Калейдоскоп историй

Бороздя моря и океаны, будь готов, помимо шторма, рифов и безветрия, столкнуться и с чем-то сверхъестественным, как кракен, "Летучий Голландец" или чёртовы русалки. Дмитрий поправил саблю и, нахмурившись, смотрел вперёд. Они почти дошли до обиталища морских тварей. И теперь стоило бы запастись терпением, удачей и... привязать большую часть команды к чему-нибудь. На самого капитана дивные голоса дев-полурыб почти не действовали, что радовало. Вскоре из-за безветрия корабль остановился, в точности неподалёку от логова опасных тварей. Дмитрий уже успел привязать всех, кого только смог, когда услышал неожиданно низкий баритон с хрипотцой. И побледнел. Сегодня точно не его день. Перед глазами на секунду помутнело, но капитан постарался сразу отогнать от себя страшную догадку. Голос стал громче, и ноги сами понесли Позова к борту, чтобы взглянуть на дивное морское существо. И, конечно же, это был Он, его исключение. Гибкое худое тело с почти прозрачной бледной кожей, сильно контрастирующие с ней тёмные волосы, длинный хвост с голубой чешуёй. И глаза... Большие голубые глаза, словно впитавшие в себя цвет чистой родниковой воды. Русал, рассматривая корабль, хищно улыбался. Но улыбка тут же сползла с прекрасного лица, когда им был замечен капитан. Дмитрий стоял неподвижно, лишь плащ чуть колыхался на ветру. И его поза говорила сама за себя: напряжённые руки были упёрты в бока так, словно человек чем-то очень недоволен. И при этом пристальным взглядом усталых карих глаз он неотрывно следил за Арсением. - Дима, — радостно прошептал русал и кинулся в воду, чтобы подплыть поближе, ласково и всё громче зовя его вновь и вновь. - Димочка! Милый мой капитан! Как я скучал по тебе! Возьми меня на борт. Не хочешь? Тогда спустись ко мне! Обними меня. Согрей. Тут так холодно и одиноко. Ну же. Скорее! Согрей меня! Инстинкты вопили, чтобы он не двигался, просто смотрел на этого странного русала и ничего не делал. Но голос разума молчал, хотя прекрасного дурманящего пения не было. А что-то глубоко внутри и вовсе настойчиво шептало капитану плюнуть на все опасения и сойти с корабля, поддавшись чарам дитя океанов и морей. - Я сейчас спущусь, — наконец сдался Дима, не выдерживая более столь умоляющий взгляд. Он стал делать это медленно, словно нехотя, и, лишь оказавшись на воде, молча протянул русалу руку. Тот принял помощь сразу, взобрался на лодку и тотчас крепко обнял, тесно прижимаясь к капитану всем своим мокрым холодным телом. - Ты даже не представляешь, как там холодно! Так ещё и на других суднах один ром да порох, — пожаловался полурыба, ластясь к человеку. Дима вздрогнул, поднял ясный взгляд на водную гладь и был ошеломлён. Повсюду, сколько хватало взгляда, было множество обломков судов, виднелись лишившиеся хозяев вещи. Прекрасное пение погубило не один корабль... Рядом плавали раздувшиеся трупы моряков. Арсений даже не удосужился съесть несчастных, просто безжалостно утаскивал их на дно, потакая своей жёсткой игривой натуре. - Арсюш, — вздохнул невесело Дима, вжимая ладони в холодную влажную кожу и стараясь, чтобы голос звучал ласково. - Ты слишком многих потопил, на тебя могут начать охоту. - И пусть, — тихо, но твёрдо ответил Арсений, отстраняясь от капитана и смотря на него, будто безумец. - Мне ведь так одиноко и холодно. - Зато не голодаешь, — с горькой усмешкой заметил Дмитрий, крепче сжимая руки на плечах русала. - Ты ведь большинство из них поросту утопил. Ты сошёл с ума? Хотя у кого я вообще это спрашиваю? - Одиноко и холодно, — словно заевшая пластинка, повторил Арсений, а по его щекам потекли слезы. - Некому было согреть. Никто не хотел меня обнять. Никто не желал мне помочь. Они желали мне только погибели. - Ты ведь знаешь, что я не смогу остаться? - шёпотом, словно стараясь убедить самого себя, спросил Дима. Он понимал, что начинает оправдываться, ведь сердце его рвалось на куски от вида такого разбитого, одинокого Арсения. - Даже если захочу, то вскоре на корабле кончатся припасы... а свою команду я есть не буду. - Тебе так сложно остался со мной?! - с недоумением и обидой воскликнул Арсений, склоняя голову на бок. На его устах появилась и застыла какая-то ненормальная улыбка, а голос стал казаться чужим. - Тебе ведь и нужно только ненадолго погрузиться в воду, и ты сразу станешь таким, как я. И мы сможем быть вместе. - Лжец, — нервно засмеялся Дима, избегая манящих губ, прикосновение которых было опасно. Он знал, что поцелуи русалок дурманят разум и не оставляют сил для сопротивления. Поцелуи опаснее пения. - Ты просто хочешь меня утопить. Идешь на поводу своих инстинктов. А я ведь тебе поверил... Монстр! — последнее слово он произнёс с какой-то потаённой ненавистью, почти омерзением, словно в его руках было что-то нежеланное, неприятное. - Нет-нет. Не уходи. Не бросай меня! Останься! Согрей меня, — отчаянно цепляясь за капитана, стал умолять Арсений, вдруг осознавая, что чары на его капитана больше не действуют. - Поздно, — отрешённо произнёс Дмитрий, отрывая от себя чужие холодные пальцы и сталкивая русала в воду. - Я потерял к тебе всякой доверие. Обманщик... На борт своего корабля капитан возвращался решительным шагом, изо всех сил стараясь не обращать внимания на мольбы, несущиеся ему в спину. А потом... Арсений начал петь. И Дима, чувствуя, как к горлу подкатывает, зажав уши, стремительно вбежал в свою каюту, чтобы спрятаться от чужого ядовито-сладкого пения, от самого себя, от безграничного желания броситься в нежные холодные объятия, что принесут ему только смерть. Дивный голос был полон мольбы и боли, такой безграничной и душераздирающей, что хотелось проигнорировать все здравые доводы, даже самого себя и спуститься, обнять, унять чужие страдания. Но Дима лишь сильнее зажал уши, молясь всем богам, чтобы скорее задул ветер и унёс его корабль подальше от этого проклятого места. От такого чарующе-опасного дитя безжалостных вод, что желает утянуть его на дно.