Я не твой

Последний раз… Последний раз он велел ему уйти с дороги, но он не послушал! Почему? Почему его личные амбиции заставили его пойти против того, с кем всего несколько дней назад они спорили о том, стоит ли запасать мед на зиму, если Сита его не любит и не ест, а теперь… А теперь медведь и рысь готовы разорвать друг друга! Неужели? Неужели с рысями Сите было настолько хорошо? Неужели стоило ему оказаться в деревне врага всего на какие-то три часа, и он уже принял их сторону и так запросто отказался от своих родителей, деревни и… Мийира. Он готов был на все, чтобы спасти Ситу, чтобы защитить его и отгородить от этого всего. В этом они с Итоном были схожи. Оба хотели защитить то, что им дорого, а вот как показать чувство привязанности и нежности не знали. Потому что Сита был слишком хрупким. Даже медведицы и медвежата не были такими нежными и хрупкими, как он. Но Сита не слаб. Он силен и духом, и телом, хотя и не мог одолеть того же Мийира. Так почему теперь, после всего того, что он заставил пройти клан медведей-оборотней и своих родителей, он должен был уйти и стать его врагом? Предательство… Оно такое горькое, очень острое на вкус, так что глаза начинают слезиться. Он предал его, Мийира. Но зачем? Там он почувствовал себя лучше? Там ему спокойней? Там он чувствует себя дома? Так почему дом Мийира не смог стать тем местом, куда хотелось вернуться? Почему не он стал на их сторону? Столько вопросов, но на них нет ответа. И даже когда они встретятся в следующем мире, снова став частью природы, то не смогут дать ответы на эти вопросы. Отчаянье… Это просто кричит отчаянье в нем, в человеке, спрятанном под шкурой медведя. Но он глава. И он поступит так, как гласит закон. - Мийир… - Не лезь, Кирин. Пусть они сами разберутся,- ответил Ун. - А мы будем просто смотреть? - Зачем же? Мы пойдем дальше. Но рысь внезапно дернулся и, расправив лапы, зарычал, ощетинившись, чтобы перегородить им дорогу в деревню рысей. Этим он ничего не докажет, да и против Мийира еще и в такой медвежьей форме, пусть и зимой, но он не выстоит. Скорее всего. Теперь это не игры, арены нет, ревущих зрителей тоже. А в глазах этого медведя, потерявшего все человеческие черты, Сита видел то, чего не видел никто и никогда. Смерть… Его непременно ждет смерть, если он не отступит. Но пока у него есть время. Потом придет Мира и все уладит. Они с Мийиром чем-то похожи, только Мира более увертлив и понимающий, нежели упертые медведи. Рысь рыкнул, показывая, что никуда он уходить не собирается, на что медведь ответил громким рычанием. И сразу бросился на него. Сита увернулся, поднимая комья снега под лапами, а потом попытался выждать момент, чтобы наброситься ему на спину и впиться клыками в шею. Но медведь оказался проворным, несмотря на сонливость, и повернулся, замахиваясь лапой. Он не хотел ударить его или ранить когтями, просто отогнать, чтобы и самому не попасть под раздачу. Но рысь тоже так легко сдаваться не собирался и снова повернулся к нему, пытаясь клацнуть зубами прямо вокруг его задней лапы. Мийир взвыл, когда клыки впились в его плоть, а потом просто замахнулся передней лапой и дергая задней. Длинные клыки прошлись по морде рыси, оставляя тонкие порезы, и Сита отскочил. ‘’Не хотел я, чтобы так все получилось…- думал Мийир где-то очень глубоко внутри. Теперь им двигали инстинкты.- Кто угодно, только не ты…’’ Но факт оставался фактом. Сита бросался на него, размахивал лапами и пытаясь впиться зубами ему в глотку. Теперь они не друзья, не союзники, не жители одного племени, даже не люди… Никто. Только животные, охваченные ненавистью и желанием победить. Не было ни мыслей о предательстве или боли, причиненной друг другом, кроме физической, дающей импульсы для ненависти и большей агрессии, не было ничего человеческого, только инстинкт. Сита повернулся как раз в тот момент, когда медведь замахнулся на него лапой, и удар пришелся на плечо и локоть. Рысь бросился вперед, ведь инстинкт самосохранения диктовал то, что необходимо защищаться, необходимо атаковать, бросаться вперед, будто так можно было остановить этого зверя и защитить то, что ему было дорого. Мийир тоже был ему дорог, только теперь он не помнил об этом. Все те радостные воспоминания стали для него не более чем расплывчатыми эмоциями, не доходящими до распаленного болью сознания. Лицо горело от ран, но он упрямо бросался на медведя, иногда у него даже выходило запрыгнуть на спину, но Мийир легким движением головы сбрасывал его прежде, чем он доходил до нужной части на загривке. Почему? Рысь бросился вперед, но медведь отбросил его в сторону, куда-то в деревья, но Сита смог совладать со своими ногами и стать в стойку, снова готовясь сделать прыжок. Почему? Больше не Сита, больше не Мийир. Теперь лишь медведь и рысь – соперники, которые не смогли бы стать союзниками, если только это примирение не стоило бы им обоим жизней. Почему? И хоть они внутренне выли от душевной боли, рысь продолжал нападать, медведь продолжал размахивать лапами. Больше Сита не позволит ему так быстро себя победить. Почему? Все обернулось так, и теперь два зверя сцепились в схватке. И несмотря на то, что была зима, что все медведи ослабли, что-то придавало сил Мийиру, и даже он сам не мог бы ответить на вопрос, что же это? Инстинкт доминирования или ненависть к Сите? Он не думал, что способен ненавидеть его. Медведь зарычал и бросился вперед, когда рысь заметил начавших проходить мимо воинов. Он бросился туда, и в этот момент по его передней правой лапе и боку прошлись острые когти Мийира. На белый снег брызнула алая яркая кровь, превращаясь в какой-то жуткий узор, и рысь взвыл. Мийир придавил его к земле и начал снова рвать когтями, так что летели брызги и клоки шерсти. - Сита!!!- из-за деревьев выскочил Итон, переводя сорвавшееся дыхание и замер, стоило ему увидеть дергающуюся рысь, все еще мысленно находящуюся в прыжке.- Сита… Нет! - Раненый здесь!- скомандовал Ат, махая рукой. - Что ты натворил, Мийир?!- зарычал Итон, приводя медведя в чувства и вскоре окровавленные когти превратились в ногти на человеческих руках. В черных глазах поначалу не отражалось ничего, но стоило ему увидеть, как раненый рысь снова принимает вид Ситы, его Ситы, в них отразилась вся гамма чувств от удивления до искренней ненависти к себе. - Си… та…- губы будто сами проговорили заветное имя, когда отряд рысей окружил раненого и принялся оказывать первую помощь под крики Итона и стоны раненого собрата. Ведь хоть Сита и относился к другому племени, для рысей он всегда будет собратом. - Ун, ты, ублюдок, не мог их остановить?! - Что?- осведомился тот. Ведь даже бывалые воины, видавшие виды, не смогли не вздрогнуть, когда один их товарищ начал пускать кровь другого их товарища. - Сита…- Мийир попытался протянуть руки, чтобы коснуться рыси, но Итон остановил его. - Не смей его трогать! Ты и так достаточно натворил. - Сита… - Мийир…- хрипло проговорил рысь, потемневшими глазами пытаясь смотреть прямо на него.- Рыси… нам не враги… - Итон, что здесь происходит?!- осведомился Ун. - Это мне хотелось бы знать?!- ответил тот, вскакивая на ноги и забывая про свои раны.- Какого черта ты, юнец, напал на моего сына?! - Он же переметнулся на сторону рысей… - Вы идиоты?! Неужели не поняли, что Сита пытался вам сказать?! Рыси не наши враги! Они спасли меня, Кетри и многих других, раненых манулами на охоте! - Но ведь… - Мы заберем его в нашу деревню,- проговорил Мира.- Там ему обеспечат хорошее лечение. - Полагаюсь на тебя,- ответил Итон. Ат осматривался на медведей, которые могли навредить главе клана рысей и, заканчивая шествие, прикрывая собой спину Миры, исчез за деревьями. - Я… Итон…- начал мямлить Мийир. - Не надо мне твоих оправданий. Я буду с Ситой в деревне рысей. А вы возвращайтесь и скажите всем, что рыси отныне – наши друзья. И если Майтур хочет, пусть сам к нам наведывается. За все ответственность ложится на меня. - Но… - Исчезни с глаз моих, юнец. Если бы Сита нас предал, я бы сам его разорвал. Но ты его даже не выслушал… ‘’ Это вы никогда не принимали меня, как своего. Как равного вам.’’- говорил тогда Сита без тени страха в глазах. Он выступил против Мийира, зная всю бесполезность этого, но все же выступил! Он должен был верить! Как мама верила! Как Сита просил поверить ему! Он не достоин ни титула главы клана, ни даже того, чтобы еще раз увидеть Ситу… Глядя на свои окровавленные руки, ведь кровь самого дорогого ему существа не сошла вместе с мехом, он был близок к истерике как никогда. Он сам… От осознания того, что он сам натворил все это своими собственными руками, оставив кровь на снегу, хотелось разорвать себя пополам, лишь бы сердце так не болело. Лишь бы не разрывалось на части. Они оба не ведали, что творили, да и Сита хорошо ему по задней лапе клыками приложил, но это более ничего не имело значения! Ничего не имело значения, кроме крови на снегу, на руках, на коже… Она везде. Все слилось в один ужасный яркий след перед глазами и Мийир, уже не ведая себя, бросился прочь, не замечая ни взглядов соплеменников, ни их окликов, даже не видя дороги. Перед глазами стоял окровавленный снег и тот пустой взгляд Ситы… ‘’Рыси нам не враги…’’- вот что он ему сказал. И это может быть последним, что он услышал от Ситы! Почему его никто не остановил? Почему никто ничего не сказал?! Почему Итон не появился раньше, пока он не совершил непоправимого?! Ноги провалились во что-то, и Мийир, размахивая руками, провалился под тонкий лед, что покрыл озеро, до которого доходил сам Майсур. Побарахтавшись немного, до того момента, когда воздуха перестало хватать, а руки и ноги свело судорогой, он доплыл до противоположного конца и, кашляя, мокрый до нитки, выбрался на берег, выползая устало рваными движениями на никем не тронутый снег. Перед глазами темнело, легкие жгло, будто у него внутри бушевало пламя, но он все еще смог разглядеть размытые кровавые следы на руках. Ему никогда не отмыться. Ему никогда не смыть той боли, что он причинил Сите! - Сита… Сита…- дрожащими губами шептал он, будто это могло унять его боль.- Сита… Сита… Наконец ноги выползли из воды и Мийир, разом потеряв и силы, и желание жить, упал на снег, где не было следов крови, но он все равно видел их. Они навсегда останутся перед глазами. Что толку теперь винить себя? Что толку раскаиваться? Нужно идти, нужно пасть на колени, нужно молить о прощении. Но Сита его не станет слушать, как не слышал его Мийир. - Сита… Сита…- наверное, имя рыси было единственным, что держало его от того, чтобы снова не нырнуть в ледяное озеро. Раненую ногу сковало, так что он ее почти не чувствовал, и его обдало холодным ветром. Просто заснуть… Просто повернуться на бок, как дома, но за его спиной не будет Ситы.- Сита… Сита… Услышь меня… Они оба просили об этом. Услышь меня… Как в той старой детской песне… Услышь меня…