В сердце справедливости

      Весь обратный путь L и Наоми проделали в молчании, и девушка была благодарна за это. Ей столько всего нужно было обдумать, и она не была уверена, хватит ли у неё сейчас энергии и моральных сил для ещё каких-нибудь разговоров.              Одной рукой поправляя на плече сумочку, другой она продолжала держать L за руку. И это вовсе не казалось ей чем-то ненормальным, напротив, когда он был рядом, ей было очень комфортно.              Но практичная сторона её души воздвигала стену. Ей нравилось то, что она чувствовала рядом с ним. Ей нравилось, как легко им было друг с другом и как приятно они проводили время вместе.              Она не хотела это терять.              Добравшись до здания, они вошли в лифт, миновали все уровни безопасности и очень скоро уже стояли на своём этаже. Стоило им выйти из лифта, как Наоми повернулась к детективу лицом.              — Спасибо за ужин, — искренне сказала она, потом осторожно высвободила ладонь и поправила сумочку. Его рука немедленно нырнула в карман. Пристально глядя на Мисору, он нервно пошевелил пальцами ног.              — Мне не следовало этого говорить? — прямо спросил он.              Наоми посмотрела ему в лицо, не зная, что ответить. Какая-то часть неё действительно хотела бы, чтобы он этого не говорил. Слишком поспешным, значительным всё это ей казалось. Но, с другой стороны, она прямо спросила его о чувствах, и он не стал юлить. Разве можно было винить его за то, что он просто ответил на её вопрос со всей откровенностью?              — Всё нормально, — медленно ответила она. — Просто, я ведь уже сказала… мне нужно немного времени.              — Хорошо, — кивнул он, потом сделал несколько шагов в направлении своей квартиры, и уголок его рта чуть приподнялся в некоем подобии улыбки.              — Спокойной ночи, — сказал он. Наоми улыбнулась, и в её животе затрепетали крылышками знакомые бабочки.              — Спокойной ночи, — сказала она в ответ.              L дошёл до своей квартиры, чувствуя в теле необычную лёгкость. Дверь за ним закрылась.              Наоми вошла к себе, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, выдохнув так, словно долго задерживала дыхание. Сумочка соскользнула с плеча на пол. Девушка прикрыла глаза, прислонилась затылком к двери и прижала ладонь к трепещущему животу.              Простояв так несколько минут, она осмотрелась по сторонам. Перед ней была её квартира — слева гостиная, справа кухня. На журнальном столике две кружки из-под чая, а в кухне, на тарелке — деревянная шпажка с клубникой.              Оттолкнувшись от двери, Наоми прошла в кухню и осторожно подняла шпажку, оперлась локтями о столешницу, сняла одну из ягодок. Покрутила в пальцах, рассматривая со всех сторон. Потом поднесла ярко-красную ягодку к губам, откусила небольшой кусочек — клубника оказалась сладкой и сочной.              Наоми положила шпажку обратно на тарелку, доела ягодку, а потом уселась на край стола, уперлась локтями в колени и стала болтать ногами в воздухе, разглядывая кафельный пол.              Она уже несколько месяцев испытывала чувства к L… и до сих пор испытывает. С этим не поспоришь. Но L не просто признался ей в каких-то там чувствах…              Он сказал: «Я люблю тебя».              Наоми снова взяла шпажку, держа обеими руками за концы. Она просто не могла не улыбаться, глядя на неё. Всё-таки L такой по-детски непосредственный. Такой бесхитростный, и в то же время многогранный.              Любит ли его она?..              Наоми очень хотела сказать, что да. Она точно знала, что если бы потеряла его, то сама разбилась бы вдребезги. Тогда почему она не смогла сказать ему об этом? Зачем она воздвигла эту защиту, эту стену вокруг своего сердца?              Потому, что они вместе работали? Потому, что он был её боссом?.. Нет. Она работала в не совсем обычном месте, и правила общества здесь не действовали.              Тогда в чём дело? В его причудах? В образе жизни?.. Тоже нет. Эти мелочи её больше не беспокоили.              Наоми рассеянно крутила в пальцах шпажку с нанизанными на неё клубничками.              По правде сказать, она чувствовала себя такой… крошечной. Такой незначительной в его легендарной тени. Ей было комфортно там, где она находилась сейчас — на месте его агента и друга. Но встать рядом с ним? Подняться туда, где стоял он? Любить его и самой быть любимой им, величайшим и самым гениальным детективом столетия?              Наоми не хотела его подвести… но, что самое главное, она не хотела его потерять.              Она положила клубнику на тарелку и спрыгнула со стола; шаркая ногами, подошла к дивану и плюхнулась на него, свернувшись клубочком и прижав подушку к груди. И лежала так очень долго. Она размышляла о том, как сильно всё поменялось за этот год — не зная поначалу, как относиться к его чудачествам, она дошла до того, что начала считать их привычными и даже милыми.              Она размышляла о том, как уютно ей было часами сидеть рядом с ним в полной тишине. Она вспоминала их занятия капоэйрой, «пол — это лава» и катание на коньках. Она думала о том, как он заботился о ней, когда она пострадала, думала о своем мотоцикле и о том, что именно он решил, что она достойна такой великолепной вещи.              И вспоминала прошлую ночь, думая о том, как пугающе близко он был к тому, чтобы умереть у неё на руках.              Закрыв глаза, Наоми зарылась лицом в подушку и плотнее свернулась в клубок.              Она так долго подавляла в себе эти чувства, снова и снова убеждая себя, что он никогда не увидит её такой. Она сама сложила вокруг себя эту стену из кирпичей, и только она сама способна её разрушить.              Очень тщательно она начала подбирать слова, проговаривая в своей голове то, что хотела ему сказать. Она скажет ему, что он очень много для неё значит и что она не против развития их отношений, но без спешки. Она объяснит ему, что ей просто нужно разобраться кое с чем в себе, а на это понадобится время. Она была уверена, что он поймёт.              В кармане зажужжал телефон. Наоми переместилась в сидячее положение и заморгала от яркости экрана. Это было сообщение от L.              Не спишь?              Она взглянула на время — было уже два часа ночи. Она напечатала ответ.              Не сплю.              Перевернув телефон в руке, она принялась ждать его ответа. Это заняло не больше нескольких секунд.              Мне пригодилась бы твоя помощь с записями с камер видеонаблюдения.              Наоми прочитала сообщение. В сумраке комнаты свет от экрана мобильника ярко подсвечивал черты её лица. Тяжело сглотнув, она решила, что поговорит с L прямо сейчас. Она знала себя — если она начнёт колебаться и откладывать, то в конце концов забудет свою прекрасно выстроенную речь, которую так тщательно подготовила у себя в голове.              Кнопки телефона тихо попискивали под её пальцами, когда она набирала ответ.              Сейчас приду.              Собравшись с духом, она встала с дивана и решительно зашагала к его квартире. Наконец-то она чувствовала, что всё под контролем. Теперь она точно знала, что она скажет и как именно.              Подойдя к его двери, она подняла руку и постучала, а потом спокойно сложила руки перед собой. Бабочки никуда не делись, но вели себя прилично. Наоми ещё раз повторила в голове всё, что хотела ему сказать.              А потом послышался щелчок замка и дверь открылась.              L стоял на пороге, держа одну руку в кармане, а другую положив на ручку двери. Пальцы одной его ноги потирали лодыжку другой, а огромные, обведённые тёмными кругами глаза хронически недосыпающего человека смотрели ей в лицо. Непослушные, взлохмаченные эбеновые волосы… просторные, линялые голубые джинсы… простая белая футболка с длинным рукавом.               Он отступил в сторону, пропуская её внутрь, но Наоми не пошевелилась. L вопросительно склонил голову к плечу и снова подошёл к ней.              — Что? Что-то не так? — спросил он.              Наоми молча смотрела ему прямо в глаза, чуть приоткрыв губы. Все слова, которые она так долго и тщательно выстраивала в своей голове, испарились без следа, и то, что осталось, было гораздо сильнее, чем какие-то бабочки.              — Наоми?              Она стояла, крепко сцепив руки перед собой, и не могла вымолвить ни слова, будто голос был отнят колдовством. Всё, на что она была способна — это просто стоять и смотреть на него с колотящимся в груди сердцем.              А потом она вдруг поняла, что слов никогда не будет достаточно.              Протянув руку, она схватила его за футболку, быстро притянула к себе и встретила его губы своими. Руки детектива так и остались в карманах, но он мгновенно напружинился, широко распахнул глаза, встречаясь с ней взглядом, и приглушённо, протестующе вскрикнул — Наоми тянула его за раненое плечо.              Она быстро разжала пальцы и отступила назад, выражение её собственного лица было не менее удивлённым, чем у него. «Ну и что это было?!» — упрекнула она себя.              L тут же ухватился за плечо, стиснув зубы и морщась. Ладонь Наоми испуганно взлетела ко рту.              — О, боже! Прости, пожалуйста!              — Всё нормально, — процедил L сквозь зубы, прижал основание ладони к больному месту и снова поморщился. — Ннх…              Вернув руку в карман, он обескураженно уставился на девушку. Она снова судорожно сцепила пальцы перед собой и теперь смотрела на него с извиняющейся улыбкой.              — Эм… — L почесал в затылке. — Ну, заходи.              Развернувшись, он зашагал вглубь квартиры, и Наоми, поколебавшись, последовала за ним. В полном молчании они прошли в гостиную. Мисора нервно гадала, оказало ли только что случившееся хоть какое-то влияние на детектива. Он почти не отреагировал, и у Наоми засосало под ложечкой.              В гостиной царил полумрак, освещаемый лишь тусклым голубоватым свечением нескольких мониторов. Наоми смотрела себе под ноги. Поразмыслив, она решила оставить всё, как есть — она и так уже поставила детектива в неловкое положение. От смущения к щекам прилила кровь. Вздохнув, она подняла глаза от пола и сделала было шаг к столу, где, как она думала, уже должен был поджидать её L.              И остановилась, как вкопанная.              L прошёл только половину пути до стола и теперь стоял, чуть повернувшись к ней боком. Он тоже смотрел в пол пустым, расфокусированным взглядом, словно глубоко задумавшись. И хотя одна его ладонь была, как всегда, в кармане, вторую он поднёс ко рту, прижав к губам тыльной стороной.              Мисоре вдруг резко стало не по себе, когда до неё дошло, что своим эгоистичным, импульсивным поступком она только что украла его первый поцелуй. Конечно, не так уж плохо, что впервые он поцеловался с ней, но… всё же он заслуживал большего, чем взбалмошная, своевольная девчонка, бросающаяся на него без предупреждения.              И обратно уже ничего не отыграешь.              Она со стоном спрятала лицо в ладонях.              — Прости! Это было жутко глупо! Я… мне не следовало этого делать, я…              Она подняла голову и хотела было продолжить извиняться, но сердце вдруг забилось где-то в горле — он стоял почти вплотную к ней, прямой, как стрела, и ей пришлось запрокинуть голову, чтобы встретиться с ним глазами.              Она и забыла, насколько он высокий…              Выражение его лица было каким-то зачарованным. Он стоял, держа руки в карманах и склонившись к самому лицу Мисоры, изучая его так внимательно, словно видел впервые.              Наоми опустила голову, её щёки засияли нежным розовым румянцем. Он стоял так близко, что она почти упиралась лбом ему в грудь и могла слышать, как под простой хлопковой футболкой ровно и ритмично бьётся сердце.              Одна его рука медленно покинула карман джинсов, большой и указательный палец легли ей на подбородок. Наоми подняла на него взгляд, сглотнула комок в горле.              Его глаза.              Они были так близко.              Разглядывали её лицо так, словно ему было… любопытно.              Большим пальцем он нежно провёл по её нижней губе. Вторая его рука по-прежнему оставалась в кармане. Глядя на неё сквозь пряди чёрных, как смоль, волос, он встретился с ней взглядом, потом снова посмотрел на губы.              Кончик его носа коснулся её собственного.              Его дыхание пахло ванилью и клубникой.              Он склонился ниже, и его губы приблизились к её губам так близко, что почти коснулись.              А потом,              одним махом,              они это сделали.              И Наоми забыла, как дышать.              Поцелуй был незатейливым и неумелым, почти детским в своей невинности, но ей казалось, что время остановилось, и всего на несколько идеальных секунд для неё в мире не осталось ничего, кроме этого сладкого поцелуя. Все её стены рассыпались пылью, и она поняла, что больше не сомневается.              Она любит его.              Любит так сильно.              Он мягко отстранился, снова встречаясь с ней глазами, и Наоми вдруг осознала, что инстинктивно обняла его. В какой момент это случилось, она и сама не знала. Она была словно околдована и не могла найти слов.              L поцеловал её. А теперь смотрел на неё тем самым взглядом, который был ей очень хорошо знаком.              Он размышлял. Анализировал всё своим гениальным умом.              Он никогда не менялся.              Опустив глаза, L взял обе её руки в свои и, казалось, о чём-то глубоко задумался. Наоми ждала. Большие пальцы его рук рисовали круги на тыльной стороне её ладоней. Наконец, он поднял голову и посмотрел на неё своими усталыми глазами, словно бы придя к какому-то решению.              — Наоми… — он сделал паузу, с трудом сглотнул, а потом, сделав глубокий вдох, улыбнулся. Крошечной, мальчишеской улыбкой, почти робкой в своей беззащитности. — Я… Лоулайт.              Наоми заморгала, склонила голову набок, совершенно сбитая с толку.              — Что? «Слабый свет»? Я… я не понимаю, L.              — Это моё имя, — мягко пояснил он. — Меня зовут Эл Лоулайт.              Его имя.              Наоми вскинула на него блестящие от слёз глаза, чувствуя, как быстро бьётся сердце.              — Эл Лоулайт… — медленно повторила она.              Он кивнул, улыбаясь ей совсем новой, абсолютно счастливой и доверительной улыбкой. Он любил её всем своим существом, даже той частью себя, которую он всю жизнь скрывал от мира.              У Наоми пропали последние сомнения. Подняв руку, она зарылась пальцами в волосы у него на затылке. Он нежно взял её за запястье, погладил большим пальцем кожу, не отрывая взгляда от её мокрого от слёз, улыбающегося лица.              — Я люблю тебя, Эл Лоулайт. Я так сильно тебя люблю.              С его губ слетело что-то среднее между выдохом и смехом. Наоми снова потянулась к нему, но он вдруг отпрянул, словно в голову ему пришла неожиданная мысль. В глазах мелькнуло беспокойство.              — Но ты разве не хочешь собственный дом? Или семью? Или хотя бы… того, с кем рядом сможешь просыпаться по утрам? — спросил он, потом покачал головой, беспомощно пожал плечами и сказал откровенно: — Потому что я не смогу дать тебе это. Со мной твоя жизнь никогда такой не будет. Я не…              Наоми прижала указательный палец к его губам. Эл ошеломлённо уставился на неё.              — Помолчи, — хладнокровно сказала Наоми.              Эл отодвинул голову назад, взял её за запястье, заставив опустить руку.              — Наоми, я прошу тебя, будь серьёзной. Я хочу, чтобы ты как следует подумала, это ведь твоя жизнь…              — Да! — в ответ Наоми попросту закрыла ему рот другой рукой. — Это моя жизнь!              Медленно опустив руку, она ласково прижала ладонь к его груди.              — Это моя жизнь… — мягко повторила она, глядя ему прямо в глаза. — И я хочу провести её с тобой.              Эл молча смотрел в её запрокинутое лицо. Он знал, что не сможет жить вне своей работы, и не хотел отказываться от неё. Да он и не смог бы — это глубоко укоренилось в самой сути его существа.              Но Наоми и не просила его отказываться. Она никогда не хотела, чтобы он это делал. В действительности эта невероятная, сильная, красивая девушка всего лишь хотела стать частью этого.              Она не просила его покинуть свой мир.              Она просила, чтобы он впустил её.              И стоило детективу это понять, как неясное напряжение внутри него исчезло. Он выпустил запястье Наоми, обхватил её своими длинными руками, притягивая к себе, держа так крепко, словно никогда не хотел отпускать.              Он никогда и помыслить не мог, что сможет так полюбить. Или что кто-то вот так полюбит его. Он всегда считал себя отделённым от общества, совершенно непохожим на всех остальных, и любовь была для него чем-то таким, для чего в его гениальной голове просто не было места. Он знал, что люди любят друг друга и что это очень, очень реально, но эта любовь… она была только для него. Его собственная.              Когда L обнял девушку, сумевшую покорить его холодное, закрытое сердце, он почувствовал, словно тяжесть целого мира падает с его плеч.              Отстранившись, он обнял её лицо обеими ладонями, наклонился и снова поцеловал. Пальцы Наоми цеплялись за воротник его футболки, ладонь другой руки ласково прижималась к подбородку.              В одиночестве он был величайшим в мире детективом, единственной буквой алфавита, всемирно известной легендой, сокрытой в таинственной темноте.              Но рядом с ней…              Рядом с ней он был больше, чем справедливостью. Он был человеком.              Ей каким-то образом удалось пробраться через всё это и найти дорогу к его сердцу.              Прервав поцелуй, он глубоко вздохнул и посмотрел Наоми в глаза с такой искренней улыбкой, что её сердце готово было разорваться от счастья.       

***

      Немного позже вошедший в комнату Ватари увидел перед собой знакомую картину. Эл Лоулайт сидел на диване, как всегда притянув колени к груди и положив одну босую ступню на другую. Перед ним располагалось несколько мониторов, на которых отображались записи с камер видеонаблюдения, сделанные с разных ракурсов. Эл внимательно смотрел на экраны, зажав между зубами ноготь большого пальца.              Но потом Ватари обратил внимание, что кое-что в этой картине было новым, и его глаза весело заблестели, а усы дрогнули от улыбки — рядом с детективом, прижавшись к нему и свернувшись калачиком, крепко спала Наоми. Её рука лежала на его колене, а его — обнимала её за плечи.              Заметив Ватари, Эл поднял голову, и старик кивнул ему с гордостью и одобрением. На губах детектива засияла улыбка. Крепче прижав к себе Наоми, он снова переключил внимание на экраны.              Его сердце было полно.