В сердце справедливости

      Глубоко вздохнув, Наоми задвинула на место последний ящик с одеждой. Этого момента она ждала с ужасом — пока она была занята распаковкой вещей, ей, по крайней мере, можно было сосредоточиться на этом. Но теперь чемоданы были разобраны и все вещи разложены по местам.              Поднявшись на ноги, она уперла руки в бока и огляделась вокруг, отчаянно пытаясь придумать себе ещё какое-нибудь занятие, которое позволило бы ей отвлечься и не потонуть в горестном омуте жалости к себе.              В конце концов, она подумала, что будет нелишним проветрить голову, поэтому решила покататься на мотоцикле. Свежий воздух, несомненно, пойдёт на пользу. Она натянула свою старую кожаную куртку — новая была отправлена в чистку после ужасающих событий прошлой ночи. Мысль о куртке заставила её подумать и о том, кто её подарил, и от этого внутри всколыхнулась боль.              Нет, теперь нельзя продолжать так думать. С самого начала нужно было вести себя умнее и гнать подобные мысли подальше.              Схватив ключи и сумочку, она открыла входную дверь… и, резко втянув в себя воздух, замерла на пороге — за дверью стоял L, как всегда ссутуливший плечи. Одну руку он держал за спиной, вторая была сжата в кулак и поднята, словно он как раз собирался постучать. При виде открывшейся двери его глаза удивлённо распахнулись.              Между ними повисла напряжённая, неловкая тишина. Наоми сделала глубокий вдох.              — Тебе что-нибудь нужно? — спросила она спокойным, отстранённым голосом.              L медленно опустил руку, но не ответил. Просто смотрел на неё.              Её манера разговаривать с ним стала такой же, какой была в первые месяцы её работы. Никакого радостного «Привет!», никакой весёлой, игривой улыбки. Лишь вежливый, профессиональный тон.              — Я собиралась выйти ненадолго, но если я нужна, то могу это отложить.              Мисора стояла, небрежно придерживая одной рукой ремешок сумочки, а другую опустив вдоль бока.              Он медленно вытащил руку из-за спины — между его большим и указательным пальцами была зажата длинная деревянная шпажка, на которую был нанизан ряд ярко-красных ягод клубники. Не сводя глаз с Наоми, он протянул ей шпажку.              — Прости, — тихо сказал он.              Наоми посмотрела на шашлык из клубники, потом на L. Она не была уверена, что должна ответить. Он чуть помахал шпажкой в воздухе, безмолвно прося девушку взять её, и Наоми, не выдержав его взгляда, приняла это предложение мира. Его рука тут же скользнула в карман.              — Эм… спасибо, — в её голосе сквозила неуверенность.              — Я знаю, что ты их любишь, — сказал он, зарываясь пальцами ног в ворс ковра.              Наоми кивнула, выдавив из себя улыбку:       — Да, люблю.              L продолжал стоять и смотреть на неё.              — Э-э… — она указала на него рукой. — Как твоё плечо?              — Болит, — просто ответил он.              Наоми тяжело сглотнула и ничего не ответила. Снова воцарилось молчание. Она с неловкостью огляделась по сторонам, покрутила в руках клубничный шашлык.              — Ну, так…              — Можно мне войти? — внезапно спросил он.              Наоми вскинула на него глаза, огорошенная такой просьбой.              — У меня есть окончательный отчёт по делу, — он показал ей флешку.              — А-а. Конечно, — она отступила назад. — Проходи.              L кивнул, как бы говоря «спасибо», и вошёл. Наоми пришло на ум, что за весь год их совместной работы L ещё ни разу не был ни в одной из её квартир, и внезапно очень застеснялась. Махнула ему в сторону дивана.              — Садись, пожалуйста. Хочешь чая… или кофе?              — Сойдёт и то, и другое, — ответил L, послушно подошёл к дивану, но садиться не стал. Просто остановился рядом и снова стал смотреть на неё, сгорбив спину и засунув руки в карманы.              Наоми повесила в шкаф куртку и сумочку, прошла на кухню, положила на тарелку шпажку с клубничками.              — Так значит… — заговорила она, стараясь, чтобы голос звучал спокойней и ровнее, чем стук её выскакивающего из груди сердца, — …дело окончательно закрыто?              — Да. На этот раз навсегда, — отозвался L из гостиной.              Наоми налила в чайник воды из-под крана, поставила его на плиту, радуясь, что теперь есть, чем занять руки. L наблюдал, как она передвигается по кухне, и его пальцы нервно теребили край джинсов.              Наоми суетливо открывала и закрывала дверцы шкафчиков, отмеряла чайные листья, потом достала две кружки и повернулась, чтобы поставить их на стол. И едва не столкнулась с L.              Она даже не услышала, как он подошёл. Стиснув кружки в руках, она подняла на него глаза. L стоял с таким видом, словно хотел что-то сказать, но не мог подобрать слов. С мгновение он смотрел ей в глаза, потом его взгляд опустился ниже, на небольшой красный порез на её шее, и в его глазах мелькнуло беспокойство. Наклонив голову, он осторожно поднёс палец к её подбородку.              На этот раз Наоми не напряглась, как было несколько месяцев назад, когда он точно так же рассматривал её сломанную челюсть. Лишь с недоумением смотрела на него. L очень внимательно изучал её пустяковый порез, но Наоми видела, что он делает это как-то иначе.              Что-то изменилось. Она чувствовала это.              Он больше не злился. И казался… каким-то другим.              Наоми вдруг встретилась с ним взглядом. Его глаза были так близко. L медленно отпустил её подбородок, убрал руку в карман. Но не отошёл, продолжая изучать её лицо своими огромными серыми глазами. Он стоял почти вплотную, и от этого у неё учащалось сердцебиение.              Внутри ожили знакомые бабочки, но Наоми усилием воли упрямо их подавила. Последние сутки были для неё сплошными эмоциональными качелями, и она не была уверена, сможет ли выдержать ещё.              Нервно сглотнув, она пробормотала: «Я з-забыла сахар», и прошла мимо него, поставив на стол кружки и открыв ещё один шкаф. L, ссутулившись, остался стоять посреди кухни.              Закипел чайник. Наоми с излишней поспешностью бросилась к нему, сняла с горячей конфорки и стала заливать кипятком заварку. Потом повернулась, чтобы вернуть чайник на плиту, но L протянул руку и твёрдо положил ладонь на стол, преграждая ей дорогу.              — Наоми…              Она плотно сжала губы и отвела взгляд.              — L, чайник горячий. Мне нужно…              Он забрал у неё чайник, поставил на плиту позади себя и снова повернулся к ней лицом. Наоми судорожно переплела пальцы. L пристально смотрел ей в глаза.              — Ты — что-то большее, — тихо сказал он.              Наоми потупилась. Он тоже опустил взгляд, тяжело вздохнул.              — Я не… не очень хорош в таких вещах, — его худые плечи опустились, и он снова посмотрел на неё. — Но теперь я понимаю. Ты для меня… гораздо больше, чем просто агент.              Наоми сглотнула вставший в горле ком, посмотрела на его плечо — из-под округлого ворота футболки выглядывал край марлевой повязки. Все ужасы прошедшей ночи стали вдруг странным образом казаться очень далёкими. Словно это всё было лишь дурным сном.              Но ведь не было. Они оба посмотрели в кошмарное, уродливое лицо смерти… оба испытали мучительную близость внезапной потери.              Наоми снова подняла на него глаза:       — L, ты не обязан…              — Я серьёзно говорю.              Она упрямо вздёрнула подбородок.              — Тогда почему ты сказал, что всё не так? — прищурившись, она покачала головой. — Нет… забудь. Не отвечай. Я просто… я не хочу об этом говорить. Пожалуйста.              L открыл рот, собираясь всё же сказать что-то ещё, но раздумал.              — Хорошо, — согласился он.              Номи постучала большими пальцами друг о друга.              — Так, ну ладно… мой ноутбук в комнате. Бери столько сахара, сколько хочешь, — она указала ему на сахарницу, взяла свой чай и, обойдя детектива, зашагала к дивану.              L пару мгновений неподвижно стоял, потом без особого энтузиазма поднял сахарницу, высыпал половину её содержимого в свою кружку и вяло перемешал горячую, загустевшую от глюкозы жидкость. Металлическая ложечка тихо позвякивала о фарфоровые края. Засунув одну руку в карман, он поднял кружку и, шаркая босыми ногами, тоже прошёл в гостиную.              Наоми уже сидела на диване, склонившись к стоящему на столике включённому ноутбуку.              L залез на диван с ногами, подтянул колени к груди и поставил на них кружку, потом достал из кармана флешку, протянул Наоми. Она подключила её и открыла документ.              Как L и сказал, это был окончательный отчёт полиции по делу Епископа.              — Жерар Левек, — со вздохом начал L, — вернулся с военной службы в море спустя год после трагического несчастного случая с женой. Во время службы ввиду её секретности он не имел никаких контактов с внешним миром. Вернувшись и узнав о случившемся, он сбросил свой автомобиль в реку, чтобы инсценировать самоубийство, и с тех пор скрывался в катакомбах под городом. Его шурин, Гаспар Бруссар, был его глазами на поверхности и помогал подчищать концы в полицейском управлении.              Наоми молча кивнула и стала просматривать файлы с подробностями допроса Жерара. Пока она читала, L наблюдал за ней, прижимая палец к нижней губе.              — Как ты узнала? — спросил он через некоторое время.              — О Жераре? — уточнила Наоми, посмотрев на него. — Кларисса Бруссар рассказала мне, что кто-то оставлял розы на могиле Розеллы… а потом я вспомнила, что тело Жерара так и не нашли, — она пожала плечами. — Просто… сложила два и два.              — Я впечатлён, — пробормотал L, и Наоми чуть поёжилась, ощутив на себе его пристальный взгляд.              — Так они выяснили что-нибудь о штативе?              — Да, — L ткнул в одну из папок на экране. — Щёлкни по ней.              Наоми щёлкнула, и на экране открылось несколько изображений — отсканированные фотографии всех жертв, сделанные Епископом.              — Его трофеи, — тихо сказала Наоми. — Мерзость какая.              L снова указал на экран:       — Теперь вернись обратно… вот эта картинка.              Наоми открыла изображение. Это был скан помятой фотографии очень плохого качества — тело Розеллы Левек во время похорон. Несмотря на то, что женщину постарались привести в порядок, на её шее виднелся глубокий след, оставленный осколком лобового стекла. В руках она держала чётки с деревянным распятием, а её гроб был окружён горящими свечами.              — Эту фотографию нашли в кармане Жерара Левека, — сказал L, покусывая большой палец. — Гаспар сделал её на свой мобильный телефон во время похорон сестры. Когда он показал её Жерару, у них в головах возник план мести. Они искренне верили, что Розеллу лишили справедливости, и думали, что их деяния всё исправят.              — Довольно извращённый взгляд на справедливость, — мягко заметила Наоми.              — Да, — согласился L.              Наоми вздохнула, вытащила флешку и вернула её детективу, после чего закрыла ноутбук и убрала на полку под журнальным столиком.              — Я ещё никогда не была так рада закрыть дело, — призналась она, удобно подогнула под себя одну ногу и расслабленно откинулась на спинку дивана с кружкой чая в руках.              — Да, здесь я вынужден с тобой согласиться, — пробормотал L.              На какое-то время между ними снова повисло молчание, потом L мягко заговорил:       — Наоми?              — Хм?              Он посмотрел на неё долгим взглядом.              — Мне нужно, чтобы ты дала мне слово… — медленно сказал он. Его челюсть была напряжена, но глаза смотрели умоляюще, — …никогда больше не пугай меня так. Пожалуйста.              У Наоми стеснило грудь. Встретив его взгляд, она сглотнула подступивший ком, потом ещё раз. Смахнув внезапно набежавшие слёзы, она с чувством кивнула.              По его лицу скользнуло выражение облегчения. Они снова замолчали, и на этот раз тишину нарушила Наоми.              — Я правда очень, очень сожалею, — произнесла она шёпотом.              — Знаю, — кивнул он. — Я тоже.              Снова замолчав, они оба какое-то время пили чай, не зная, что ещё сказать.              — Ватари рассказал мне, что ты сделала, — заговорил L, снова нарушая тишину. — Как ты оставалась рядом со мной. В грузовике и… и всю ночь.              Наоми не ответила, погладила пальцем край своей кружки.              — Спасибо, — сказал L, не сводя с неё глаз. Она снова нервно сглотнула и кивнула, не доверяя собственному голосу. L шумно вздохнул. Протянув длинную руку, он поставил свою кружку на журнальный столик, а потом спустил одну ногу на пол, оперся предплечьем о согнутое колено другой и немного развернул корпус, чтобы оказаться к Наоми лицом. Девушка окинула его странным взглядом. Она ещё ни разу не видела, чтобы он так сидел.              Взгляд его тёмных глаз был пристальным и глубоким, и Мисоре почему-то казалось, что она не сможет отвернуться от него, даже если захочет. Сжав обеими руками кружку, она ждала, что он скажет дальше.              — Могу я… — нерешительно начал он, — пригласить тебя поужинать? Или… — он пожал плечами, — …ещё куда-нибудь?              Наоми ошеломлённо заморгала.              — А… зачем? То есть… — она тряхнула головой, пытаясь собрать мысли в кучку. — Э-э…              L ждал её ответа, продолжая непринуждённо сидеть в той же позе.              Наоми решила, что её вопрос более чем справедлив, поэтому одарила его ровным взглядом и снова спросила:       — Почему ты приглашаешь меня поужинать?              L хрустнул костяшками пальцев.              — Потому что… хочу, — просто ответил он.              — Ага, — Наоми уставилась в свою кружку. Такой ответ её не удовлетворил, и она попыталась снова.              — То есть, ты… — она прочистила горло, — приглашаешь меня на свидание?              L выглядел смущённым:       — А… разве это не так делается?              Наоми отвела взгляд, пытаясь скрыть свою раздосадованность. Всего несколько часов назад она вывернулась перед ним наизнанку, продемонстрировала все свои чувства так, что только неоновых огней не хватало, а он ответил на это лишь презрительным безразличием. А теперь вот, пожалуйста, приглашает на ужин, причём даже не может толком сказать, что конкретно имеет в виду.              С другой стороны, он же извинился и сказал, что она для него «что-то большее». Хотя это могло означать всё, что угодно. Может, он имел в виду: «Мне нравится проводить с тобой время вне работы»; а может он всё-таки чувствовал то же, что и она, и под «чем-то большим» подразумевалось «больше, чем просто друзья»?              Но, как бы то ни было, он всё ещё ждал ответа. Наоми подняла на него глаза и заставила себя улыбнуться. Её внутренняя система безопасности посылала ей тревожные сигналы, предупреждая не терять бдительность и не позволять обидеть себя снова, но, тем не менее, она ответила:       — Хорошо.              На губах L появилась лёгкая улыбка.              — Ладно, что ж… раньше я этого не делал, — признался он. — Куда ты хочешь сходить?              — Погоди, а мы что, прямо сейчас пойдём?              — А… ты хотела бы завтра?              У Наоми закружилась голова. Всё происходило так стремительно. Но, опять же, L был не из тех людей, кого ограничивали социальные рамки. Хорошенько подумав, девушка решила, что, по большому счёту, не имеет значения, когда идти.              — Ну, вообще-то… я очень голодна, — сказала она, чуть приподнимая плечи. — Так что можно сходить и сейчас.              — Хорошо, — кивнул L.              Они дошли до его квартиры, чтобы детектив обулся, спустились на лифте вниз и вышли на улицу.              Откуда-то слышалась красивая французская музыка. Неподалёку располагалось маленькое бистро с установленным при входе полосатым тентом, а растущие рядом с ним деревья были украшены гирляндами.              — Хочешь, посидим там? — предложила Наоми, указывая ему на бистро.              — Давай, — не стал возражать L.              Она зашагали туда. Наоми стискивала ремешок сумочки, L не вынимал руки из карманов, глядя себе под ноги и шаркая по тротуару кроссовками.              Внутри небольшого французского ресторанчика было тепло и уютно, пахло свежеиспечённым хлебом и домашним супом. Их провели к уединённому столику в дальнем конце зала. L, стойко придерживаясь своих привычек в любом окружении, сел, подтянув колени к груди и положив на них руки.              — Итак, хм… что делают на свиданиях?              Наоми вскинула голову. Раньше он не называл это «свиданием». Впрочем, она тут же отмахнулась от этой мысли и пожала плечами.              — Вот это, — она обвела вокруг себя рукой. — Люди едят и разговаривают… проводят время вместе.              — Мы это постоянно делаем, — заметил L с некоторым разочарованием.              Наоми тихо засмеялась. Несмотря на всю свою гениальность, в некоторых вещах он оставался довольно невежественным.              — Да, ты прав. Но на свидании… — она запнулась. L смотрел на неё с любопытством, ожидая, когда она продолжит, но Наоми лишь смущённо теребила уголок меню. Потом, сдавшись, пожала плечами.              — Не знаю. Просто на свидании всё… по-другому.              L поднял за уголок меню десертов и принялся внимательно его изучать.              — Как по-другому? — уточнил он.              Наоми почувствовала себя загнанной в угол.              — Ну, просто… просто по-другому.              Прозвучало это совершенно по-дурацки, и она прекрасно это понимала. L продолжал изучать десерты. Наоми обратила внимание, что он до сих пор выглядит бледнее, чем всегда, а когда он отложил меню в сторону, она заметила, как он вздрогнул и прижал ладонь к плечу.              — Знаешь, большинство людей на твоём месте сейчас лежали бы в постели и отдыхали, — упрекнула она его. — А не, того… не ходили бы на свидания.              L дёрнул здоровым плечом:       — Мне больно, где бы я ни находился, так что, какая разница.               В памяти Наоми тут же всплыл ужасный образ L, истекающего кровью в прицепе. Неужели всё это происходило только вчера? Врачи скорой помощи, борющиеся за его жизнь в лифте… тошнотворное чувство беспомощности, когда они пропали в дверях квартиры L с его безжизненным телом на руках, оставив её мучительно гадать, выйдет ли он оттуда живым…              Но всё это было на самом деле. И всего лишь день назад.              А теперь вот он, сидит рядом с ней в кафе, на свидании, и невозмутимо выбирает себе сладости.              Всё это казалось ей ненастоящим.              L перехватил её взгляд, прикусил палец:       — Что?              Наоми поспешно опустила глаза, чувствуя, как колотится сердце.              — Прошлая ночь была кошмаром, — тихо выдавила она.              — Да. Была, — согласился L.              Она снова подняла на него взгляд, блестящий от набежавших слёз.              — Ты чуть не умер, — шепнула она срывающимся голосом.              L опустил руку на колено.              — Как и ты, — указал он.              Наоми кивнула. Долгое мгновение они смотрели друг на друга, выражая взглядами то, чего не могли сказать словами. Наоми вдруг почувствовала, что вот-вот сорвётся, запрокинула лицо и несколько раз быстро моргнула, пытаясь взять эмоции под контроль.               — Уф… прости, — проговорила она дрожащим от слёз голосом. — Это совсем на меня не похоже! Просто я… я сейчас в таком раздрае.              Шмыгнув носом, она вытерла лицо, очень злясь на себя. Опять, как дура, расклеилась в присутствии L.              — Всё нормально, — мягко заверил он, внимательно глядя на неё. Он очень хотел ей помочь, успокоить, но не знал, как это сделать.              Наоми тряхнула головой и снова шмыгнула носом.              — Наоми, — L наклонился вперёд, не сводя с неё пристального взгляда. — Посмотри на меня. Я здесь. Я в порядке.              Она взглянула ему в глаза, кивнула и вытерла слёзы большими пальцами. Потом снова запрокинула голову, глубоко вдохнула и выдохнула и, наконец, улыбнулась.              — Что ж, — проговорила она, прочистив горло. — Я очень рада, что ты решил ещё немного побыть на этом свете.              Она метнула в него игривый взгляд, чуть подпорченный покрасневшими, припухшими глазами. L едва заметно ухмыльнулся — это была та Наоми, которую он знал.              По мере того, как длился ужин, напряжение между ними становилось всё тоньше, пока совсем не исчезло. L заказал себе кофе с тортом, Наоми выбрала суп, и они принялись болтать, легко, как и всегда.              Когда они, наконец, вышли на улицу, их встретил прохладный ночной воздух. Наоми чувствовала внутри себя странный узел тревожности, от которого никак не могла избавиться. Ей нужно было выяснить, что всё-таки творится у L в голове.              И она решила, что больше не желает строить догадки.              — Эй, — она остановилась и развернулась лицом к нему.              — Хм? — L сделал то же самое.              — Что всё это значит? — спросила она со вздохом. L поднял плечи, отвёл взгляд в сторону.              — Ты о чём?              Наоми жестом указала на пространство между ними.              — Об этом. О нас. О свидании. Я имею в виду… — она уставилась себе под ноги. — В общем… я не хочу больше гадать и строить предположения. Я хочу знать…              Сделав глубокий вдох, она собралась с духом и посмотрела ему прямо в глаза.              — Мне просто… нужно точно знать, что ты ко мне чувствуешь, — откровенно выдала она.              Ну вот. Она это сказала. Любого другого парня она бы в жизни не спросила об этом на первом свидании. Но это был не «любой другой» парень. Это был L. И он был настолько прямолинеен, насколько это вообще возможно.              L, ничуть не смутившись, медленно кивнул.              — Справедливо… — глухо сказал он, потом уставился себе под ноги, ковырнул асфальт носком кроссовки.              По-зимнему голые ветви деревьев были увешаны нитями круглых, белых лампочек, а над ними, в вышине, сверкало звёздами ночное небо.              Наоми ждала, казалось бы, целую вечность.              Наконец, он снова поднял на неё глаза. Он стоял, ссутулившись, спрятав руки глубоко в карманы голубых джинсов, и смотрел на неё сквозь пряди чёрных волос. Потом поднял плечи и покачал головой, словно смиряясь с невозможностью найти другие слова.              — Я тебя люблю.              Вот так, легко и просто.              Наоми шокировано вытаращила глаза:       — Погоди… что?!              L встретился с ней взглядом.              — Я тебя люблю, — мягко повторил он. — Вот что я чувствую к тебе.              Наоми поднесла обе руки к лицу так, что пальцы сомкнулись у переносицы, и закрыла глаза, заставив себя говорить медленно и чётко, несмотря на полнейший хаос, который в данный момент творился в её голове.              — Погоди, это… довольно серьёзное заявление.              — Я знаю, — тихо сказал L.              Наоми тряхнула головой.              — Не думаю, что знаешь, — возразила она, совсем растерявшись. — Нельзя же просто… взять и сказать такое на первом свидании! Это же… ладно, слушай…              Она глубоко вздохнула, расправила плечи и подняла обе ладони перед собой.              — Думаю, я начинаю понимать, что ты имел в виду… но ты, возможно, просто выбрал неверное слово… — она улыбнулась, чувствуя, как щёки наливаются румянцем. — Думаю, что ты действительно что-то чувствуешь ко мне, — опустив глаза, она добавила: — То же, что чувствую к тебе я.              Она взяла в свою маленькую ладошку его руку, заглянула в глаза и продолжила:       — Но любовь, она… требует гораздо больше времени. А сейчас всё слишком быстро. Я в том смысле, что… такое не происходит за один день, — она качнула головой. — Разве ты не понимаешь?              L кивнул, посмотрел на их соединённые руки. Его большой палец нежно скользил по её коже.              — Понимаю, — согласился он. Потом немного помолчал и снова посмотрел ей в лицо. — Но ты ошибаешься, Наоми. Прошло уже три года.              Сердце Наоми взволнованно трепыхнулось.              — Три года назад, — продолжал L с улыбкой, сияющей в уголках губ, — ты столкнула меня с лестницы…              Наоми усмехнулась.              — …год назад ты стала моим агентом, а за те месяцы, что мы провели вместе, ты стала моим другом, — все эти слова были сказаны им просто и уверенно. Наоми слушала, жадно ловя каждое слово. И тут он шагнул вперёд, сокращая расстояние между ними. — Это действительно потребовало времени, Наоми. И я никогда не выбираю слова наобум.              Он всматривался в её лицо, и его тёмные глаза говорили ей больше, чем могли бы сказать слова.              — Я люблю тебя, — повторил он ещё раз.              Наоми нервно сглотнула. Всё это было слишком быстро.              — Я… я не знаю, что на это ответить, — призналась она, глядя на него блестящими глазами. Потом потёрла щёку. — Мне нужно… ну, обдумать это… уложить в голове.              Она чувствовала себя совершенно сбитой с толку.              — Я понимаю, — кивнул L.              И она знала — он действительно понимает.              Повернувшись, они снова зашагали в сторону дома, и его длинные пальцы сжимали её ладонь.