Только мы

У Силко был чуткий слух и такой же чуткий сон. Он мог не отреагировать на щелчок замка, скрип двери и шуршание рядом с собой, но не потому, что не заметил всего этого.  А вот повторный скрип двери он не мог оставить без внимания. Он прочистил горло со сна и спросил:  — Что я говорил насчёт того, чтобы забираться в мою постель среди ночи?  Бугор под одеялом, которого там раньше не было, пробурчал в ответ:  — Запирать за собой дверь.  — Правильно. Вот и займись этим.  Джинкс откинула одеяло и фыркнула:  — Да какая разница!  Разница была. Силко было спокойнее за закрытой дверью. У него в комнате и окон не было. Кое-кто из старых друзей пошутил бы, что он в самом деле как крыса в норе. Силко было плевать. Может, это была паранойя, хотя он считал это разумной предосторожностью.  Джинкс продолжала капризничать. Ему пришлось сменить своё удобное положение, чтобы повернуться и подтолкнуть её. Спустя несколько попыток она сдалась:  — Иду я, иду!  Матрас приподнялся, когда она слезла. Силко дождался щелчка, удовлетворенно кивнул и лёг поудобнее, готовясь снова заснуть.  Кровать слегка шатнулась под тяжестью плюхнувшегося на неё с разбегу тела. В лицо Силко полезли волосы. Он вздохнул и откинул их:  — А какое второе правило?  Сзади раздалось старательное сонное сопение.  — Джинкс!  — Ла-адно. Заплетаться...  — ...потому что я не хочу просыпаться с волосами во рту. Вперёд.  — Но мне лень.  — Тогда иди к себе.  Ненадолго воцарилось молчание. Она тоже не везде и не всегда ощущала себя в безопасности.  Наконец она нашлась:  — Две косы — это много! Я уже устала и не справлюсь сама. Ладно, это он мог принять.  Они оба сели. Волосы разделили на две части, и каждый заплетал свою. Один глаз Силко хорошо видел в темноте, потому что вообще не закрывался и успел привыкнуть. Он видел, что получалось кривовато, не как обычно, но не обращал внимания. Главное чтобы ничего не выправлялось.  Когда всё было кончено, Джинкс начала спиной заваливаться на него. Он был достаточно сонным, чтобы даже не подумать сопротивляться.  Когда они вместе повалились на кровать, он заявил:  — А теперь — спать!