Калейдоскоп историй

Вечная классика. Вампир и оборотень. Вражда или любовь. Преодоление всего вместе и счастье в конце или гибель от рук друг друга, а может, и кого-то третьего. Но неизменно в этом только одно. Боль. Физическая или душевная, зудящая где-то на подкорке или разрывающая на части, а может, и всё вместе. Но боль будет всегда. Будет своя или чужая, но она никогда не покинет их. Арсений тяжко вздохнул. Курьер от ВВАкак-то задерживался, а ему нужно было спешить, поэтому на рабочую встречу пришлось поехать чуточку голодным. Но некритично, поэтому можно было и не заострять на этом внимание. Вот так вот и жил в современном мире среднестатистический вампир при деньгах. Нет, кровь поставляли и бесплатно, но лишь раз в месяц и не особо качественную. Хотя, даже так случались нападения на обычных людей оголодавшими вампирами, которые сходили с ума и не могли себя контролировать. Конечно, были и нападения обезумевших оборотней, но они случались только в полнолуние. А в это время специально усиливали охрану и предупреждали граждан не выходить на улицу. Дорогой ресторан. Вип-комната, что отделена от основного зала. Две фигуры за круглым столом. Арсений внимательно смотрит на Дмитрия, что молча стоит подле него, и не может сдержать широкую улыбку. Он хорошо помнит тот день, когда встретил Димку. Это было так давно! Хотя, кажется, только вчера ту гадкую ведьму сожгли на костре, а Дима, весь в крови, стоял перед ним на коленях и молил убить его. Только обращённый, что потерял любовь всей жизни... Средневековье было очень интересным и насыщенным. - Может, хоть хвост покажешь? - скучая, просит Арсений, дергая Позова за край пиджака. - Если это приказ, — сухо отвечает Дмитрий, что в отличие от Попова уже вошёл в рабочий режим и теперь выполняет роль его охранника. - Мой пёсик на работе слишком суров, — усмехается Арсений, растягивая гласные, но спустя секунду он подбирается, становясь серьёзным. - Приказ один. Не вмешивайся. Даже если мне голову оторвут. - Я не смогу, — предупреждает Дима, удрученно качая головой. - Если я почувствую угрозу твоей жизни, я разорву любого. - Похвально, — кивает Арсений с деланным равнодушием и вдруг резко хватает Диму за галстук, дергает на себя, вынуждая склониться к нему ближе. - Но это приказ. Мой приказ. - Тогда я не посмею ослушаться, — сквозь зубы отвечает Дима, чуть блеснув багряной радужкой. Но злость его была направлена не на мужчину, сжимающего галстук своими тонкими изящными пальцами, а на себя, что не смог понять Попова быстро и правильно. - Кстати, каково было убивать того, кто тебя обратил? - заинтересованно спрашивает Арс, поправляя чужой галстук: ослабляя чуть узел, что непременно душит Позова, и расправляя ткань. - Порадуй меня. - Я тогда почувствовал... злобное торжество, невообразимую мстительную радость и свободу, — не спеша выпрямляться, почти безэмоционально, заученно произнёс Дмитрий и вздохнул. - И я уже много раз говорил тебе это. - Знаю. Но хочу снова и снова слышать об этом. Потому что помню, как горько ты плакал, после того как понял, что отныне ты монстр, — усмехнулся Попов, подпирая подбородок рукой, и в мечтательной задумчивости прикрыл глаза, на мгновение окунаясь в воспоминания. - Ты был так уязвим и слаб... Я не смог не помочь. - Ты был тогда для меня сродни дьяволу, с этой своей слащавой улыбочкой, — нахмурился Дмитрий, тоже припоминая прошлое. - Думал, душу мою заберешь. - А я забрал сердце и тело, — вдруг рассмеялся Арсений, увлекая того к себе ближе и с неожиданно-заворожённым взглядом нежно касаясь его лица кончиками пальцев. - И ничуть не жалею. Ведь ты не убил меня когда-то, вот и я не смог. - Я бы сказал, что не знаю, о чём ты, но, к сожалению, видел твою истинную личину, — ответил Дима, притираясь к ласковой руке и доверчиво прикрывая глаза. - Но даже так, я не посмел бы уйти от тебя. - Какие громкие слова, — восхитился Арсений, обнажая клыки, и его зрачки опасно сузились. - Димуль, ты и не смог бы. Я никогда больше не отпущу свою любовь, уж лучше убью и выпью досуха. - Знаю. Видел. Солидарен, — отрывисто и уверенно, глядя вампиру прямо в глаза, но одновременно прижимая к голове показавшиеся ушки, ответил Дима. - И никогда не предам, ты знаешь. Попов улыбнулся ласково, убрал клыки и нежно погладил оборотня за ушками. Тот в ответ сразу же опустился на колени и низко склонил голову, утыкаясь носом в начищенные туфли Попова. - Какая покорность, — усмехнулся Арсений, а его голос стал ниже и глубже. - Если бы не знал, что ты кремень, подумал бы, что ты любого своим хозяином признаешь. Дима молчал, лишь показал хвост, который сразу прижал к телу. Арсений наклонился на стуле вперёд, положил руку на лопатки Димы, который в ответ замахал хвостом, будто ободряя. Ещё немного, и происходящее станет интимным, и им обоим будет уже не до клиента, когда такая сцена разыгрывается. Поэтому то, что тот опаздывает - даже к лучшему. - Мой большой пёсик. Мой преданный и покорный мальчик, — нежно продолжил Арсений, прочерчивая кончиками пальцев линию от середины лопаток до затылка. - Подними голову. Дима исполняет приказ, поднимает голову и тут же натыкается на обволакивающее тепло голубых глаз, что с обманчивой мягкостью смотрят на него. Арсений что-то пытается прочитать в тёмных очах напротив, в сжатых чуть пухлых губах, в таком расслабленном выражении лица и, видимо, что-то всё же находит. Он плавно опускается рядом с Димой на колени и, привлекая его ближе, чувственно целует. Чужие руки ложатся на его талию, ласково оглаживают бока, мнут ягодицы, вырывая с тонких бледных губ Попова тихий стон. И вот уже Дима сам его целует, но более грубо и жадно, словно они только встретились после долой разлуки, а после быстро переключается с терзания сладких губ на прекрасную шею, что так удобно вылизывать, клеймить засосами и укусами и изредка утыкаться носом, вдыхая их родной и любимый аромат. Арсений закусывает губу, между делом размышляя о том, что могло бы произойти, если бы они выбрали путь вражды? Они были бы мертвы или кто-то один выжил бы и сейчас смотрел на небо, размышляя о прошлом? Но они выбрали любовь и вместе вот уже многие десятилетия. Может быть, это банально и так просто, но если есть тяга, зачем ей сопротивляться? Особенно, когда это так великолепно и правильно.