на выдохе проговорила хашира насекомого, легонько обнимая подругу в ответ. – мне надо ещё кое-что сказать... – идём, скажешь во время готовки! – Мицури уже взяла темноволосую за руку, потянув к небольшому ограждению территории поместья. Она хотела ещё что-то сказать, как появившийся из ниоткуда ворон хрипло прокричал: – послание Шинобу Кочо! Господин Томиока спрашивает, когда сможет попробовать ваше блюдо? – старый, тёмнокрылый ворон присел на плечо девушки, выжидающе смотря на неё.       Глаза Канроджи округлились, а на лице читался немой вопрос. Воспользовавшись моментом, Шинобу быстро хотела всё объяснить, но было уже слишком поздно.       Мицури резко отпустила ладонь охотницы, и отступив на пару шагов назад, сцепила руки в замок, начиная улыбаться, покачиваясь из стороны в сторону, как старинные часы. Её глаза с немалым, искренним восторгом смотрели на девушку, а сама она уже прыгала на месте, заставляя свои розово-зелёные косы то взлетать в воздухе, то снова падать ей на плечи и спину.       Шинобу замахала руками, отчаянно краснея, когда та уже думала над именами их будущих детей. – Мицури! Ты всё не так поняла! – вскипела она, пока ещё было время её переубедить. – не оправдывайся, я всё понимаю! – розоволосая, отошедшая от резкого порыва радости, положила одну ладонь на щёку, подпирая её, а второй отмахнулась от знакомой. – ничего страшного, это нормально, – та прищурила глаза, смотря на девушку заговорщеским взглядом. – ох... – вздохнула охотница, ударив себя по лбу. – передай Томиоке, чтобы пришёл к поместью любви через два часа, – улыбнулась она ворону. – уууу.... – протянула Канроджи. – есть! – гордо сказал тот, быстро взметнув в воздух, удаляясь.

***

"– Мицури! Ты всё не так поняла! – не оправдывайся, я всё понимаю! Ничего страшного, это нормально. – ох... передай Томиоке, чтобы пришёл к поместью любви через два часа. – уууу...." – прохрипел ворон, теперь уже сидевший на ветке дерева у поместья воды, наблюдая за тем, как Томиока раз за разом выполнял взмахи катаной.       Тот лишь одобрительно хмыкнул, убирая оружие, и направляясь внутрь поместья.

***

– и так! Тушёный лосось с редисом... Я обычно... – не успела Шинобу договорить, как её перебила подруга, возящаяся с фартуком. – тушёный лосось с редисом? Ты специально для Томиоки выбрала это блюдо? – удивлённо моргая, она, наконец, смогла завязать эти непослушные ленты фартука, что так упрямо до этого выскальзывали из её рук.       Глаза темноволосой округлились. Причём тут Томиока? – что? Нет... просто наугад. А что такого? – положив миски, которые до этого она держала в руках, Кочо повернулась к длинноволосой всем корпусом, выжидающе смотря на неё. – это любимая еда Томиоки, – коротко, улыбнувшись сказала розоволосая, начиная хихикать с реакции девушки.       Она повторила действие, которое сделала у себя в кабинете. Отвернувшись от подруги, что заливалась смехом, та упёрлась ладонями о край кухонной тумбы, крепко сжимая её. Опустив взгляд на руки, в мыслях пронеслось приглушённое "как так?", а щёки покрылись нежно-розовым румянцем. – он в тот момент стоял рядом с деревом, перед нами. Моё предложение выглядело так, словно бы я пыталась привлечь внимание? – загораясь ещё большим чувством стыда, девушка, что до этого склонялась над тумбой, сейчас полностью легла на неё головой, надеясь провалиться сквозь землю. Она ощущала, как Мицури быстро-быстро закивала, умилённо улыбаясь и сцепляя руки в замок, прижимая к груди. От этого хотелось ещё раз удариться головой о тумбу. – ничего страшного, – снова махнула освободившейся рукой девушка, на этот раз заплетая два объёмных пучка. – эй, у тебя фартук сейчас развяжется, – она подошла ближе к охотнице, ловким движением завязав две ленты голубого оттенка на узел. – ну Мицури! Как я его потом развяжу? – измученно простонала Кочо, испепеляя её взглядом. – напомнишь мне, я помогу, – быстро проговорила девушка, взявшись за миски, что пятью минутами ранее оставила на столе Шинобу. – так что за рецепт ты предлагаешь? – замариновать лосось в острых специях на пол часа, в это время приготовить небольшое количество ароматного бульона, который, скорее, соус с приправой кари, – она и сама не заметила, как стала смотреть в окно задумчивым взглядом, уперевшись о стол. Одна рука придерживала край деревянной мебели, а другая поглаживала подбородок, выдавая задумчивость хашира. – тушить лосось в этом соусе где-то пол часа на маленьком огне, чтобы он уж наверняка впитал в себя остроту вкуса, и был более сочным. Примерно за пять минут до снятия огня, добавить нарезанный редис, чтобы тот за эти пять минут размяк в соусе и сварился. Подать на стол с рисом и соевым соусом, – закончив, она переместила руку с подбородка на стол, переведя взгляд на задумавшуюся Мицури. – хорошо, звучит вкусно! Тогда, как обычно, я готовлю на себя, ты на себя. Ну, в данном случае на себя с Томиокой, – хихикнула она, присаживаясь на корточки, чтобы достать из прохладного угла ящика две объёмные рыбы.       Хашира насекомого проигнорировала последнюю фразу, закатив глаза. Она приняла рыбу из трясущихся рук столпа любви, в эту же минуту обезглавливая и начиная разделывать. – какая же ты хладнокровная, – Мицури держала нож трясущейся рукой, видимо, даже и не думая замахивать им над рыбкой, что лежала перед ней на разделачной доске. Она не была напугана, ей было её жалко. Смешно, не правда-ли? Хашира не может обезглавить рыбу... – можно будет готовое блюдо ещё посыпать кунжутом, это придаст ему ещё более аппетитный вид, – игнорируя комментарий подруги, продолжила Шинобу. После, даже не спрашивая и не говоря ничего, она пододвинула к себе рыбу Мицури, принимаясь разделывать уже её.       Та лишь благодарно кивнула, продолжая разговор как ни в чём не бывало.       Шинобу может показаться спокойной, хладнокровной ко всему хашира. По-крайней мере, такая она на заданиях или во время работы. Но в обычной жизни это не так. Она эмоциональный человек, умеющий прятать эти эмоции под маской улыбки и доброго взгляда. Это не она, а одна из многочисленных масок, которые изо дня в день приходится натягивать на себя. Для неё это, в какой-то степени тоже самое, что и дразнить людей, окружающих её. Интересно, не правда-ли?

***

– для своего соуса я смешаю пасту чили, лимонный сок, мёд и чили хлопья. Лосось, перед тем как тушить, немного обжарю с лимонными дольками. А мариноваться он будет в лимонном перце! – даже как-то восхищённо, с горящими глазами сказала Кочо, уже принимаясь за готовку соуса. – остро... – вздохнула Мицури, следуя тому же рецепту, только уменьшив остроту. Она стояла рядом с Шинобу, каждая из них занималась своим блюдом. Так они любили проводить время: готовили по одинаковым рецептам, каждый сам себе, а после сравнивали, у кого вкуснее. Иногда немного меняли состав блюда.       За разговорами проходит время, и вот, на столе уже три тарелки: две с ярко красным в соусе лососем, и одна с более тусклым, но не менее вкусным.       Несмотря на, казалось бы, свою тихую, спокойную натуру, Шинобу была в восторге от острой еды. Что, естественно, знала и Аой, специально для наставницы добавляя в её порцию побольше карри или острого перца. – ой! Совсем забыла! – встрепенулась Канроджи, бросая палочки в тарелку и убирая свою порцию со стола. – мне срочно надо в деревню кузнецов! Мой клинок чуть затупился на конце. Извини, Шинобу, – грустным тоном сказала она, смотря в спокойные глаза напротив. – да ничего... – только и успела сказать охотница, как услышала: – хорошо, тогда я побежала! – и вот, остался только фартук, висевший на стуле, одиноко кочающийся от порывистого ветра, что попадал в комнату через открытое окно. Концы розовых лент небрежно лежали на полу... розовых лент...       Глаза Шинобу резко раскрылись, когда до неё дошло, что голубые ленты её фартука по-прежнему завязаны на узел, который сама она навряд-ли развяжет.       За попытками развязать нежно голубые, шёлковые ленты, которые так страшно было порвать, девушка провела пять минут, так ничего и не добившись.       Кухонные тумбы стояли вдоль стены, а за ними располагались две оконные рамы. Одно из окон было открыто, из-за чего лёгкий ветер, попадавший в комнату слегка покачивал полупрозрачную занавеску. Кочо стояла лицом к окну, разглядывая зелёную траву и летающих совсем рядом с ней бабочек. Это успокаивало, а вот фартук нет.       Ей уже казалось, что она готова вот-вот разрезать надоедливые ленты, как ощутила холодные пальцы, обвивающие её ладони.       Сердце замерло, и она вздрогнула, толи от испуга, толи от резкого холодного прикосновения.       Чужие руки нежно опустили её ладони, чтобы она стояла ровно, а после принялись копошиться с узлом, получившимся благодаря излишней силы Мицури.       После, спустя пару секунд, ленты повисли, как и сам фартук на теле девушки.       В стеклянном отражении окна перед ней, она увидела Гию, что уже опустил руки, делая совсем короткий шаг назад.       Резко обернувшись, девушка чуть не уткнулась носом в грудь стоящего совсем рядом парня, и от неожиданности, испуганно подавшись назад, впечалась в кухонную тумбу. Слишком близко.       Оба застыли, глядя в глаза друг другу. Томиока не знал, что делать в подобной ситуации. Он испугал её? Может, надо её успокоить? А как это сделать? Обнять?       Щёки девушки беспощадно заалели, а тот, заметив за ней подобное, тут же сделал пару шагов назад, отстраняясь. – извини, не хотел напугать, – виновато смотря в пол, произнёс привычно тихим голосом Гию. – ты мучалась с фартуком, хотел помочь, – как бы оправдываясь, поспешил добавить он, не поднимая взгляд.       Шинобу уже отпрянула от тумбы, похлопала руками, словно бы отряхивая от пыли, и сделав невозмутимое лицо, спокойно спросила. – и давно ты тут стоишь? – она сняла свой голубой фартук, взяла розовый Мицури, и отправилась вешать их у входа в кухню. На ней не было объёмного хаори, что позволяло разглядеть все изгибы фигуры, заметить главные достоинства. – до случившегося, пять минут. Дверь в поместье была приоткрыта, я принял это как знак, что можно войти, – спокойно объяснился Томиока, не отводя взгляда с девушки, что уже накидывала на себя узорчатый, цветной хаори. – понятно... – задумчиво произнесла она, а после вдруг резко добавила: – и не говори об этом! – прищурив глаза, словно бы угрожая, девушка подошла ближе, снова вставая к тумбе, чтобы взять палочки. Они располагались в стакане, на другом конце широкой столешницы, из-за чего пришлось сильно податься вперёд, чтобы достать их.       Томиока за всё это время не сдвинулся с места, только поворачивал голову, следя за действиями Кочо. – понял, – коротко согласился он, и вдруг подошёл вплотную, наклоняясь к запаниковавшей девушке. Не сбежать, ведь тот стоял слишком близко, и всё, что оставалось в данный момент Шинобу - это просто прогибаться в спине, ложась спиной на поверхность тумбы, чтобы хоть как-то сократить расстояние. И вот, спустя пять секунд охотник выпрямился, смотря на темноволосую, чьи щёки алели уже не лёгким румянцев, а действительно напоминали помидор. Её глаза метались из стороны в сторону, иногда останавливаясь на нём, из-за чего тот слегка улыбнулся кончиками губ, сдерживая ухмылку. – хотел взять палочки, – приподнимая руку вверх, длинные пальцы которой сжимали деревянный столовый прибор, отозвался хашира воды. – об этом... тоже не говорить? – серьёзным тоном произнёс он, наконец, отворачиваясь. – я сейчас! – резко вскрикнула Шинобу, после чего со скоростью света прошмыгнула в коридор поместья.       Томиока остался в кухне, сидеть за столом в ожидании хашира насекомого. Нельзя начинать трапезу в одиночку, если она запланирована на двоих. Да и откровенно говоря, есть одному не хотелось, куда интереснее наблюдать за собеседником. Особенно, когда он такой... интересный?       Девушка, умывшись и дождавшись, когда кожа лица приобретёт нормальный оттенок, вернулась к знакомому, занимая место перед ним.       Прямо перед тумбами, на расстоянии пяти метров от них стоял обеденный стол, за которым сейчас сидели охотники. Мицури любила высокие стулья, без каких не обошлось и в этом интерьере.       Томиока прикрыл рот рукой, чтобы не было видно его забавную улыбку, возникшую от вида Шинобу, пытающейся аккуратно запрыгнуть на высокий стул. Тот был ей по пояс, из-за чего и возникла сложность. Вскоре она справилась с поставленной задачей, после чего разломала деревянные палочки. – ты до сих пор красная, – смотря на столь очаровательную особу, проговорил Томиока.       Та лишь закатила глаза, первая пробуя блюдо. – надеюсь, ты любишь острое, – как-то невзначай сказала она, а после столкнулась с непонимающим взглядом напротив. – подожди... ты... – и тут её осенило. Томиока ещё очень давно упомянул, что терпеть не может острое, и что не понимает, как может нравится жгучее ощущение во рту. – извини! – она подалась вперёд, уперевшись двумя руками о край стола. – я совсем забыла... Не ешь это, – темноволосая постарась отнять порцию у охотника, но тот лишь перехватил её руку, сжимая в своей ладони. – нет, я съем, – спокойно сказал он, отпуская девушку. После, разломив палочки, он отправил первый кусочек лосося в рот, и примерно в этот момент решительность с треском пошатнулась. Он опустил голову, но продолжил быстро есть, что вызвало смех у Кочо.       Она, решив, что это лучшая расплата за то, что он сделал до этого у тумбы, продолжила трапезу.       Не прошло и двух минут, как он доел, и уже пытался запить остроту, жадно поглощая воду из деревянной бутылки.       К моменту, когда он "отошёл" от остроты, Шинобу тоже закончила с обедом, после чего успела помыть тарелки, оставив Мицури записку с благодарностью за день.       Как только она направилась к выходу, Томиока устремил свой путь за ней, продолжая идти рядом всю дорогу до поместья бабочки.       Между ними была напряжённая тишина, но оба быстро отвлеклись на погоду. Лёгкий ветер, направляющиеся на них тучи и скорый ливень. Воздух настолько свежий, что те вдыхали его с наслаждением прикрывая глаза. Трава была ярко-зелёного оттенка, и, если бы не Гию, шедший рядом, Шинобу легла бы в неё, устремив взгляд в небо.       До поместья те дошли в тишине, и только там уже Томиока сказал: – в следующий раз я что-нибудь приготовлю, – парень отвёл взгляд тёмно-синих глаз, пряча руки за спиной, повторяя жест Шинобу. – договорились, – так легко согласилась она, не желая отказываться от такого заманчивого предложения. Девушка уже давно старается подружиться с коллегой, но тот больно долго игнорировал её доброжелательный порыв, а теперь сам предлагает поесть вместе. Прорыв. Заметив его чуть смущённое выражение лица, на последок, она сказала: – ты всё ещё красный.