The Sun Will Shine

Пока Тор отсутствовал… Тор оставил распоряжаться замороженным телом Хелы Стивена Стрэнджа, который доставил его в Камар-Тадж, где оно могло храниться бесконечно долго среди других мистических реликвий. Их чары и заклинания достаточно мощны, чтобы сдержать её, а если по какой-то причине они не сработают, появится портал, который перенесёт её туда, где она была найдена, в оставшуюся после разрушения пустоту. Однако прорыв сквозь коллективную магию колдунов Камар-Таджа маловероятен, поскольку, как и Локи, она тяжело ранена. Однако, Тору плевать на её состояние, и он никогда не стал бы ей помогать. Эта тварь отняла у его народа всё. Как только вопрос о ней был улажен, Тор отправился на поиски Тессеракта. Он обнаружил, что, хотя Стив Роджерс вернул его в Щ.И.Т. около пятидесяти лет назад, в 2012 году он был потерян для них. Вернее, он был украден и каким-то образом заменён инертной копией. Тор догадался, как это произошло — ведь на самом деле это могло случиться только одним способом. Он решил навестить старого друга — теперь уже в прямом смысле старого, как телом, так и годами. Однако ему потребовалось некоторое время, чтобы выяснить местонахождение причудливого домика на тихой пригородной улице, который казался маловероятным местом встречи для двух таких личностей, как они. В этой части реальности Пегги Картер, — или же теперь Пегги Роджерс, — также скончалась, оставив Стива наедине с воспоминаниями об их семидесяти с лишним годах совместной жизни. Маленький домик выглядел мрачным и безжизненным. Стив готовился к переезду в дом престарелых. Тор задавался вопросом, сохранил ли он свои силы суперсолдата. Он подозревал, что да — для мидгардца, которому больше ста лет, Стив всё ещё был в прекрасной форме, но явно не собирался жить вечно. Тор гадал, были ли у него дети, но на стенах, где когда-то висели фотографии, не было ничего, кроме выцветших пятен. Стив собрал все свои воспоминания. Солдат тепло поприветствовал его, но будучи умным человеком, без всякого намёка на осуждение, сказал: — Я знаю, зачем ты здесь, друг. Тор мог только кивнуть. Стив продолжил: — Думаю, ты имеешь право знать. Тессеракт действительно принадлежит твоему народу. Но мне нужно твоё слово, что ты не будешь использовать его на этой планете. Заберите его куда-нибудь, куда угодно, только подальше отсюда. Обещай мне, что сделаешь это. — Даю слово, — ответил Тор. И тогда Стив сказал, где его найти.

***

Тор дождался глубокой ночи, когда вокруг не было ни туристов, ни жителей деревни. Здесь были камеры наблюдения, потому что, хотя памятник был неразрушимым, его всё равно можно было испортить с помощью баллончика с краской, что и произошло, по крайней мере, дважды. Иногда мидгардцы могут быть такими разочаровывающими. Он направил слабый электрический импульс на камеры, который на мгновение вывел их из строя. На земле перед ним лежали разбросанные фрагменты Мьёльнира, который уничтожила Хела. Тот факт, что в этой реальности молот существовал в двух формах, мог создать парадокс, поэтому он оставил Мьёльнир, которым владел сейчас. В любом случае, он ему не понадобится. Он опустился на колени рядом с самым большим куском, представляя себе ночь, когда молодой, сильный Стив Роджерс раздвинул пышный дёрн и сделал под ним углубление. Это было идеальное укрытие, ведь насколько всем было известно, Стив был единственным смертным, — более того, единственным существом, кроме Тора, — который мог поднять Мьёльнир или, в данном случае, его фрагменты. Там он нашёл Тессеракт, заключённый в холодную, сырую землю. Его голубое сияние было таким же ярким, как и всегда. Это была сияющая жемчужина хранилища сокровищ Одина. Он не принадлежал Мидгарду. Он принадлежал Одину, королю, а теперь его сыновьям. Тор надеялся, что поступает правильно.

***

Снова в Нью-Йорке… Несмотря на то, что Мэтт Мёрдок добился приказа, запрещающего судебной системе Нью-Йорка разглашать местонахождение Локи, информация всё равно просочилась наружу. Это был просто вопрос времени, поскольку Щ.И.Т. и теперь скомпрометированный М.Е.Ч. знали, где он находится, как и все Мстители. Из-за этого Брюс вынужден был ускориться в разработке экзоскелета. Тони мог активировать свою нанотехнологическую броню с помощью перчатки. Броня Чёрной пантеры активировалась его ожерельем из вибраниевых когтей. Нанотехнологичный костюм Человека-паука Питера был интуитивно понятен, и Питер признался, что не знает, как это работает, но поставил перед собой задачу помочь Брюсу разобраться. Схемы Тони были удручающе расплывчатыми, в то время как схемы Шури, хотя и очень подробные, были написаны на ваканданском языке. Скотт Лэнг предложил им заручиться помощью Хэнка Пима, чей научный талант был наравне с Тони и Шури. Это заняло некоторое время, но в конце концов он смог дополнить недостающие детали. Однако законченному проекту ещё предстояло стать реальностью, а тем временем Локи продолжал терпеть утомительные и часто разочаровывающие сеансы терапии с Элайджей Брэйденом, который безжалостно давил на него. Брэйден прекрасно понимал, что Локи не был в безопасности, пока оставался на Земле, но также знал, что ему ещё предстоит восстановить достаточно функций, чтобы жить независимо от своих опекунов. Он смотрел на себя как на тренера, готовящего гладиатора к соревнованию за возможность самостоятельного существования. Локи добился гораздо большего, чем должен был, учитывая степень и характер его травм. Но он хотел стать таким, как раньше — быстрым, ловким и сильным, а он не был ни тем, ни другим и, возможно, не будет ещё долгое время. Тем не менее, прогресс был достигнут. Чтобы Локи принял и использовал множество адаптивных устройств, Брэйден сначала должен был убедить его, что они ему действительно нужны. Его подвижность ещё была сильно ограничена, но теперь, когда его переломы зажили, он достиг того уровня, когда был готов ходить, хотя для этого потребовалось бы использовать ходунки в вертикальном положении, которые имели фиксаторы для рук и верхней части туловища, а также ремни для ног, чтобы держать бедра и ноги прямыми и помогать держать его вес. Локи неохотно согласился на необходимые замеры, подгонку и регулировку, хотя и был явно расстроен. Когда пришло время воспользоваться терапевтическими принадлежностями, он молча надулся, пока Сигюн надевала фиксаторы, а также пояс для поддержки всего тела с ручкой сзади, которая позволяла ей держаться за него. Она легко подняла его со стула, чтобы Брэйден мог пристегнуть его к ходункам. Поскольку он мог стоять в своём инвалидном кресле, ощущение вертикального положения не дезориентировало его, как некоторых пациентов, но в отличие от кресла, которое полностью поддерживало его, теперь у него возникло ощущение необходимости сохранять равновесие, и он испытал внезапный прилив паники, прежде чем осознал, что не может упасть. Ремни безопасности обычно использовались для пациентов, которые уже могли стоять и ходить, чтобы придать дополнительную поддержку и уверенность, но Сигюн, даже в своей миниатюрной человеческой форме, была сильнее трёх мужчин, и отлично удерживала Локи в устойчивом положении. — Ты хорошо справляешься, — заверил его Брэйден, поправляя крепления на двусторонних скобах специального бандажа*. — Ты чувствуешь, как твои ноги касаются пола? Локи посмотрел вниз. Он мог видеть, что это так, но всё, что он чувствовал — это смутное ощущение покалывания. — Не совсем, — вздохнул он. — Но ты ведь что-то чувствуешь, верно? Локи кивнул. Он держал голову опущенной, не желая рисковать увидеть себя в одном из зеркал терапевтического зала, беспомощного и пытающегося сделать что-то настолько простое, как удержать себя в вертикальном положении. Брэйден отпустил тормоз на ходунках, и они слегка двинулись вперед. Локи в панике вскрикнул, а затем почувствовал резкий толчок в спину, когда Сигюн приняла на себя весь его вес. — Не бойтесь, Ваше Величество. Я не дам вам упасть. — Я не боюсь, — резко бросил Локи. Он не был уверен, что на самом деле не боится, хоть и знал уже, что Сигюн не позволит ему упасть, а если бы и позволила, то Брэйден поймал бы его. Маг чувствовал лишь злость, даже ярость на свою беспомощность и полную бесполезность. Он хотел вернуть свою жизнь. Брэйден легонько подтолкнул его левой ногой вперёд. Локи ненадолго пошатнулся, но быстро пришёл в себя. — Это считается за шаг? — спросил он с сарказмом. Брэйден с удовольствием проигнорировал подкол: — Да! Считается! Попробуй теперь вынести правую ногу вперед… — Я… не могу… это слишком… Но вдруг его правая нога оказалась впереди левой. — Ты ведь не используешь магию? — подозрительно спросил Брэйден. Локи удалось вывернуть правое запястье и ткнуть пальцем в невинный терапевтический шар возле ног Брэйдена. Из него вылетела зелёная искра и мяч лопнул. — Вот это магия, — усмехнулся он. — Ты за это заплатишь, — заверил его Брэйден. — Левая нога, вперёд… на этот раз никакого выпендрёжа. — Что такое «выпендрёж»? — спросила Сигюн. — Вот это, — Брейден подтолкнул носком ноги печально сдувшийся терапевтический мяч. — Это называется «выпендрёж». Сигюн удивлённо вздёрнула бровь, но ничего не сказала. Мидгардцы были такими странными. Локи попробовал сделать ещё один неуверенный шаг. Его ноги словно налились свинцовыми гирями, и это потребовало огромных усилий, но он сделал это. Его левая лодыжка зажила удивительно быстро благодаря одному из снадобий Сигюн, которое, как определила Кристина, представляло собой смесь минералов, не встречающихся на Земле, и тяжёлых металлов, которые могли бы отравить человека. Она была потрясена, когда ей сказали, что это экстракт морского растения, которое часто ели матери йотунов, чтобы их младенцы родились сильными. Локи задумался над этим — почему он родился маленьким, но при этом имеет явно крепкое телосложение йотуна? Он спросил об этом Сигюн, и тогда она сказала ему, что Лафей была его матерью, а не отцом. Это было шокирующим и болезненным открытием на стольких уровнях…

— Тогда кто же мой отец? — спросил он в замешательстве. Сигюн не была уверена, как сформулировать ответ, учитывая тот подтекст, который он содержал, поэтому просто сказала: — Я думаю, ты это знаешь. Локи нахмурился, но ничего не сказал, вспомнив разговор однажды с Одином, который сказал ему: «Твою беззаконную натуру, бури внутри тебя, ты унаследовал от меня. Ты мой сын.» Один никогда не называл его иначе, чем «мой сын». Локи не поверил в это, потому что он знал Лафея только в его мужском обличье, и Один, очевидно, опустил очень важную деталь об их отношениях. Будь он проклят. Признаться, осознание того, что Тор был его настоящим братом, напомнило чувства из более раннего, более невинного времени, когда они были детьми, и Тор восхищался его магией и свободно проявлял к нему привязанность, в то время как другие находили его странным. Временами они соревновались, и Тор мог легко победить его, но редко делал это. Он предоставил Тору прекрасную возможность по-настоящему причинить ему боль, но Тор никогда этого не делал и никогда не сделает. Но знание того, что Хела была его сестрой, что они были одной крови, сильно нервировало его. Знала ли Фригга что-нибудь об этом? Он надеялся, что нет, потому что это было первое доброе лицо, которое он запомнил, улыбающееся ему сверху вниз. Именно она научила его магии и разделила его боль, когда Один запер его. Любила ли его Фригга, потому что не знала, или она знала и всё равно любила? Как бы то ни было, Локи не сомневался в её любви. Он с радостью навеки проклял бы имя Одина, если бы тот причинил ей боль. Но он убил Лафея и, следовательно, был ответственен за смерть обеих своих матерей. Каким монстром это его сделало?

— Локи, ты в порядке? — голос Брэйдена вывел его из задумчивости. Он кивнул. Мысли о Фригге заставляли его тосковать по ней. Он хотел, чтобы она была здесь, потому что всё это было так тяжело… Он сделал ещё пять неуверенных шагов, прежде чем окончательно уверился, что останется на ногах, даже если споткнётся. Во-первых, его руки были пристёгнуты к раме ходунков, а с помощью скоб он не смог бы наклониться вбок, даже если бы попытался. А Сигюн не отпускала упряжь. Так что он сосредоточился на том, чтобы двигать ногами вперёд, преодолевая запинающиеся шаги почти двадцать минут, прежде чем достиг предела возможностей своего ослабевшего тела. Он чувствовал себя так, словно потерпел неудачу, но потом Брэйден сказал ему: — Это было потрясающе! Большинство пациентов не могут сделать даже двух шагов с первого раза. Локи не отреагировал на это, потому что, конечно, он выздоравливал быстрее, чем пациент-человек. Несмотря на ранения он оставался богом. Но в душе он был безмерно доволен собой. Сигюн крепко держала его, пока Брэйден снимал скобы, убирал ходунки и отстёгивал ремни безопасности. Довольный тем, что избавился от всего этого оборудования, асгардец рухнул в своё кресло, и Сигюн попросила принести ему попить. Брэйден принёс что-то зелёное в пластиковой бутылке. Целительница подумала, что это вода, испорченная слишком большим количеством мха, и настояла на том, чтобы попробовать её, прежде чем дать ему выпить. Эта женщина была настолько заботлива, что раздражала, но по причинам, которые он не мог понять, Локи хоть и удивился, но позволил ей осуществить задуманное. Она отвезла его обратно в комнату в Святилище, где, как они обнаружили, их ждал Тор. В этом в принципе не было ничего необычного — его брат редко отходил от него с тех пор, как нашёл его замороженным в космосе. Но старший асгардец казался встревоженным и попросил разрешения поговорить с Локи наедине, что было необычно. Сигюн не обиделась. Ей разрешили свободно передвигаться по Святилищу, и даже выделили отдельную комнату, поэтому она кивнула и ушла. Локи к тому времени уже устал и не был уверен, что хочет встретиться лицом к лицу с тем, что хотел обсудить Тор, но всё равно решил поинтересоваться: — Почему ты такой скрытный, брат? Тор поставил на землю коричневый холщовый рюкзак с кожаными лямками, на одной из которых было выбито имя. — Кто такой С.С. Филсон, и почему у тебя его рюкзак? Тор с любопытством прищурился, прочитав название. Стивен подарил ему это рюкзак, и, понятное дело, он не был новым. — Я не знаю, — ответил он. — Должно быть, это предыдущий владелец. — Что в нём? — спросил Локи, неловко попытавшись открыть его, но не смог справиться с пряжками. — Это то, о чем я хочу с тобой поговорить, — Тор осторожно убрал сумку. Но он больше ничего не сказал, и Локи устал ждать, когда Тор заговорит. — Хорошо, давай поговорим. Тор вздохнул и открыл рюкзак. Ещё до того, как пряжки были полностью расстегнуты, голубое свечение, исходящее от содержимого, сказало Локи всё, что ему нужно было знать. — Это… — выдохнул он. Тор вынул Тессеракт и вложил его в руки Локи, убедившись, что он не выскользнет из них. В жизни Локи было всего несколько случаев, когда он терял дар речи, и это был один из них. Он уставился на реликвию, как загипнотизированный, с выражением детского удивления, которого Тор не видел столетиями. — Локи… — начал Тор, но всё ещё не был уверен, что ему следует сказать. В конце концов он выбрал прямой подход. — Это принадлежит Асгарду… нам, сыновьям Одина. Но это не может оставаться здесь, не в этом мире, не в это время. И ты… Брат, ты тоже здесь не в безопасности. Локи знал, что это правда. — Тор, о чём ты думаешь? — Ты не можешь прийти на судебное разбирательство. Они признают тебя виновным, а я не позволю снова посадить тебя за решётку. Поэтому ты покинешь этот мир, как только сможешь. Никто не посмеет бросить тебе вызов, зная, что это, — он кивнул на Тессеракт, — и Ларец Древних Зим находятся в твоём распоряжении. Локи поднял голову в удивлении: — Ларец? Где… как… — Я отправил Стражей на его поиски среди руин нашего дома. И они вернулись с ним, — про Хелу громовержец решил не рассказывать. — Где он? — спросил Локи, стараясь, чтобы это не прозвучало как требование, но потерпел неудачу. — Пока с ними, хотя я полагаю, что они ожидают награды за свои усилия, — тихо рассмеялся Тор. Взгляд Локи вернулся к Тессеракту, когда он тихо спросил: — Что нужно сделать? Куда я пойду? — Туда, куда не осмелится сунуться ни один агент Мидгарда. Где Тессеракт защитит тебя и где Ларец принадлежит тебе по праву. В Йотунхейм. — Йотунхейм, — задумчиво повторил Локи. — Итак, я должен быть брошен на милость расы, которая не питает любви ни к Асгарду, ни ко мне. — Асгарда больше не осталось, брат. И ты пойдешь не один. — Тебе будут рады даже меньше, чем мне, брат, — усмехнулся Локи. — Там буду не только я. Брюс согласился пойти с тобой, по крайней мере, на какое-то время. Йотуны не знают, что с ним делать, — он тихо рассмеялся. — У тебя ещё будет Сигюн. И я попрошу Элайджу Брэйдена сопровождать тебя… под действием заклинания, которое заставит его казаться йотуном, если он на это согласится. — Полагаю, мне тоже следует представиться йотуном, — сказал Локи, обдумывая слова брата. — Локи, ты и так йотун. И ты отправишься туда как их король. Ты отправишься туда и предъявишь права на трон, который принадлежит тебе по праву.