The Sun Will Shine

Беннер не обнаружил в образце крови Локи никаких странных чужеродных патогенов, асгардских или иных, и количество лейкоцитов, — или, по крайней мере, клеток, которые казались лейкоцитами, — не было непропорционально большим, чем количество эритроцитов. Это указывало бы на то, что его повреждённая нервная система не регулирует температуру тела должным образом. Стандартная процедура заключалась в том, чтобы обеспечить пациенту комфортное тепло, но, возможно, проблема была именно в этом. Кристина вернулась в комнату Локи и обнаружила, что Тор, по-видимому, уже понял это. Он снял простыню и одеяло с кровати Локи и использовал прохладное полотенце, чтобы обмыть тело Локи и унять лихорадку. Причём в тазике с водой был лёд, так что полотенце было ледяным. Это работало. Его температура уже снизилась. — Мне очень жаль, — извинилась Кристина. — Мы должны были подумать об этом. Просто… он выглядит так по-человечески… — Он выглядит так, как и должен, — хрипло сказал Тор. Она была уверена, что за этим замечанием кроется какая-то проблема, но сейчас было не время вдаваться в подробности. — Прошу прощения за мою грубость, — сказал Тор. — Просто… он всегда являлся мне в таком виде. Я не знал, что он йотун. Даже он сам не знал. Нам никогда не говорили. — Что он был усыновлён? Тор кивнул. — Конечно, были признаки. Он не похож ни на меня, ни на Одина, ни на Фриггу… — Он задумался. — Но он похож на Хелу… мою… нашу сестру. Интересно, почему? Кристина ознакомилась с событиями Рагнарёка и видела изображения напавшей на Асгард Хелы с такой же светлой кожей и чёрными волосами, как у Локи. Она подумала, что на это есть несколько возможных причин — например, что Один тоже украл её, или что Локи был сыном Одина, но не от Фригги, а Хела действительно была сестрой Локи. Эй, она читала «Игру престолов»! Но она держала рот на замке. — Его никогда не беспокоил холод. Он говорил, что это потому, что он выносливее нас всех. Тор улыбнулся, вспомнив, как даже в детстве, когда другие кутались в меха, тёплые штаны и сапоги, Локи обходился лёгким плащом и брюками. Фригга всё равно кутала его, пока он не стал достаточно взрослым, чтобы протестовать и отказываться от лишней одежды. Однажды Локи расхаживал по снегу на дворцовой территории совершенно голым, чтобы доказать, что ему не холодно. Фригга была расстроена, Один был потрясён, но Тор нашёл это забавным. Кристина приказала принести охлаждающее одеяло, и температура Локи снизилась ещё больше, пока он снова не пришёл в сознание. Тор хотел бы сделать что-то ещё, чтобы утешить своего брата, который явно страдал. В отличие от остальных, он чувствовал, когда Локи пытался использовать свою магию. Он пытался превратиться во что-то, во что угодно другое, или, может быть, снова сделать свое тело целым. Но ничего не получалось. Он был либо слишком слаб, либо та его часть, которая могла делать эти вещи, больше не контролировалась им. Теперь в его тело вторгались трубки и иглы. Так нельзя было обращаться с принцем, с богом, и Тор чувствовал огромную вину за то, что допустил это. Он надеялся, что Локи поймёт его, но, скорее всего, он просто будет очень, очень зол на него позже. Когда он поправится. Тор с нетерпением ждал гнева своего брата. Он хотел вернуть своего Локи, со всеми его недостатками и шалостями. — Локи? — тихо сказал он. Глаза Локи распахнулись и посмотрели прямо на него, всё такие же пугающе красные. — Я останусь рядом с тобой столько, сколько потребуется, брат. Глаза Локи сузились, как это бывало, когда он злился. Крошечная искра магии ударила в переносицу Тора, отскочила вверх и опалила его волосы, срикошетила от дверного косяка и попала бы в Стивена, если бы колдун ловко не отразил её. — Да, мы тоже тебя любим, Локи, — сказал Стивен, входя в комнату. В руках у него было какое-то металлическое устройство. Тору это не понравилось. Стивен объяснил: — Во время операции он будет сидеть прямо, чтобы мы могли получить доступ и к переднему, и к заднему отделам позвоночника. Он указал на своё горло, затем на затылок. — Спереди и сзади. Это означает, что мы должны полностью обездвижить его голову и шею. Это называется «ореол». Вот как это работает. Он достал свой телефон, чтобы показать Тору ужасающую картинку. Ореол был похож на средневековое орудие пыток и, похоже, был прикреплëн к черепу несчастного человека на фотографии. Он спросил Стивена, правда ли это. — Ну, да, — ответил Стивен. Тор непреклонно покачал головой. — Это причинит ему боль! — Поверь мне, это выглядит хуже, чем есть на самом деле. — Откуда ты можешь это знать? У тебя было что-нибудь подобное на голове? — саркастически спросил Тор. Кристина вздрогнула вместе со Стивеном от кошмарного воспоминания, как он проснулся и обнаружил, что его руки скреплены аппаратом Илизарова. На самом деле это было чрезвычайно болезненно. — Нет, — признался он. — Но я уверяю тебя, это простая процедура. Мы просто просверлим четыре маленьких отверстия в его черепе… — начал Стивен, а потом понял, как это, должно быть, прозвучало. Ему также напомнили, что он разговаривал с Тором, который не был пациентом, когда Кристина предупредила его: «Не говори ему, скажи Локи». Она указала на настоящего пациента, чьи глаза теперь были сосредоточены на Стивене и выглядели тревожно враждебно. Чëрт возьми, он всегда был плох в подобных разговорах. — Прости, — извинился он перед Локи. — Но так и должно быть. Это единственный способ исправить то, что с тобой случилось. Ты понимаешь? На стене висела картина в рамке, изображавшая мирную лесную сцену с водопадом и пасущимися животными. Вспышка магии разбила стекло на ней, и картина упала на пол. — Я приму это как «да», — сказал Стивен. — Потому что это твой единственный вариант. — Стивен… — вздохнула Кристина. Затем спокойным голосом обратилась к Локи: — Ореол выглядит ужасно, я знаю, но это не должно быть больно. Большинство пациентов переносят это довольно спокойно. Потом Стивен объяснил, — на этот раз Локи, — что ореол будет прикреплён к жилету, который будет плотно прилегать к его туловищу. — Я собираюсь снять кое-какие мерки, чтобы убедиться, что он сидит как надо. Он будет с подкладкой, но если он не будет прилегать должным образом, возникнут точки давления, которые будут неудобными, даже несмотря на то, что твоя кожа удивительно эластична. Кстати, благодарю этому у тебя, вероятно, не будет пролежней — это когда кожа повреждается, начинает отмирать и остаются сочащиеся язвы. Кристина свирепо посмотрела на него. — Что? — Мантис должна сначала поговорить с ним, — вмешался Тор. После сказал своему брату: — Локи, если ты не хочешь, я этого не допущу. — Но мы действительно думаем, что это может помочь, — добавила Кристина. — И ты будешь спать, когда они наденут ореол, так что ты проснёшься с ним на месте, когда операция закончится. Локи закрыл глаза в знак поражения. Он не мог двигаться, поэтому у него не было выбора, кроме как терпеть, когда его продолжали тыкать, пока снимали мерки для жилета. Тор заметил, что в его глазах появились слëзы боли, гнева и разочарования, и воспользовался полотенцем, чтобы незаметно вытереть их, пока они не упали и не причинили Локи ещё большее унижение, чем то, которое он уже пережил. — Когда ты собираешься сделать это? — поинтересовался Тор. — Мы дадим его температуре немного стабилизироваться, так что через пару часов. — Сколько времени это займет? Это был главный вопрос. Самая длительная операция, которую когда-либо проводил Стивен, заняла двадцать три часа. Это может стать марафоном. — Столько, сколько потребуется, — пожал он плечами.