The Sun Will Shine

Стивен изучил последние изображения, записанные на эхоэнцефалограмме. Три «очага поражения» слились в один, а затем полностью исчезли при окончательном сканировании. — У него в голове был Камень Бесконечности? — спросила его Кристина. — Больше похоже на удаленную связь, — попытался объяснить он. — Я думаю, что это было заклинание — магия, принимающая форму материального объекта. — У него в анамнезе нет припадков. Почему это не беспокоило его раньше? — спросила Кристина. — Я предполагаю, что оно каким-то образом развалилось, и именно поэтому это вызвало проблему. — Развалилось, когда Танос попытался его убить? — Возможно, но у него не было травмы головы. Возможно, это просто произошло, когда Танос умер и связь распалась… — Но ты же так не думаешь… — уклонился Ник. — Нет. Скорее всего, это были электрические импульсы от того «диска послушания», который был прикреплен к нему, Бог знает как долго. Электричество, в конце концов, было просто магией, которая была общеизвестна и которой легко манипулировать. Кристина поморщилась. Тору будет неприятно это услышать. — Правда в том, — признался Стивен, — что я не знаю, было ли это магией, или каким-то извращенным медицинским устройством, или просто пыткой. Я предполагаю, что это могло быть все сразу. Я просто жалею, что не подумал об этом до того, как мы облажались. Кристина положила руку ему на плечо. — Это не твоя вина, Стивен. Ты не мог знать. Кто бы мог даже заподозрить что-то подобное? — Я Мастер Мистических Искусств, — сокрушался Стивен. — Это должно было быть первым, что я заподозрил. Стивен редко испытывал чувство вины или смирения. Он знал, что это была его вина. Но каждый хирург боялся возможности того, что пациент выйдет после операции в худшем состоянии, чем до. Локи все еще был очень нестабилен. Действие успокоительного должно было закончиться, но уровень его сознания указывал на состояние комы. Он был в состоянии открыть глаза и выполнять те ограниченные движения, которые позволял его паралич, но он явно не обращал внимания на окружающее. Его балл по ШКГ был 14, что было относительно высоким показателем, но его состояние даже не должно было оцениваться по этой шкале. Он должен был бодрствовать, говорить и дышать самостоятельно. Он послал Кристину и Ника поговорить с Тором. Он никогда не был хорош в общении с семьей, даже когда операция прошла успешно. — Вы сказали, что это не займет много времени, — Тор хмуро посмотрел на двух врачей. — Где мой брат? Кристина подняла руки в успокаивающем жесте, надеясь, что это успокоит Тора. Прямо тогда он только волновался, но он был большим и сильным, и хотя она не думала, что он действительно причинит кому-нибудь вред, она не хотела видеть его в гневе. — Были некоторые осложнения, — тихо сказала она. Она попыталась придумать способ объяснить то, что на тот момент было необъяснимо. — Мы нашли кое-что… Она поколебалась, прежде чем продолжить, потому что действительно не была уверена, что собиралась сказать. — Мы думаем, что это может быть связано с Камнем Разума, который Танос использовал, чтобы контролировать его. Ник был в полной растерянности, потому что он даже не знал о Камнях Бесконечности до тех пор, пока Стивен не объяснил про них. В противном случае он был бы тем, кто сообщил бы эту новость. Тор нахмурился. — Это было много лет назад. И Стив Роджерс вернул Камни на место. Как кто-то из них может так поступать с ним здесь и сейчас? — Я не знаю, как это объяснить, — продолжила Кристина. — Как будто каким-то образом часть силы Камня Разума оказывает влияние на то, с чем он не находится рядом или даже не соприкасается. Тор кивнул. — Моя подруга Джейн назвала это квантовой запутанностью, — небрежно сказал он. Кристина и Ник обменялись взглядами, удивленные проницательностью Тора. — Джейн Фостер? Которая получила Нобелевскую премию? — спросила Кристина. — Да, она очень умная, — ласково прокомментировал Тор, но затем стал серьезным. — Где Локи? Я должен быть с ним. — Мы отведем тебя к нему, — объяснил Ник. — Но я должен предупредить тебя, что ему пришлось очень нелегко. Некоторые вещи пошли не так, как мы ожидали. Хорошая новость заключается в том, что то, что было у него в голове и, вероятно, вызывало его припадки, похоже, исчезло. Тор спокойно воспринял то, что они говорили, но когда он увидел Локи несколько минут спустя, это была совсем другая история. — Что это такое? — он указал на синяки на груди и руках Локи, которые уже начали исчезать. — Почему эта штука вернулась? — он указал на аппарат ИВЛ. Кристина не винила его за то, что он расстроен. Локи выглядел прекрасно, когда его везли на операцию, а сейчас он выглядел совсем не так. Для пациентов не было ничего необычного в том, что они испытывали боль в мышцах — иногда сильную — после операции, но обширные синяки на теле Локи были чем-то таким, чего она никогда раньше не видела. К счастью, это не прогрессировало. Не было никаких признаков внутреннего кровотечения. Но это была бы меньшая из проблем. Она попыталась объяснить его состояние как можно лучше, но дело в том, что она действительно не понимала, что происходит с их пациентом. Тор положил руку на лоб Локи. — Локи? Проснись, брат, — мягко сказал он. Кристина положила руку на плечо Тора. — Дай ему отдохнуть. Когда аппарат искусственной вентиляции легких начнет беспокоить его, мы сможем его убрать. — Он слишком теплый, — заметил Тор. Кристина положила тыльную сторону ладони на щеку Локи и обнаружила, что Тор был прав. Она приложила к его лбу термоиндикатор и нахмурилась, увидев показания, затем использовала более точный ушной термометр. Посмотрела на Ника, который видел те же показания, что и она. Температура Локи тревожно подскочила. Ник проверил мониторы. — У него немного учащен пульс, но другие жизненно важные показатели в порядке. Лихорадка была обычным явлением после операции, и даже тревожно высокая температура не была чем-то необычным. Но физиология Локи была совсем другой, и у него была значительно высокая температура. Ник не хотел рисковать. — Наверное, нам следует его остудить. Ник послал за холодными компрессами, в то время как Кристина сняла простыню, прикрывавшую Локи, и помогла Тору снять рубашку. — Что вызвало это? — спросил Тор, печально глядя на потрепанный вид Локи. — У него в голове уже давно была эта каменная штука. Почему именно сейчас? — Доктор Стрэндж считает, что диск послушания на Сакааре вызвал распад чего бы то ни было, и образовавшиеся фрагменты нарушили нормальную мозговую деятельность, — объяснил Ник. Кристин поморщилась. Как главному хирургу, Нику рассказали об истории болезни Локи, в том числе о диске послушания, но он не знал, что Тор был тем, кто прикрепил его на Локи и оставил активированным. Тор выглядел совершенно удрученным, но ничего не сказал, просто стоял рядом с Локи и поглаживал его левую руку там, где было больше всего ощущений. Медицинский работник прибыл с целой тележкой, полной охлаждающих пакетов. Они быстро приступили к работе, поместив их рядом с головой Локи, под его руками, в паху — везде, где предположительно были крупные артерии. И поскольку это был Локи — Ледяной Великан — они разместили их везде, пока он не был ими почти полностью покрыт. Локи, в своем сумеречном состоянии между комой и сознанием, осознавал прекрасный холод, окутывающий его голову и плечи, и руку, которую он мог чувствовать. Это облегчило его пульсирующую головную боль, охладило кипящую кровь и расслабило ноющие мышцы. Странное стеснение в груди начало ослабевать, и он смутно осознал, что ненавистная трубка снова оказалась у него в горле. Он пытался протестовать, но не мог говорить и, казалось, не мог полностью проснуться. Тор был там, и их руки соприкасались. Он понял это по теплу, размеру и текстуре кожи, а также по тому, что никто, кроме Тора и Фригги, никогда не прикасался к нему по-настоящему ласково. Тор мог быть идиотом, но сейчас он был для него спасением. Тор почувствовал, как пальцы Локи схватили его собственные. — Локи? — с надеждой спросил он. Локи не открыл глаза, но сжал пальцы Тора во второй раз. Кристина смотрела на мониторы. Собственное дыхание Локи теперь вызывало срабатывание аппарата ИВЛ. Она выключила его и наблюдала, как Локи сделал несколько самостоятельных вдохов. — Я думаю, мы можем экстубировать его, — сказала она Нику, который согласился. Тор отвел глаза, когда респираторный терапевт извлекал дыхательную трубку. Он видел, как эту процедуру делали раньше, и был в ужасе от того, насколько она была длинной и как глубоко проникала в грудь Локи. Как только трубка была извлечена, Локи начал слабо кашлять. Терапевт надел ему на лицо маску, от которой исходили странные испарения. Она объяснила Тору, что это всего лишь кислород и успокаивающий туман. Что бы это ни было, казалось, сработало быстро, но Локи все равно двигал головой так сильно, как только мог, как будто пытался стряхнуть маску. Затем, ко всеобщему удивлению, он протянул левую руку и попытался оттолкнуть препятствие. Ему это не удалось, потому что он был очень слаб, но это был первый раз, когда он так двигал рукой. Тор крепко сжал его руку, но не смог ничего сказать. Он все еще испытывал чувство вины из-за того, что, возможно, был ответственен за состояние Локи. Локи пробормотал что-то, чего нельзя было разобрать из-за маски. Тор посмотрел на терапевта, который кивнул, что было бы неплохо снять ее на мгновение, что Тор и сделал. — Что это за место? — спросил Локи, нахмурившись. Кристина вошла в поле зрения Локи. — Это больница на Земле… Мидгард, — объяснила она. Локи нахмурился еще больше. — Почему? Тор посмотрел на Кристину. — Он не помнит. Локи кашлянул. — Мне нехорошо. — Да, брат, — кивнул Тор. — Так и есть. — Мы должны вернуться в Асгард, — умолял Локи. — Мама… она знает, что делать. Тор снова посмотрел на Кристину, его глаза спрашивали, должен ли он сказать Локи, что Асгарда и его матери больше нет. Она покачала головой. Не было смысла расстраивать Локи, тем более что его дезориентация могла быть временной. Но Локи, даже в полубессознательном состоянии, уловил этот обмен взглядами. Он глубоко вдохнул. — Мать умерла, — тихо сказал он. — Я помню. Я убил ее. — Локи, нет, — предупредил Тор. — Это были темные эльфы. Ты не знал. — Неважно, — сказал Локи. — Все еще моя вина. Хотя это был обнадеживающий признак того, что память Локи хотя бы частично не пострадала, Тор не мог не разделить горе своего брата. Он должен был признать, что в глубине души когда-то винил Локи в том, что темные эльфы нашли и убили их мать. Но отчасти вина была и на нем, потому что она защищала Джейн, которая была там из-за него. — Не думай об этом сейчас, Локи. Мы поговорим о них позже, когда ты станешь сильнее. Локи это устраивало. Постоянная боль в голове, которую он отчетливо помнил, хотя все остальные мысли и воспоминания сейчас сплелись в беспорядочную массу, угасала, и ему было холодно и уютно. Он решил довольствоваться этой незаслуженной милостью и заснул.