Я не твой

Они почти не разговаривали. Совсем. Вот просто молчали и все. И дом, до недавнего времени полный звуков, как по велению взмаха волшебной палочки оказался заколдованным и ввергнутым в тишину. Полнейшую тишину. Вернувшись с полными корзинами рыбы и ягод, Мийир ничего не сказал. Не рычал, не оправдывался и не пытался тоже обвинять своего сожителя в чем-то, что усугубило бы их ссору. Они оба были не правы в чем-то, но были слишком самоуверенными и очень обиженными, чтобы понять друг друга. Сита рос очень одиноким, постоянно всех сторонился, а его истинный облик, который иногда вызывали, обливая его водой, чтобы открылась его истинная сущность, стал для него проклятьем. И к этому Мийир тоже приложил руку. Он поступал не как сын главы клана и будущий лидер. Будучи ребенком, он никогда не думал о том, что Сита с его когтями, хвостом и кисточками на ушах, тоже часть племени, которое он обязан защищать, и заботиться необходимо о каждом. Тогда он думал только о том, как бы еще дернуть его за хвост или заставить зашипеть. Вскоре они начали ходить на охоту, как взрослые, но рысь отличался только ловкостью и скоростью, но никак не силой и умениями. К превеликому сожалению Итона, который до сих пор считался одним из сильнейших добытчиков пропитания. Потому его просто перестали брать на охоту. От этого моральные силы Ситы и подорвались. Он перестал верить в себя, лишь иногда пытаясь доказать другим, что он не зря родился в клане оборотней-медведей. Больше рысь не реагировал на замечания по поводу него, иногда шипя про себя и отворачиваясь от них. Так он защищался. Но воспоминания о том, что его не принимает родной отец, показывая, что он чужой и никак иначе, все еще причиняли боль и вызывали вспышки агрессии. И Мийир был бы идиотом, если бы не понял этого. Он виноват, это видно. Только Сита начал ему верить, как он снова все испортил теми самыми неприятными воспоминаниями. Скорее всего, и тогда, когда медведь нашел его в зверином облике, он был очень опечален чем-то. Но ничего не сказал. Наверное, ходил к родителям. Но недоверие и ненависть к Мийиру не дали ему рассказать о том, что его терзает. - Ты ел сегодня?- спросил Мийир, опускаясь на кровать и протягивая руку, чтобы коснуться лба как-то подозрительно притихшего рысенка, прижимающего к себе зайца. - Не твое дело. - Это плохо. Если не будешь есть, заболеешь. - Я и без тебя знаю, что со мной никто возиться не будет. - Я буду, если позволишь. Но все же не ухудшай свое состояние. Может, принести тебе чего-нибудь?- спросил медведь. И как всегда отрицательный ответ. Будто Сите было противно принимать от него что-то. Хотя раньше все было хорошо.- Послушай… Я был не прав, хорошо? Я признаю, сморозил глупость, но… Черт, ну это же так по-детски! Да, я тогда… Я тебя успокоить хотел! Ну подумаешь, отец не принял, но он же тебя признал. Мне отец рассказывал. - Не твое дело. - Может, хватит? - Думаешь, я не задавался вопросами, почему я родился таким? Почему из всех возможных зверей я стал именно рысью? А Итон никогда в меня не верил. Ни разу не было такого, чтобы он сказал, что у меня что-то получается. Все из рук валилось от его замечаний. Он относится ко мне, как… к вынужденному жильцу. - Не говори ерунды. Итон все же твой отец. И этого ничто не изменит. Сита ничего не ответил, вздрагивая от холода, заползавшего в дом через дверные щели и оконные ставни. Лето закончилось, и начались холода. Ветер поднимал пожелтевшие опавшие листья и разносил их по улицам и лесу. Жители деревни начинают одеваться потеплее, а звериные сущности медведей становятся слабыми и беспомощными. Да и людьми они ходили вялыми и сонными. Только Сита спокойно переносил зиму, только одно не давало ему спокойно жить – холод. Неописуемый холод. У него не такая густая шерсть, как у медведей, да и жировой прослойки он не копил. Так еще и иммунитет у него был слабоват и не всегда справлялся с морозами. Теперь оставалось только закутаться в одеяло и не выходить, пока снова не придут тепло и радость. А там и лето, и новые игры… И можно будет вернуться домой, если только он сможет показать силу. - Ладно, жди меня здесь,- велел Мийир, поднимаясь с кровати и направляясь к двери, набрасывая на голову еще одну шкуру.- Никуда не уходи. Сита и не собирался, пока ему на глаза не попалось старое копье, которое износилось, но оно было первым копьем Мийира и потому дорого, как память. Сита схватил его и, закутавшись в шкуры так, чтобы они не сковывали движений, бросился прочь из дома. Слишком. Все это было слишком для него. Особенно знать, что Мийир не так уж и верен ему. Хотя они друг другу в верности не клялись. Стоило лету закончиться, как все медведицы стали свободными, и он начал находить удовольствие везде, кроме родного дома. Там его ночами, кутаясь в одеяло, ждал Сита. Иногда он возвращался посреди ночи, принося холод, но потом закутывался в шкуры и делился теплом с рысью. Теперь все их ночи проходили исключительно так. Почему-то Мийир не желал отпускать Ситу, постоянно напоминая ему о том, что он победил и от этого никуда не денешься, как бы не желал. Вот кончится лето, вот придет новое – и все вернется таким, каким было до этого. - Сита? Ты где?- Мийир, вернувшись домой, не застал своего сожителя там.- Сита! Единственное, что не изменилось, это приснившееся пламя, отбирающее у него мальчика, который не особенно сопротивлялся опаляющим языкам. Он терял его каждую ночь, что заставляло практически выть по утрам, не имея возможности что-либо изменить. - Сита!!! Но Сита был уже за пределами деревни, тренируя удары и силу броска. Скоро намечается последняя охота. Для этого года последняя. И Сита собирался в ней участвовать. А потом можно было и потренироваться, чтобы одолеть всех в следующих играх. Потому-то Мийир и застал его посреди замерзшей поляны, готовящейся к зиме, с копьем в руках. - Что ты здесь делаешь?- спросил он недовольно. - А! Мийир… - Что ты делаешь?- уже настойчивей спросил медведь. - Тренируюсь,- ответил спокойно Сита, отворачиваясь от него. - Нет, ты доводишь меня до бешенства. Я же просил тебя никуда не ходить. Почему ты ушел? - Мне не нужна твоя защита или твоя забота. Я сам могу о себе позаботиться,- ответил рысь.- Я не ребенок и не женщина,- конец копья сильно ударился в землю.- И я не слабее тебя. - Хочешь поспорить со мной?- надменно спросил Мийир. Все это начинало сильно его злить, учитывая, что он уже признал свою вину, но из-за одной реплики снова разбудить эту бессмысленную ненависть, растущую с каждым годом в душе рыси. - Хочу,- ответил Сита. Он и не знал, как сильно могли вырасти ростки этой самой ненависти, которая выжигала все внутри. Они пустили корни и всего лишь каплей нежности и заботы их не вывести. Но момент был упущен. Достаточно было всего лишь капельки, одного слова, и Сита снова ощетинивался и закрывался от него. Будучи постоянно предметом насмешек и издевательств, он научился скрывать все свои чувства, что так старательно пытались в нем вызвать Мийир и его компания. Он уже создал свою картинку того, каким должен быть сын главы и что он должен делать. И всеми этими болезненными замечаниями он только сильнее заставлял Ситу себя ненавидеть. Но он не добивался этой ненависти. Тогда он и не думал, что захочет чего-то другого, кроме оскаленных зубов и гнева в зеленых глазах. - Ты хочешь посоревноваться со мной? - Ты не самый главный. - Да и ты не храбрый воин. Над лесом, заставляя кроны едва покачиваться, а может, это был просто порыв ветра, пронесся гортанный зов трембиты. Она созывала всех охотников на последнюю охоту. - Прости, у меня нет времени,- ответил Мийир. - И у меня,- проговорил Сита.- Я иду охотиться. - Тебя никто не возьмет. - Отец возьмет. Сита прекрасно знал, что он не силен, но в зверином облике, который не сможет принять ни один из жителей деревни кроме него, он тоже много на что был способен. Если бы ему только дали возможность, он бы показал, что он не просто какой-то там трусливый обуза, а достойный занять место среди мужчин племени воин. - Ты так уверен?- спросил Мийир, но в его голосе больше не звучало издевки. Скорее, в нем вообще ничего не было. - Я воин. Как и ты. И могу охотиться наравне со всеми. - Твое право,- пожал плечами его собеседник. У ворот столпилось много медведей, вооруженных копьями и камнями, чтобы принести в свой дом как можно больше дичи и пропитания, пока зимние холода не проглотили все, покрыв толстым слоем льда. - Отец!- Сита бросился к одной из высоких фигур.- Позволь мне… - Что ты здесь делаешь, Сита?- спросил Итон недовольно. - Я хочу пойти с вами на последнюю охоту! - Похоже, у этого дитя храбрости не занимать,- проговорил один из сильнейших молодых медведей, закидывая копье на плечо. - Или он просто глуп,- ответил недовольно Итон. - Он на половину смельчак, наполовину глупец,- проговорил Майтур.- И эти качества должны быть присущи каждому нашему воину. - Взять Ситу с собой, это все равно, что подписать ему смертельный приговор. - Но… отец… Я же… - В своей охоте мы можем натолкнуться на рысей,- проговорил Итон, глядя на своего сына.- Они тоже идут на последнюю охоту перед холодами. Так что тебе там делать нечего. - Но почему?! - Сита,- проговорил раздраженно Итон, веля ему помалкивать одним только тоном своей речи. - Почему ты всегда меня запираешь в деревне? Я родился здесь и рыси… - Сейчас не время это обсуждать,- проговорил медведь.- Обсудим это, когда я вернусь. - Но отец!!! Ты же воин! Почему я не могу помочь вам?! - Сита, довольно!- прикрикнул Итон, начиная злиться. - Итон, не кричи на мальца,- ответил Майтур, считая себя больше доброжелательным другом этой семье, чем просто главой клана, чьи проблемы он должен решать. Да и жена его без ума от этого мальчишки, хотя ничего особенного в нем нет и никогда не было. - Иди домой, Сита! - Итон! - Немедля ступай домой! - Итон, дай мне шанс. Я покажу, что я… - Хватит с меня твоего покажу! Ступай домой и сиди там. Ожидай нашего возвращения,- с этими словами воины, собравшиеся на последнюю охоту, покинули пределы деревни. - Отец!- успел только выкрикнуть Сита, стараясь перекричать скрипучие ставни высоких деревянных ворот. - Ты не сможешь вечно прятать его от рысей,- проговорил многозначительно Майтур, шагая рядом с Итоном.- Если у него на роду написано вернуться к рысям, это неизбежно. Как бы ты того не мог не желать. - Он не вернется к рысям, он из другого племени. Мы его племя. - Тогда почему же ты ограничиваешь его в контакте с ними? Хотел бы сам Итон это знать, учитывая, что Ситу он никогда не считал своим сыном. Он хотел держать его в пределах деревни – это да. Но не более того. Почему-то создавалось впечатление, что стоит Сите увидеть хоть одного рыся, такого как он и в деревне которого он бы никогда не чувствовал себя чужим, он уйдет, и как бы Итон себе не думал, он все равно потеряет сына. Родного сына, который превращался не в медведя, а в рысь. Мийир посмотрел на закрытые ворота, и что-то говорило ему о том, что Сита все еще там. Он стоит и ждет, когда кто-нибудь вернется и позволит ему показать всем свою храбрость. Сам молодой человек тоже не считал Ситу достаточно сильным, чтобы выстоять самому, но у него есть свои сильные стороны. Потому пусть лучше сидит дома…