The Sun Will Shine

Локи знал, что прикосновение к Камню не убьёт его. В конце концов, он был богом. Но исходившая от него сила выходила за рамки разумного, и сохранять контроль над ней, держа артефакт в руке, было выше его сил. Поэтому ему пришлось взять скипетр. Он осторожно потянулся к нему. Сначала это было просто лёгкое прикосновение, но потом он осмелился приподнять его, совсем чуть-чуть, предвидя, что он будет закреплён на месте, или что снятие его с постамента вызовет тревогу. Но снова гордыня смертных взяла верх. Они были настолько уверены, что никто не сможет добраться до Камня, чтобы украсть его, или даже узнать, что это такое, не говоря уже о том, как его использовать, что просто оставили его здесь, глубоко спрятанным в хранилище. Большинство людей в здании, скорее всего, даже не знали, что он тут находится. Локи не мог отрицать, что ему было приятно снова держать его в руках. Особенно теперь, когда он был свободен от той связи, которую Танос использовал, чтобы контролировать его мысли и действия. Тогда его разум был затуманен обещанием боли, и хотя он честно сказал Другому, что не угрожает, это было лишь потому, что постоянный ужас стал настолько привычным, что он оцепенел. Маг не гордился некоторыми своими поступками, и нападение на Нью-Йорк было одним из них. Но он отказывался испытывать чувство вины. Он не был ответственен за большую часть того, что произошло тогда. Он был марионеткой, а Танос дёргал за ниточки. Он не мог ничего сделать, кроме как плясать под дудку безумного титана. Он просто не был в этом виноват. Впрочем, он никогда не был склонен терзаться угрызениями совести. Что сделано, то сделано. Но теперь скипетр и Камень Разума снова были перед ним. Даже если Стив Роджерс вернул его Читаури, — в чём он искренне сомневался, — последний роковой поступок Тони Старка, скорее всего, уничтожил их вместе с Таносом. Камень, как и он сам, был сиротой в буре. Почему он не должен принадлежать ему? Пока Локи держал его, наслаждаясь его силой, энергия Камня, в свою очередь, почувствовала его магию и магию Ванды, и стала работать вместе с ними, смягчая его физическую немощь. В одно мгновение он перешёл от слабости и боли к здоровью и силе. Он знал, что должен воспользоваться этим, пока есть время, потому что, подобно приливу, сила, которую давал ему Камень, в конце концов ослабнет и, вероятно, заберёт с собой часть его и без того до сих пор нестабильной магии, как это произошло под контролем Таноса. Локи крепко схватил скипетр и вернулся в лифт. Медленно поднимаясь обратно к тому месту, где был, — трикстер надеялся, что это будет то место, но не мог быть уверен, — он обдумывал свои варианты, зная, что ему точно не позволят просто выйти с Камнем. Он вспомнил, что видел людей в зале физиотерапии в больнице, которые пользовались костылями или тростями. В то время он завидовал им, ведь у них было гораздо больше, чем у него, но теперь, когда заклинание Ванды восстановило его и, соответственно, его магию, воспоминание о тростях оказалось идеальным вариантом для того, что ему было нужно — маскировки скипетра. У трости была опора для предплечья и рукоятка для удержания, так что он не смог бы легко уронить её, даже если бы его временные способности внезапно отказали. Наконечник трости так же легко вместил бы в себя Камень, как и сложная конструкция скипетра. Он трансформировал скипетр, и к тому моменту, когда лифт остановился, никто бы не догадался, что он владеет одним из самых грозных оружий во Вселенной. Коридор, в который Локи вышел, был пустынным, но, похоже, тем же самым, из которого он выходил. Конечно, следование по синей линии привело его обратно к стеклянной будке, где охранник снова поднял голову. Но вместо того, чтобы проигнорировать его, он посмотрел на трость и нахмурился. Локи попытался пройти мимо, но был остановлен. — Мне нужно увидеть ваше удостоверение личности, — сказал он. Локи быстро подумал и посмотрел вниз, изображая удивление: — О Боже, я, должно быть, уронил его. Охранник не поверил и направил устройство на левый глаз Локи. Это был сканер сетчатки, и он снимал данные так быстро, что Локи не успел воспользоваться магией. На приборе появился красный свет, а также его имя и слова «НЕТ ДОПУСКА». — Пройдемте со мной, — огрызнулся охранник, с силой схватив его за руку. Локи использовал «трость» в своих целях и сделал вид, что споткнулся и упал. Уловка сработала, но за это пришлось заплатить. Локи услышал тревожный треск, когда ударился об пол, и вспышка сильной боли пронзила его левую руку в том месте, где её обхватывала манжета трости. Когда он посмотрел на своё предплечье, оно было слегка согнуто под невозможным углом. Кости не ломали ни асгардцы, ни йотуны. Их скелеты были слишком плотными. Их можно было раздавить или деформировать, применив огромную силу, как это сделал с ним Танос, и как это случилось с ним в детстве, но чтобы они были настолько хрупкими, чтобы вот так просто сломаться — это уязвимость, присущая только мидгардцам. С недоверием глядя на полученную травму, он понял, что повредил руку в том же самом месте, что и в детстве. — Чёрт! — охнул он. Охранник, к его чести, почувствовал себя виноватым в том, что стал причиной его падения, поэтому Локи воспользовался отвлекающим маневром. — Помогите мне подняться, — сказал он самым жалобным голосом, на который только был способен. Пока охранник поднимал его на ноги, Локи переложил трость с больной левой руки в правую. Надеясь, что он помнит, как это делается, он отступил от охранника и прикоснулся концом трости к его груди, и был вознаграждён: глаза охранника потемнели, он стоял как зомби, ожидая следующего приказа. — Спи, — прошептал маг, и охранник рухнул на землю. Он восхищённо посмотрел на трость-скипетр, довольный тем, что он всё ещё работал так, как он помнил, хотя Танос больше не влиял на него. Пока он шёл по коридору, боль, вспыхнувшая в его руке, на мгновение отвлекла его от осознания того, что его походка изменилась. Он волочил левую ногу за собой, и это замедляло его. Он подозревал, что при падении повредил что-то ещё, но на оценку не было времени. Он должен был найти выход до того, как чары Ванды рассеются. Хотел бы он знать, как получить доступ к силе Камня Разума, чтобы исцелить себя, но даже не был уверен, что это возможно, а сейчас было не время экспериментировать. На его пути появились ещё два охранника. Они были вооружены, и он не собирался подходить достаточно близко, чтобы зачаровать их скипетром, поэтому направил и выпустил в них взрыв магии, который отправил их по коридору с такой силой, что они пробили стену. Он наткнулся на их бессознательные тела и подумал, не убил ли их. Он кратко понадеялся, что они не мертвы, но затем подумал, что они пошли на такой риск, работая в месте, где пытали и расчленяли существ за то, что они не были людьми. Он не стал останавливаться, чтобы проверить. Локи сильно хромал, хотя чувствовал себя более или менее нормально. Тем не менее, чувство ужаса грозило захлестнуть его при мысли о том, что он может не успеть выбраться отсюда до того, как его поймают. Если бы это случилось, он наверняка потерял бы скипетр и Камень, очень вероятно, свою свободу, а возможно и жизнь. Он должен был найти выход. Обогнув угол, он чуть не столкнулся с человеком в защитном костюме с забралом, которые, как он знал, защищали от магии. Он сомневался, что костюм может защитить их от полной силы Камня Бесконечности, и решил рискнуть пройти мимо них незамеченным. Ничего не вышло. — ТЫ! — раздался знакомый голос. И тут он увидел торчащие из верхней части костюма прямые светлые волосы. Это была та самая сука, которая пытала его на аппарате МРТ и получала от этого удовольствие. Если он использует скипетр и это не обезвредит её, она узнает, что у него есть Камень, и сможет вызвать помощь, чтобы остановить его, если не сможет справиться с ним самостоятельно — что было вполне возможно, ведь он слабел с каждым мгновением. У него был ещё один вариант. Прежде, чем он узнал, что может сам создавать лёд, — а, по правде говоря, он до сих пор не знал, как ему это удалось, — он использовал древний артефакт, чтобы заключить Хеймдалля в ледяную глыбу, которая прочно удерживала его. В конце концов, он вырвался, но он был асгардцем, более сильным и выносливым, чем человек. Если Локи так поступит с этой швалью, она, скорее всего, замёрзнет до смерти, если никто не найдёт её вовремя. Шансы были, что найдут, но ему было всё равно. Он собрался с силами, чтобы поднять трость и направить её на женщину. Та рефлекторно отступила, но серебристый поток льда поглотил её, и через несколько секунд она уже не могла двигаться. Её рот застыл в гримасе ужаса, руки она держала перед лицом, как будто это могло её защитить. Нос и рот были закованы в лёд, а глаза бешено моргали, когда до неё дошло, что она не может ни вздохнуть, ни издать и малейшего звука. Ему не было жаль её, и он дал ей это понять. Однако ему пришлось принять во внимание дополнительные мидгардские правовые последствия, которые могут возникнуть в результате умышленного убийства, поэтому он удалил лёд из её ноздрей. Она не могла глубоко вдыхать, будучи заключенной в лёд, но и умереть тоже. Во всяком случае, в ближайшее время. Он повторил ей её же собственные слова: — Это не должно тебя убить. Хотя, возможно, будет немного больно. А затем весело добавил: — Прощай. Но усилия, затраченные на призыв ледяной магии, принесли свои плоды. Боль и слабость возвращались с новой силой, и вскоре он обнаружил, что с трудом держится на ногах, и впрямь используя скипетр как трость. Он судорожно искал выход, но все двери выглядели одинаково. И тут начались сигналы тревоги. Громкие, звонкие клаксоны с мигающими огнями, которые вызвали у него головокружение и дезориентацию. Внезапно где-то этажом выше раздался взрыв. Но вызванный не оружием, а магией. Магией, которую он узнал. Тор! Последовали новые взрывы, пока Локи не испугался, что потолок обвалится и погребёт его под собой. Тор, дурак… Остановись! Наконец, он нашёл дверь со стеклянным окошком, за которым виднелась лестница. Он совершил ошибку, попытавшись открыть её левой рукой, и почувствовал тошнотворный хруст, когда два конца сломанной кости в его руке ударились друг о друга. Боль была неимоверной, и он прижал повреждённую конечность к груди. Дверь казалась невероятно тяжёлой, и ему потребовались огромные усилия, чтобы открыть её. Он едва успел протиснуться, как его отстающая левая нога застряла в проёме при закрытии двери. — Да чтоб тебя, ёб твою мать! — выдохнул он, обнаруживая, что мидгардские ругательства, хотя и не имеют буквального смысла, бодрят и действуют успокаивающе. С помощью скипетра он выбил дверь и освободился. Вскоре стало очевидно, что подняться по лестнице будет чрезвычайно сложно. Здесь было два пролёта, но с таким же успехом их могло быть две сотни. Он ухватился за перила, позволив трости болтаться на руке. Было бы намного легче, если бы он мог использовать её другой рукой для опоры, потому что к тому времени его левая нога была почти бесполезна. Она не могла выдержать его полный вес, а ему нужно было это сделать, чтобы подняться по лестнице. Он всё же попытался это сделать и споткнулся, растянувшись во весь рост на твёрдых бетонных ступенях. Он лежал там, пока его тело полыхало от удара, и крепко сжимал скипетр. Ему придётся использовать его, чтобы сбежать. Это может уничтожить его, но другого выхода не было. Локи закрыл глаза и сосредоточился, позволяя энергии Камня течь через него, но только до тех пор, пока он не сможет подняться на ноги. Он инстинктивно понимал, что слишком много вбирать в себя небезопасно. Его хрупкое, повреждённое тело не сможет выдержать всю силу Камня, а заклинание Ванды быстро ослабевало. Сверху раздался ещё один мощный взрыв, и он услышал приглушённые крики Тора: — ГДЕ ОН? ГДЕ МОЙ БРАТ? Я ВАС ВСЕХ УНИЧТОЖУ! — Да, это мой Тор, — усмехнулся Локи, несмотря на боль. Он успел подняться всего на несколько ступенек по первому пролёту, как мощный взрыв сорвал дверь с петель наверху, и она врезалась в стену на площадке, где лестница меняла направление. Если бы он стоял там, дверь прилетела бы в него. — Тор! — сумел выдохнуть Локи. — Вниз, сюда, — раздался спокойный голос Стивена Стрэнджа. Однако первым появился Питер Паркер. — Нашёл его! — крикнул мальчик, а затем повернулся к Локи. — Вы в порядке? Как вы можете стоять самостоятельно? Что случилось? Что они с вами сделали? У Локи не было сил отвечать на вопросы Питера, но, к счастью, ему и не пришлось, потому что через мгновение перед ним появился Тор. Он выглядел таким же ошарашенным, как и Питер. — Локи? — Да, идиот, — прошептал он, а затем позволил себе упасть в объятия брата.