Четыре уровня сложности и их последствия

      У Сана вдруг открылось так называемое второе дыхание — он ловко вывернулся из уютных объятий старшего и залез на него сверху, оседлав его торс.       — У вас под штанами интересный бугорочек, не замечаете? — с милой улыбкой спросил Чхве и ненавязчиво снял с Сонхва пиджак и галстук.       Жадно облизывая губы, он скользнул взглядом по шее мужчины от его подбородка к застёгнутой до самой последней пуговки рубашке.       «И как он в этом дышит?!» — подумал Сан и принялся торопливо расстёгивать рубашку, путаясь в пуговицах, а когда расстегнул почти до конца — спустился чуть ниже, усаживаясь на голени мужчины, и оставил первый поцелуй под его рёбрами, продолжая мучиться с упрямыми пуговицами.       — Какая у вас талия! — искренне восхитился Чхве, водя кончиком носа по бледной коже директора, — И вы прячете её под деловыми костюмами? Как некрасиво с вашей стороны! — если бы не то, что они сейчас делают, Сан, наверное, даже погрозил бы пальцем Пак Сонхва, или отобрал бы конфетку за такое…       Юноша хитро улыбнулся и снова прильнул губами к белой коже, начиная опоясывать яркими засосами талию мужчины, удивляясь её тонкости. Недаром Пак вертится в модельном бизнесе! Он и сам, как настоящая модель с обложки дорогого журнала моды.       — Остановись немедленно! — приказал Сонхва и ждал, что сделает Сан       Но парень не слушался и продолжал гладить и целовать талию Пака.       Нельзя, чтобы остались засосы — их будет видно под белой рубашкой, а Хва не мог этого допустить, он снова злился, хотя эти поцелуи так возбуждали и будоражили сознание мужчины, но ему приходилось сдерживать и себя и Сана. Это так не справедливо, что выводит из себя!       Сонхва попросил ещё раз, но Сан, ожидаемо, не слушал, тогда Хва потянул за его тёмные волосы, заставляя подняться до своей груди.       А Сан только снова посмеивался своим хитрым смешком и опять целовал. Потому, что хочется.       Чувствуя, как Сан снова покрывает кусачими поцелуями теперь уже грудь Сонхва, мужчина начал потихоньку терять терпение, которое вообще-то в повседневной жизни у него почти бесконечное.       Никаких следов.       Неужели это так трудно?       Сонхва резко скинул с себя Сана, не обращая внимания на его возмущения и облегчённо-разочарованно выдохнул.       Как же его раздражало, что из-за своей репутации начальника мужчина должен отказываться от того, чего так хочется! А ещё Сан дерзит и не прекращает сводить Пака с ума, в котором Сонхва хотел задержаться подольше, чтобы не натворить глупостей…       А ещё этот Чхве Сан снова обращался к Паку в вежливой форме. Это тоже порядком выводило мужчину из себя и снова разжигало внутри необъяснимую злость, которую и так трудно держать в узде, а тут ещё и Сан снова упёрся:       — Я не остановлюсь — это мой главный минус… — Чхве снова забрался на бёдра Сонхва и начал покрывать засосами шею, — Я не умею вовремя останавливаться, да и не хочу, если честно, — слегка нараспев ласково говорил он, смеясь над раздражением старшего, — Хочу, чтобы все знали, что мы трахались…       Злость всё копилась где-то внутри и, казалось, она вот-вот уже выльется наружу. Хва держался из последних сил, инстинктивно подставляя шею таким желанным, но запретным, поцелуям и, когда Сан, намерено, или случайно, укусил немного сильнее, Хва сорвался. Он снова, как делал совсем недавно в траве, резко поменял их местами, прижимая Сана к кровати, и уже сам неистово целовал его шею, плечи, кусал приоткрытые губы. Между поцелуями он гладил обнимающие его руки парня, после перехватил одну и прижал к постели, сплетая их пальцы в замок.       Хва нависал сверху, трогая, гладя и сминая упругую кожу до покраснений, вскоре он, наконец, перехватил и вторую руку Чхве. Уже через секунду Пак держал обе руки Сана одной своей, а второй потянулся к своему галстуку, что валялся где-то между подушками.       Ловким движением мужчина затянул петлю галстука на руках парня, прижав его своим телом, чтобы не вырвался, после почти без усилий привязал свободный край ткани к изголовью кровати. Не зря всё-таки купил именно этот галстук, хоть он и показался тогда Сонхва слишком длинным.       Мужчина снова властно поцеловал Сана, без нежности, без осторожности. Он прикусил нижнюю губу парня до крови, упираясь коленом в его пах, где явно отражалось его возбуждение на обнаженной плоти       Хва кончиком языка прошёлся по ранке на губе Сана, не отстраняясь ни на миллиметр.       — Трахаться мы будем, если я захочу и тогда, когда я захочу, — сказал мужчина в губы парня тихим, но уверенным голосом, — Это понятно?