запретное желание

— ты омега… — благоговейно шепчет чонгук, как только они оказываются в спальне один на один, и смело седлает чужие сильные бёдра. — омега… мужчина вздрагивает, когда мягкие влажные ладони обхватывают его щёки, и послушно замирает. запах естественных выделений кружит голову и вязкая слюна скапливается во рту от сладости исходящей от разгорячённого омеги перед ним. — господин… гладиатор не знает, что сказать, но чонгук не выглядит разочарованным или недовольным. только любопытным и ужасно податливым. — я думал, что ты альфа… — омега задыхается, прижимаясь грудью к чужой, обнажённой, и взволнованно ёрзает, оставляя на напряжённом тэхёне густые дорожки собственной смазки. — но, боги, это даже лучше, чем я мог себе вообразить… чонгук сидит на нём, бесстыдно вжимаясь своими голыми мокрыми ягодицами, и подрагивает в предвкушении, разглядывая чужое омежье лицо невозможными чёрными глазами. — господин, я… — как тебя зовут? — нетерпеливо перебивает омега и соскальзывает ладонями к мощной шее, настойчивее потираясь задом и бессовестно покачиваясь, имитируя ленивые толчки. — тэхён, господин. — ты будешь любить меня сегодня, тэхён? мужчина не отвечает, но робкое и неуверенное прикосновение его длинных пальцев к пошло разведённым ногам заставляет чувствительного и возбуждённого чонгука выгнуться в экстазе, прижаться теснее к тяжело вздымающейся груди и запрокинуть голову, с коротким стоном выдохнув чужое имя. пухлые губы осторожно и немного боязливо прижимаются к пульсирующей жилке на манящей и вкусно пахнущей смуглой шее, а горячие ладони уже смелее приподнимают намокшую от пота тонкую тунику, чтобы найти своё место на стройной талии. — буду, господин, — омега крепко жмурится и приторный медовый запах выдаёт терзающее его удовольствие с головой. прикосновения к себе меркнут по сравнению с тем, как трепетно и осторожно прикасается к нему гладиатор. исчезают под натиском изучающих ласковых губ. — сколько вы позволите мне. заполошный хриплый шёпот оседает на ароматной коже влажной горячей плёнкой. чонгук хватается несдержанно за чёрные кудри и сильнее выгибается, крупно вздрагивая от ответного толчка вскинутых навстречу бёдер. чужое возбуждение красноречиво упирается омеге прямо в скользкие ягодицы, и чонгук опускает на них свои дрожащие ладони, чтобы нетерпеливо раздвинуть мягкие половинки в стороны. — г-господин?.. омега резко опускается на внушительный бугорок и начинает требовательно потираться об него своим раскрытым и мокрым отверстием. — тэхён… тяжёлые длинные серьги бьются о влажные пунцовые щёки чонгука, а белые волосы, завившиеся от влаги в упругие кольца, забавно подпрыгивают. омега бесстыдно скачет на мужчине, продолжая сминать собственные ягодицы в крепкой хватке, и чувственно вскрикивает каждый раз, когда грубая кожа чужого сублигакулума, покрытого его выделениями, упирается в сокращающуюся дырку. гладиатор почти до боли сжимает в ладонях тонкую талию и заставляет соблазнительно раскрасневшегося чонгука подавиться невнятным урчащим стоном и мелко задрожать. тэхён испуганно отдёргивает руки, но омега отчаянно жмётся к его груди, смазано проходясь располневшими губами по гладкому подбородку, и раскрывает припухшие веки, впиваясь в чужое растерянное и смущённое лицо слезящимся взглядом. — ещё, тэхён, потрогай меня так, ещё… ты можешь… — чонгук вздрагивает от наслаждения, когда большие тёплые ладони снова оказываются на его талии и одобрительно двигает напряжёнными бёдрами, вновь приникая ртом к чужой челюсти. — я разрешаю тебе, тэхён… ох, боги… я всё тебе разрешаю… сильные пальцы забираются под потную тунику и с нажимом проходятся по взмокшей гибкой пояснице ногтями. — даже поцелуй, господин? омега убирает руки с ягодиц и хватает ими волосы мужчины на загривке, пачкая чёрные пряди в собственной естественной смазке. положительный ответ тонет в распахнутых губах напротив. чонгук утробно и нежно урчит в неуклюжий, но безумно влажный поцелуй и с удовлетворённым тихим рыком проглатывает ртом похожее бархатное неуверенное урчание. он отстраняется, как только чувствует робкое касание чужого языка к своему, и жадно облизывает насыщенно розовые губы, вбирая с них пряный вкус другого омеги. гладиатор пахнет острыми сухими специями, с едва заметной терпкой горечью душистого базилика. — ты уже был с омегой? чонгук слезает с чужих колен и торопливо стаскивает через голову тунику, оставаясь перед замершим мужчиной полностью обнажённым. с покачивающимися в ушах серьгами и нескрываемой похотью в чёрных глазах. тэхён тяжело сглатывает и на омежий властный кивок, послушно отползает на середину кровати. — только с альфой, господин. гладиатор подбрасывает вверх бёдра, когда устроившийся между его ног омега резво дёргает набедренную повязку вниз. к восхитительно круглым коленям. мышцы на ногах тэхёна соблазнительно перекатываются и твердеют, стоит только горячему языку чонгука слизать с солёной кожи испарину. — значит ты знаешь, что делает альфа, чтобы доставить омеге удовольствие? чужой язык двигается дальше и мажет по сжавшимся яичкам и крупной текущей головке. мужчина быстро меняет их местами и придавливает раскрепощённого и изнывающего омегу всем своим не маленьким весом. — знаю, — хрипит тэхён огрубевшим низким голосом. — покажи, — повелительно и немного капризно выдаёт чонгук и шире раздвигает бёдра, откидывая голову назад и прикрывая чёрные глаза трепещущими ресницами. между пошло раскрытыми ягодицами медленно накапливается мутная смазка, а твёрдый омежий член с аккуратной розовой головкой и тяжёлыми вздрагивающими яичками плотно прижимается к плоскому животу. густые тонкие струйки без остановки вытекают из сокращающегося припухшего отверстия, которое тэхён на пробу осторожно обводит большим пальцем, распределяя тёплую жидкость по кругу. омега вздрагивает от стимуляции и закусывает нижнюю губу, бросая на сосредоточенное лицо гладиатора взмыленный взгляд. от близости желанного тела нужда, сводящая в судороге внутренние мышцы ануса, заставляет чонгука нетерпеливо ёрзать. он уже хочет приказать мужчине действовать, когда чувствует, как его грубо переворачивают на живот. на вздёрнутые упругие ягодицы с лёгким хлопком опускаются большие ладони, и омега протяжно скулит от приятных массирующих движений, с которыми тэхён сминает мягкие половинки и раздвигает в стороны. — тэхё-он… вязкая крупная капля выталкивается из дырки и медленно стекает по ровному шовчику к поджатой мошонке. — альфы волнуются только о своём удовольствии, господин, — чонгук замирает, вслушиваясь в низкий голос. — а я же буду волноваться только о вашем. омега заводит трясущуюся руку за спину и цепляется за скользкое бедро гладиатора, вплотную притягивая к себе. — тэхён… но на большее чонгука не хватает, потому что мужчина сильнее приподнимает его над постелью и втискивается своим налитым кровью членом между влажными бёдрами, начиная имитировать глубокие рваные толчки. омега блаженно постанывает от чувства скольжения горячей плоти по собственному возбуждению и жаждущему проникновения входу, и вздрагивает каждый раз, когда тэхён с влажным шлепком вжимается колючим лобком в смявшиеся под давлением ягодицы. чонгук буквально растекается по постели, тихо и разнеженно урча от наслаждения и витающих по спальне феромонов гладиатора. вкусных, томных и безумно сладких. у омеги голова кружится от запаха чужой и собственной смазки, но сил кроме как подаваться навстречу ритмичным движениям у него больше нет. покачивающийся в такт непрерывным толчкам член грозится выплеснуть беловатое семя уже в скором времени, но мужчина прекращает сводящую с ума ласку и полностью укладывается на размякшего и довольного чонгука. — вам нравится, господин? тэхён льнёт ртом к задней части чужой шеи и осторожно прикусывает чувствительное место, где ярче всего пахнет возбуждённым текущим омегой. чонгук невнятно мычит и одобрительно гладит мужчину по бедру потной ладонью, поощряя чужую инициативу. гладиатор скользит губами к округлому плечу и ощутимо сжимает стройную талию, удерживая заваливающегося и грозящего распластаться по постели чонгука, на месте. он покрывает красивый изгиб позвоночника влажными поцелуями и обводит языком ямочки на пояснице, чтобы уже через мгновение уткнуться носом и ртом в покрасневшие от трения аппетитные и обласканные ягодицы. от ощущения мокрого пульсирующего нутра на своём языке тэхёна откровенно трясёт, как и омегу под ним, что неожиданно стыдливо прячет пыщущее жаром лицо во влажных от слюны простынях. — вы очень вкусный, господин. вкусный, сладкий, самый лучший. чонгук в ответ лишь громко скулит, закатывая в наслаждении глаза, и зарывается трясущимися пальцами в чёрные кудри, притягивая вплотную чужое лицо. уже без прежней робости мужчина впивается ртом в истекающее смазкой отверстие и чувствует, как естественные выделения омеги пачкают его губы и стекают по подбородку к напряжённой шее и потной тяжело вздымающейся груди. — ещё… — надрывно хрипит чонгук и самостоятельно насаживается на скользкий и непрерывно движущийся язык, требовательно сжимая пальцы в густых чёрных волосах. — ещё, тэхён… я хочу ещё. омега гнётся отзывчиво в пояснице и бесстыдно потирается ягодицами о чужой язык, на котором развязно раскачивается. чонгук упирается свободной рукой в постель и приподнимается, запрокидывая назад голову. белые прядки лезут в слезящиеся от удовольствия глаза и липнут к лихорадочно пылающим щекам, а тяжёлые серьги с голубыми камнями продолжают плавно покачиваться в такт непрерывным толчкам своего хозяина. гладиатор отстраняется от него неожиданно, и в первые секунды омега просто не понимает, что происходит, чувствуя, как сокращается вокруг неприятной пустоты его мокрая от слюны и смазки дырка. только когда два пальца тэхёна беспрепятственно проскальзывают в тёплую тесноту, чонгук инстинктивно втягивает живот и расслабляется, жадно вбирая в себя мужчину. ненасытный. гладиатор возбуждённо выдыхает и с восторгом наблюдает за стекающей по смуглым ляжкам влагой. её так много, что при каждом резком движении запястья между ног омеги всё хлюпает и чавкает. чонгук снова падает ничком на постель, не в состоянии удерживать себя на одной руке и призывно выпячивает задницу, поскуливая от наслаждения. — как думаете, господин, вы уже готовы для моего члена? омега дёргается и судорожно сжимается, обильно истекая на чужих длинных пальцах. его тело резко напрягается, и со сдавленным стоном он бурно кончает на простынь, крепко сдавливая мокрыми стенками застывшего тэхёна. чонгук даже не замечает, как потрясающее ощущение наполненности покидает его горячее нутро, но вот припухшие края влажного отверстия настойчиво растягивает в стороны бархатистая скользкая головка, и омега вновь заходится в звонком стоне, довольно изгибаясь в спине. — тэхён, остановись… я хочу видеть тебя… тэхён… чонгук не договаривает, потому что мужчина слушается его мгновенно и так же быстро проталкивается назад, вжимаясь лобком в упругие половинки и наваливаясь на омегу сверху. тэхён скользит нежно, но твёрдо, отвечая на молчаливую мольбу содрогающегося омеги смазанным поцелуем. чонгук цепляется за его широкие плечи отчаянно и пытается подстроиться под мягкие и ритмичные толчки, но получается только подмахивать невпопад и метаться по постели, заходясь в криках искреннего удовольствия. аромат мужчины и вкус собственной смазки тает на языке омеги, а утробное урчание снова вырывается из его горла вместе с оглушительным оргазмом. внутри разом становится горячо, мокро и просто слишком много. чонгук не выпускает кончающего гладиатора из себя и властно обхватывает крупными бёдрами чужие бока, жадно проглатывая низкий грудной стон своим торопливым ртом. — хочу тебя внутри как можно дольше. и тэхёну нечего на это возразить, потому что он тоже хочет омегу под собой как можно дольше. как можно дольше ласкать. как можно дольше целовать. как можно дольше любить. чонгук говорит: — останься со мной на всё время течки. будто мужчина может ему отказать. и: — а после я попрошу у отца разрешение выкупить тебя. будто тэхён сможет найти правильные слова, чтобы передать, насколько он благодарен.