В самый тёмный час...

Мы выходим на рассвете, Над равниной дует ветер, Поднимая тучи пыли до небес. Только пыль стоит над нами, С нами Бог и правда с нами И родной «дегтярь» наперевес… Авторская переделка «Каскадовской» «Мы выходим на рассвете», которая, в свою очередь — переделка стихотворения «Пыль» Д.Р. Киплинга. Волна 1 + 4 дня. …Первый день как мы с Мари выбрались из столицы. Судя по всему, движемся на местный юго-восток, если я хоть что-то соображаю в географии. До Сеавета примерно пять-шесть дней пути, до 2000 километров местным транспортом… Казалось бы — чуть больше двух суток хода. Вот только это без перерыва если, а так, если не по карте, а по местности, да с отдыхом для тягловой силы и возниц — то как раз так и выйдет. …Во дорожка будет… — на небе, как назло, ни облачка, не выкрои я несколько минут переодеться в эрхартовские обновки — сварился бы уже заживо, а так пока терпимо — если не учитывать то, что мы с Мари выглядим так, словно с пустошей Проклятой Планеты сбежали — ни дать, ни взять — рейдеры постапокалипсиса. Впрочем, ей-то как-то всё равно, такое впечатление, что она и сама рада по уши из столицы свалить. Да и идёт ей в принципе, чего уж тут… И как ни странно — «чёрное дерево» наш Себастьян Перейра не потащил — так, яйца монстров и какая-то попутная мелочёвка, да и сам, с позволения сказать, караван, на шесть повозок, по три пары. И то из них только три с грузом — нам с Мари, например, досталась «медпунктовская», если так можно выразиться — в ней держали лекарства, зелья и инструменты для полевой хирургии, на случай тяжёлых ранений в пути. Ну а так — личная Белукаса и одна с охраной каравана. Кстати, местная тяговая живность довольно шустрая — пара местных «птичек» тянет местные крытые телеги без напряга и со скоростью как бы не сорок км в час. …Надо будет всё-таки у Белукаса такую прикупить — филориал птиц всеядный. Так что, если что, прокормим — не травой, так местными разбойниками… И трястись бы нам в этой телеге, пытаясь не прикусить себе язык на ухабах, если бы не два обстоятельства — за дорогами неплохо так следили, и сами местные телеги были на довольно современной для этого мира подвеске — помеси пародии на БТРовскую с пружинными стойками и фрикционными дисковыми амортизаторами, на литых шинах (!!!) — «F.T.F. — STD — 205/70 R24» — с подобием протектора. Да и про те же ходовые фонари, причём различного цвета — белые спереди, красные сзади, причём, видимые только с небольших углов спереди или сзади соответственно, местные знали — хоть и были они тут на основе масляных ламп. — Так что, Белукас, сколько нам до Сеавета? — поинтересовался я у него на первом же привале. — Пять дней с перерывами на отдых и торговлю, Герой-сан — как-то зловеще ухмыльнулся работорговец. — Пять дней… — задумался я. — Остановки на постоялых дворах или в поле? — По-разному… — уклончиво ответил Белукас — следующая остановка в таверне через два дня, о, да… …Капец грязью зарастём — я-то ладно, а Мари?.. — Мари — обратился я к ней — выдержишь пару дней без удобств? — Да, господин Виктор, всё в порядке — весело прищурилась она. — Мечты сбываются, да? — О чём ты? — поинтересовался я. — Ну… Когда я была маленькой — начала Мари — я хотела стать авантюристом, побывать в других странах, увидеть новых интересных людей… — Ага… — вспомнил я одну старую циничную шутку — И убить их… — Что?! — Мари аж подскочила на скамейке. — Да так, Мари… — улыбнулся я — старый добрый чёрный юмор. Извини, не удержался, ты тут так вдохновенно одну чернушную шутку из моего мира цитируешь… — Господин Виктор, а почему у тебя в мире такие шутки были? — немного обиженно спросила она. …Потому, что у нас в стране и мире последние лет пять было очень весело — то китайцы тухлого Бэтмена захавают без дезинфекции, то война, или стихийное бедствие где случится, то вот, Третья Мировая… Хотя и раньше-то не особо скучнее было… — Да так… — тяжело вздохнул я, почесав своё опилкохранилище — у нас только на моей памяти — страна развалилась, деньги обесценились и сбережения пропали, потом что осталось — местные дворяне и бандиты разграбили, потом опять деньги обесценились, потом этих разграбунов лет двадцать выдавливали из власти в «тайной войне» элит, и всё это время — наводнения, ураганы, массовые лесные пожары, войны, политические убийства, пара-тройка экономических кризисов общемирового масштаба, подстроенные государственные перевороты, региональные войны, голод в охваченных переворотами и войнами регионах и полное там беззаконие, — посмотрел я на всё более и более офигевающую в процессе перечисления Мари — и под занавес — глобальная эпидемия и мировая война. Третья уже, первые две тоже на нашей территории были, кстати, да и до того шастали всякие там любители чужих земель, ресурсов и халявных рабов, в которых они хотели обратить население нашей страны и уничтожить всех им непокорных. Все они, в итоге, жёстко огребали… Нескучно жили, короче… — резюмировал я. — Нескучно? — изумлённо вытаращилась она. — Какие-то странные у вас понятия о веселье. — Не, ну а что, грустнячить что ли? — парировал я. — Так загнаться и повесится недолго. Да и вредно это — когда враги пришли за твоей жопкой не рефлексией заниматься надо, а отстрелом врагов. А так почернушил — и жить легче, и крышу уже не срывает. Попробуй как-нибудь — посоветовал я ей— а то у вас тут тоже Апокалипсец намечается. Поверь, полегчает. Ты, кстати, особо далеко не отходи, а то я тебе ещё так и не объяснил как рацией пользоваться. — Рацией? — переспросила Мари. — Та длинная коробочка с штырьком, стеклом и кнопками — пояснил я — устройство связи на небольших расстояниях. — И как? — заинтересовалась та. — Сейчас расскажу… И да, зови меня наедине Виктор или Вик или товарищ Виктор, или товарищ сержант или товарищ командир, но, Мари, прошу, ради всего святого, никак не господином. — Но… — попыталась возразить она. — Коробит меня, Мари, от этого, дико коробит… — объяснил я ей. — Когда-нибудь я расскажу тебе историю моей страны, и ты сама поймёшь почему… …Ну да, у нас такие «господа» требовали себя «господами» называть, что народ ещё в 90-х придумал читать сокращение «г-н» как «гондон»… — Хорошо, товарищ сержант… — слегка понуро сказала Мари. — Извини — взял я её за руку — я не хотел тебя обидеть… Давай расскажу, как рацией пользоваться… Через несколько часов. — Всё запомнила? — спросил я у устало морщащей лоб Мари. — Да… — тяжело вздохнула она. — Ну и сложная же штука… — Это ещё что… — отмахнулся я. — Вот, кстати, держи! — дал я ей один из ножей и лопатку. — Для самозащиты. Повесь так, чтобы тебе удобно было быстро достать нож из ножен. — И лопатку тоже? — иронично спросила девчонка. — Да — подтвердил я — на следующем привале покажу… …Следующие два дня мы с Мари на привалах геноцидили местных шаров и местные «чернобыльские самоходные грибы» — бигров, да какие-то самоходные тухлые яйца. …Вот интересно, у них тут никакая группа «О-Сознание» не пробегала? А то там результат тоже был странный и стрёмный — одна «Плоть» чего стоит… Я прикрывал, Мари же их или ножом или лопаткой хреначила. Трофеи же с них и местную зелень я запихивал в щит, открывая новые серии, в итогенаковыряв несколько полезных «системных» навыков: [Требования к Щиту Бигра выполнены!] Способность не освоена… Бонус экипировки: Распознавание растений 1 [Требования к Синему Щиту Бигра выполнены!] Способность не освоена… Бонус экипировки: Простые рецепты смешивания [Требования к Зелёному Щиту Бигра выполнены!] Способность не освоена… Бонус экипировки: Смешивание: Ученик [Требования к Яйцевидному Щиту выполнены!] Способность не освоена… Бонус экипировки: Кулинария 1 [Требования к Синему Яйцевидному Щиту выполнены!] Способность не освоена… Бонус экипировки: Оценка 1 [Требования к Небесному Яйцевидному Щиту выполнены!] Способность не освоена… Бонус экипировки: Простые кулинарные рецепты [Требования к Лиственному Щиту выполнены!] Навык травничества 1 …На третий день пути я со скуки научил Мари метать лопатку, не всё же ей местных монстриков гонять, мало ли чего, а нормального — по местным меркам — оружия у нас пока нет. Выглядело это для охраны нашего каравана смешно, пока вечером, у таверны, Мари вызвавшему её «поразвлечься» охраннику встречного каравана чуть кишки лопаткой не выпустила — раны от МПЛ остаются страшные, а тут ещё и сталь хорошая, да и мастер делал неплохой — побитая жизнью кожаная броня с поржавевшими кольчужными сетками препятствием не стали, оставив глубокий порез от плеча до таза… Если бы ещё несколько сантиметров — у нас был бы труп — и это при её четвёртом уровне, сам-то я с такой «привальной» охоты по ближайшим кустам на местную живность только-только пятый получил… …Да уж, умеет Эрхарт оружие делать, ничего не скажешь, даже если это оружие — лопата… Впрочем, Белукас всё быстро порешал — одного его появления с вопросом: «Что здесь происходит, господа?» хватило, чтобы товарищи раненого свалили с ним, ни слова ни сказав и даже как-то побледнев… Ну а после того, как мы с Мари привели себя в порядок — какой же кайф просто помыться, да и поспать не на земле в спальнике тоже неплохо — мне удалось немного поэкспериментировать: [Создана Питательная добавка] [Питательная добавка Качество: Плохое → Приемлемое Лекарство, снимающее усталость. Также обладает сильным питательным эффектом.] [Создано Зелье врачевания] [Зелье врачевания Качество: Приемлемое → Обычное Лекарство от определённых болезней. Малая эффективность против тяжелых заболеваний.] Результаты первых экспериментов тут же были скормлены щиту: [Требования к Калорийному Щиту выполнены!] Способность не освоена… Бонус экипировки: Увеличение Выносливости (Малое)] [Требования к Энергетическому Щиту выполнены!] Способность не освоена… Бонус экипировки: Увеличение Духовной энергии (Малое)] [Требования к Щиту Выносливости выполнены!] Способность не освоена… Бонус экипировки: Уменьшение потребления Выносливости (Малое)] В-общем, дело шло неплохо… День пять, утро. Утром пятого дня я таки нашёл, что искал большую часть пути — памятуя про всякие нехорошие вещи, происходившие с длительно голодавшими при резком возобновлении обильного и тяжёлого питания — прикупил перед отъездом бочонок местных яблок, эдакие местные «консервы», специально уточнил про сохранность содержимого, всё же сбор осенний, а сейчас середина местного мая, плюс проверил, когда тару выкапывали, да тёрку с парой деревянных мисок и ложек, потом пригодятся. Один хрен тут ничего лучше в этот сезон не достать. На дневном привале, последнем перед развилкой на надел Сеавет и надел Рабье, Белукас переформировал караван — выгнал нашего возничего на свою повозку и занял его место на нашей, оставив с нами четырёх человек охраны в «повозке сопровождения». Ну а я же, думая над усилением наших боевых возможностей и прикрытия — Мари прямой бой даже с моей поддержкой пока что противопоказан — перебирал «инвентарь». После долгих размышлений решил Мари снайперку подогнать, полуавтомат с хорошим прицелом, да научить этим пользоваться… …Так, чего у нас есть-то… 7,62/.308… FN SCAR SSR Mk 20 Mod 0, Kel-Tec RFB, L129A1, G3A3ZF-DMR, Mk 14 Mod 0, СВДМ… Мелковато — дальность так себе, да и убойность тоже… Под 8,6х70 мм /338 LM… ZMT SKW338… Проблемная — поляки как всегда… Mk18 Mod1 EDCSAR — стонеровская автоматика— чистить заебёмся, а без хорошей чистки и правильной смазки — до первой пыли отработает… О, СВЧ… .338 LM… И прицел хороший… Максималисты они у себя в СпН… Лобаевский «Зверобой» под .375 Cheyenne Tactical (9,5х77 мм) ей пока рано, да и у нас пока что целей таких нет, чтобы за 2 км стрелять, плюс оптику туда надо обычную, тепловой на такие дистанции вообще нет… Пока никто не смотрит — надо «вытащить», покопаюсь-ка в рюкзаке… Обзаведясь же сим «инструментом» — а в нашем деле ну вот никак нельзя без «инструмента» — я вызвал Мари: …Длинный тонсигнал… — Мари, иди сюда, чего покажу! — сказал я в гарнитуру рации. …Ох, некому мне за нарушение протоколов радиообмена уши драть… — Да, сейчас… — ответило мне голосом Мари в наушниках… …А мне ей неохота… День пять, вечер. Окрестности города. Перед въездом в город, судя по пересказанной Мари надписи на указателе, называвшемуся «Райдо», Белукас остановил повозки на выезде из ближайшего к нему леса. — Вы трое! — скомандовал он охране — оставайтесь с вашей повозкой здесь. — Один со мной на козлы. Вы же, господин Герой, не мешайте! — обратился он ко мне, когда я хотел его спросить о его действиях — нас не пустят к Рабье на двух повозках. И нам не помешает страховка, о, да… День пять, вечер. Райдо. Окрестности поместья Рабье. — Мы прибыли… — сказал Белукас нам с Мари. — Оставайтесь здесь, со всем разберусь, о, да… — Кстати, господин Виктор, если не секрет, откуда вы взяли ту странную штуку, похожую на фобрейские «винтовки», которая теперь у вашей спутницы? С вами ведь этого не было, о, да… — Секрет, Белукас, пока секрет, для твоих людей — достал из рюкзака и собрал. Пока что этот секрет может нас убить… — Что ж, я понимаю, о, да… — Надо найти место для наблюдения. — сказал я Мари. — Посмотрим сверху на дворец местного обдристократа… В поместье. Белукас. — Белукас, друг мой! — поприветствовал его Рабье. — Вы здесь чтобы продать мне новых зверюшек, чтобы и они могли послужить во славу веры нашей? — Нет, герцог, я здесь чтобы показать вам несколько интересных вещей — и поздравить вас с вашим новым титулом, о, да… — И что же это за вещи, торговец? — насмешливо и заинтересованно спросил его Рабье. — Вот! — произнёс Белукас, доставая монеты с Войтелой. — Монеты из другого мира, прибывшие вместе с Героем Копья. И на них портрет светоча веры нашей — нашего первосвященника Балмуса… И они из чистого золота, о, да… Как только они попали ко мне — я поспешил к вам, герцог, ибо только вы сможете их достойно оценить, о, да… — Сколько вы за них хотите? — алчно загорелся взгляд Рабье. — Скажем — приобрёл задумчиво-предвкушающий вид Белукас — четыреста золотых монет за каждую… — Четыреста… — задумчиво произнёс Рабье. — Пожалуй, нет, всё же триста… — Побойтесь Бога нашего, герцог, вы меня грабите — воскликнул работорговец — триста пятьдесят… — Боюсь и преклоняюсь! — ухмыльнулся герцог — но всё же — триста десять! — Нет, Рабье, вы всё-таки безбожный грабитель! — утвердительно сказал Белукас — триста сорок! — Триста двадцать, торговец, и закончим на этом! — ухмыльнулся Рабье. — Триста тридцать пять, герцог, или я найду другого покупателя, например, самого Первосвященника — у него скоро юбилей, о, да… — Аргх… Демон с тобой, торговец! — раздражённо согласился герцог. — По рукам!!! — Но я могу и подвинуться до трёхста тридцати, если вы отдадите мне всех пленников с вашей темницы — усмехнулся Белукас — у меня срочный заказ на подобных рабов из столицы. — Забирай этих животных… — отмахнулся Рабье. — Сию же минуту! — подобрался работорговец — но мне понадобится помощь моих людей… Райдо. Окресности поместья Рабье. Виктор, Мари. Прошло уже больше часа, после того как Белукас ушёл в поместье. Мы с Мари наблюдали с ближайшей подходящей крыши за происходящим в оптику — я в «бинокль» iRay xFuse PT-Pro 1024 (…Во китайцы насобачились собирать — кто бы знал…), Мари — в «оптику» «спецовской» СВЧ под .338LM c IWT Sheitan LF640 MK2-100, надо же её научить пользоваться. «Часики» управления прицелом я ей ранее выдал, так же как ДКГ-РМ1603В, часы и компас. …Да и сам живьём посмотрю, как говориться — «Первые сорок лет жизни мальчика самые сложные» — это после радикулит начинает беспокоить больше неостановимо вращающегося в жопе шила… А пока пусть учится цели друг от друга отличать в тепловизоре… А так ещё IWT Cyclop MK2 есть, но он «в запасе», вообще, от охраны авиабазы и групп СпН, «работавших» с неё много чего интересного осталось… Пока же — никакого активного движения, кроме странных местных «сутулых собак» и патрулей охраны — по трое ходят, сволочи, по науке… Там на охране парка за периметром реально какие-то крупные собаки, наверное, овчарки, с какой-то хренью на спине… — Зачем мы здесь? — спросила меня Мари. — Мы его убьём? — Пока нет… — тихо ответил я ей. — Надо кое-кого вытащить отсюда… — Вытащить? — удивилась она. — Это место не кажется чем-то плохим… — Не всё то, чем кажется, Мари… — печально вздохнул я — не всё то, чем кажется. Местный аристократ — садист и убийца. И темница с пыточной, где он развлекается с своими жертвами — в подвале поместья… — Но почему он… — попыталась уточнить удивлённая услышанным Мари. — А ещё вернейший последователь Церкви Трёх, жертвующий ей значительные суммы и близкий друг Короля… — перебив её, пояснил я. — Ой… — изумлённо уставилась она на меня своими синющими глазищами. — Вот тебе и «Ой» — кисло подметил я. — Но он же получит по заслугам? — возмущённо прошептала она. — Получит, Мари, получит… — заверил я её. — Всё поместье в труху… Но потом… — Что это за псины? — спросил я у неё про странных собак во дворе поместья. — Я не уверена, но, наверное, гардии… — пояснила, глядя в прицел Мари. — Видела подобных на охране парка дворца, выпускают на ночь. — И что могут эти собачки? — поинтересовался я. — Они… — начала Мари… Но закончить не успела, потому как в это время Белукас вышел из здания в сопровождении какого-то здоровенного толстяка. Двое охранников поместья тащили какие-то мешки. …Наша цель… Идор Рабье… Дистанция семьсот… Ветер южный, три-пять в секунду — так удобно у него флаги Мелромарка и Церкви у входа висят… Но не сегодня… Как же иногда жаль, что иногда нельзя закончить всё одной пулей прямо сейчас… Ради такого дела я бы сюда и Mauser МК-30 с БК затащил бы… С снарядами с обеднённым ураном… Чисто чтобы посмотреть, как эта туша лопнет, как воздушный шарик… А потом бы «Солнцепёком» полирнуть… Десяток-другой раз, чтобы от этого жирного дерьма и запаха не осталось… — Мари, спускаемся… — скомандовал я — если что — жди меня у повозки, тебе там внутри делать нечего, это вызовет подозрения. Я включу свою рацию на передачу — ты поймёшь, если-что-то пойдёт не так. Только ради всего святого, не лезь на канал. — Я поняла — ответила она. — Что мне делать? — Ничего, всё слишком… на волоске… Приготовься быстро убираться отсюда… Хотя… Подожди секундочку — я достал смарт, включил его и сфоткал Мари на «снайперской позиции»… …Уж больно вид был охренительный — старинный город, природа, закат, красивая девушка с хорошей снайперской винтовкой… — А что вы сейчас сделали, товарищ сержант — прищурилась Мари. — Смотри! — показал я ей фото. — Красиво… — улыбнулась Мари. — Это я? А как так получилось? — Потом расскажу — сказал я, выключая смарт — спускаемся. У повозки. — Господин Виктор, я договорился насчёт рабов. — объявил Белукас, подойдя к нам. — Двое девчонок, енотовая, подходящая под описание, и с ней какая-то лиса. Мы можем их забирать. Пойдёте с нами? — Да — ответил я. — Белукас, можно одну просьбу? — Любой каприз за ваши деньги, многоуважаемый клиент — ухмыльнулся он. — О, да… — Поставим им высокоуровневую печать, которая обычно не видна — её и снять сложнее при краже, и внешность не портит, девчонки всё же, им важно… — В счёт сделки, господин Герой! — сверкнул он очками. — Будьте осторожнее и замаскируйте ваш щит — вкрадчиво произнёс он. Если герцог его увидит — всё пропало. Ваш щит реагирует на угрозы, для ритуала нужна ваша кровь, о, да… — сказал Белукас, давая мне баночку с чернилами. — Хорошо, сейчас… — я порезал палец и капнул в чернила несколько капель, а потом переместил щит на грудь, под куртку. Спрятал рядом включённую на передачу рацию. Сверху накинул плащ охранника каравана, так, чтобы он не закрывал замаскированную камеру регистратора. — Я готов. — Нужно будет изобразить порез пальца для ритуала… — напомнил Белукас. — Передадите мне чернила, когда я вас попрошу, о, да… — Тогда идём быстрее, пока порез не затянулся — сказал я. — Что там за псины? — Гардии… — ответил, Белукас, словно это мне что-нибудь говорило. — И накиньте платок на лицо — он не должен вас узнать. …Надо раздобыть местный бестиарий… — Проблем не будет? — поинтересовался я. — Нет, там… воняет… — презрительно скривился он. Я накинул на лицо кусок чёрной ткани, и мы с Белукасом выдвинулись к поместью… Темница. Рафталия, Рифана. …Холод. Боль. Темнота. Запах нечистот, крови и смерти. Сколько мы уже здесь? Я сбилась со счёта, трудно следить за временем — всё тело саднит, только когда спишь не больно, но когда я засыпаю, мне снится, как эта тварь разрывает на части моих маму и папу, а я лечу с обрыва и тону… Через два дня после Волны нас схватили солдаты — не нашего региона, не Сеавет, они были больше похожи на каких-то бандитов, хоть и носили снаряжение солдат Мелромарка… Нас разделили, заклеймили и продали — меня в этот город, какому-то купцу, который хотел сделать из меня прислугу — но на второй день пришёл этот кусок сала и выкупил меня у него. Здесь меня кинули в это подземелье и здесь я встретила Рифану… Три, четыре, пять дней мы здесь? Хотя не важно… Здесь мы и умрём… Этот кусок вонючего сала теперь пытает нас с Рифаной каждый раз, как здесь появляется. Я не знаю, сколько это уже происходит. Он уже убил тех, кто был до нас, в первый день — этому… я не знаю, как его назвать нравится, когда кричат… Те двое девочек… Не знаю, как их зовут… Звали… Знала… Не помню… Они все кричали, прежде чем он их убил. Не сразу, нет, он растянул это на несколько раз, давал им отдохнуть несколько часов… Мы всё слышали… И видели… И мы с Рифаной договорились не кричать… Я… Я ещё пока могу сопротивляться… А Рифана… Он снова пришёл — и она закричала… Он бросил её здесь, как мешок с соломой… И она кашляет… Простыла, когда этот скот в прошлый раз поливал её ледяной водой, когда она потеряла сознание, «чтобы не воняла зверем»… Я… Я не знаю на сколько ещё её хватит… И насколько хватит меня… Раздались шаги… Он опять здесь… Пришёл нас пытать… И не один… С ним какой-то странный толстый человек… И ещё один… Странный… Высокий… Охранник странного толстого? Не могу понять, кто он такой… — Забирайте их… — брезгливо скривился мучавший нас скот. — Кха… Раф… Раф-таль… Помоги… — Рифана пытается подняться… Не выходит… — Шевелись, животное! — орёт этот кусок сала… Рифана корчится от боли. — Не стоит вредить товару, он уже оплачен. — произнёс второй. — Заказчик может быть недоволен. Наш мучитель останавливается… Нас покупают? — Надо перерегистрировать печать! — сказал странный толстый. — Да, конечно… — ответил ему этот урод. — На тебя, Белукас? — На моего охранника! — указал он на высокого. — Я не должен быть связан с этим, ты же понимаешь… — улыбнулся он, сверкнув очками. — Мы поставим высокоуровневую, чтобы они не сбежали, о, да… — Хорошо. Преступайте… — сказал наш мучитель. — Подай мне чернила! — сказал странный толстый высокому. — Ты знаешь, что делать! — дал он высокому нож. Тот надрезал палец… Несколько капель упало в блюдце… «Сейчас опять будет очень больно» — подумала я и сжалась… Работроговец — а это точно был он — окунул кисть в чернила… — АААААААААААА!!! «Что? Рифана?» — Подумала я, подняв голову. И тут толстый мазнул кистью по клейму… Я потеряла сознание от боли… Поместье. Виктор, Белукас. У входа на территорию поместья нас встречал сам вице-покойник: — Ступайте за мной, господа! — глумливо улыбнулся он. …Ну ничего, пара месяцев — и повысим до полного… Внешне поместье местного Чикатилло выглядело вполне себе презентабельно, так и не подумаешь, что в нём происходит, если не знать заранее. Пока мы шли до здания поместья, можно было заметить виденных нами с Мари с крыши «собачек». У них была длинная чёрная шерсть, и они были похожи на крупных волков. На спинах у них есть сигнализация — какие-то дудки. Вот что это такое… Местная охрана и сигнализация в одном лице. Хитрый Идор-Пидор… Он провёл нас через внутренний двор мимо обелиска с местным Годзиллой. …Сделай нас единым… Тьфу, только юнитологов с некроморфами мне тут не хватало… Так, сержант, соберись, что бы ты тут не увидел — хуже, чем видел на Липинском, ты тут не увидишь… Так что не пропались, ШтЫрлиц херов… Мы прошли по лестнице на местный «второй» этаж. Неслабый домик. Но вот отсутствие прислуги настораживало… Кто убирает поместье и следит за растениями, не солдаты с собаками же? Хотя, зная нравы хозяина, не стоит удивляться большой текучке кадров внутренней обслуги… — Пройдёмте, господа, сюда — показал он на дверь в конце коридора. Мы с Белукасом спустились за ним по узкой лесенке вниз. Стрёмный тут у него подвал — темно, сыро. Пахнет мочой, дерьмом, разлагающимися трупами и кровью. …Сколько же надо убить, чтобы запах крови запахи мочи и дерьма перебивал? Держись, сержант, не завали дело… Мы прошли мимо камер с ржавыми решётками. В некоторых лежали кости… …Только бы не сорваться… В одной и камер, не доходя до конца коридора с камерами, было две девчонки лет 11-12 в каком-то трудноопознаваемом рванье, которое с них буквально сваливалось. Все исполосованные и избитые, но без застарелых синяков и побоев, два-три, может, четыре дня максимум… …Так, ну привет, енотовая, будем тебя вытаскивать отсюда… — Забирайте их! — брезгливо произнёс будущий труп. — Кха… Раф… Раф-таль… Помоги… — лисообразная пыталась подняться. — Шевелись, животное! — этот кусок жирного говна «долбанул», судя по всему, Рифану, печатью… …Ебаный ты ж пидорас, пиздец тебе пидор — приду в следующий раз, и ты узнаешь на собственной жирной шкуре, почему мой родной город частенько называли Расчленинбургом. И мы не будем торопиться, о нет, ни в коем случае… — Не стоит вредить товару, он уже оплачен. Заказчик может быть недоволен. — я попытался остановить его. Получилось. — Надо перерегистрировать печать — сказал Белукас — Да, конечно… — улыбнулся Идор. На тебя, Белукас?. — На моего охранника — указал на меня работорговец. Я не должен быть связан с этим, ты же понимаешь… Мы поставим высокоуровневую, чтобы они не сбежали, о, да… — Хорошо. Преступайте… — сказал Идор. — Подай мне чернила! — обратился он ко мне. Я дал ему бутылёк. Он отлил чернил в блюдце. — Ты знаешь, что делать! — дал он мне нож. Я обновил надрез на пальце… Ещё несколько капель упало в блюдце… Енотовая аж вся сжалась… Белукас окунул кисть в чернила и мазнул по груди лежащей на каменном полу Рифаны. — АААААААААААА!!! — лиса дико закричала и отключилась… [Приобретён раб] Имя: Раб А. …Хоть бы не померла… Енотовая подняла голову… …Интересные у неё глаза — как будто светятся… Дополнительный слой сечатки, тапетум, как у кошек? Слышал и у людей такое бывает, из-за какой-то мутации… И тут Белукас мазнул кистью по клейму… Рафталия вскрикнула от боли и потеряла сознание… [Приобретён раб] Имя: Раб Б. …Лишь бы живы, лишь бы были живы… Пересмотрю настройки, как только свалим отсюда… — Они не могут идти сами, привести их в чувство? — обратился Идор к Белукасу. — Не имеет значения, как мы их доставим…— сказал Белукас. — Не могут идти — потащим так. Главное сдать их заказчику живыми. — Бери их! — обратился он ко мне. …Вот чёрт, а как? Одну-то я утащу, а двоих? Хотя… Я поднял их по очереди и обхватив за талии, потащил, хорошо хоть ноги у них были замотаны каким- то тряпьём, а то волоклись по полу. Благо, тащить далеко не пришлось — повозку подогнали к лестнице. Я по очереди сгрузил их в повозку. …Где Мари?.. — Что ж, уважаемый Белукас, будете в моих землях — заходите погостить, нам есть что обсудить…— довольно улыбаясь, попрощался с нами будущий труп. — Обязательно, герцог Рабье — улыбнулся он — о, да… После того, как мы покинули поместье, ворота за нами закрылись. — Мари… — проговорил я в рацию. — Здесь… — тихо прозвучало с тёмного угла телеги, из кучи тряпья. — Неожиданно… — почесал я в затылке. — Надо было как-то замаскироваться, ну я и вспомнила, что ты говорил… — пожала плечами Мари. — Вот… Всё получилось? — Да — облегчённо вздохнул я. — Осталось только свалить отсюда… …Когда мы покинули город, я скинул настройки наказаний по нулям. Нахер это. Пусть остаётся чистой «противоугонкой» — по метке можно узнать местоположение. Некоторое время мы ехали в тишине. Мне надо было прийти в себя. Как только моё желание поубивать нах всех местных аристократов данного надела улеглось, я спросил у Белукаса: — Почему вы нам помогли? — спросил я его. — Какая ваша выгода? — Монеты, господин Герой, монеты — рассмеялся он. — Как только я их увидел — я сразу понял, кто их купит. И да, вот ваша доля — открыл он сундук и достал три ранее виденных мной мешка из девяти бывших в сундуке: — Ваши триста золотых, господин Герой. Часть отойдёт мне, остальное пойдёт на выкуп других указанных вами рабов. Можете считать, что у меня для вас депозит, о, да… …СКОЛЬКО??? Вот это я понимаю, зубр коммерции… КАК? Как он его ТАК развёл???.. Видимо, вид у меня был такой, что, посмотрев на меня он сказал: — О, господин Герой, не удивляйтесь, человек на ваших монетах очень похож на Первосвященника Церкви Трёх Героев Бискас Д.Балмуса, у которого вскоре будет юбилей… Герцог Рабье верный последователь Церкви и наверняка искал какой-нибудь уникальный подарок Первосвященнику. А что может быть уникальнее ваших монет, если их правильно подать, о, да… Поэтому я и взялся за это дело, о, да… — Сколько? — прохрипел я. — Девятьсот девяносто золотых — широко улыбнулся он, сверкнув очками, из них триста девяносто — моя часть, и триста — в резерве, на вашем «депозите». Но начал я с тысячи двухсот, о, да… …Кажется меня наебали… Но чего-то я не особо расстроен — чёрт знает, сколько и на кого ещё потратится придётся… — А что вы делаете с остатками использованных чернил? — вспомнил я про остатки «заряженных» моей кровью чернил для нанесения печати — что-то не видел я, чтобы Белукас избавлялся от пузырька, а мне его содержимое может ещё пригодиться. — Мы уничтожаем их, господин Герой, чтобы кровь покупателя не попала в чужие руки, о да… — ответил работорговец. — Но ведь пузырёк ещё у вас? — спросил я у Белукаса. — И если для вас он бесполезен — то я хотел бы его выкупить. — Уху-ху-ху-ху — жутковато прохохотал работорговец — ничего от вас не скроешь, господин Герой. Вот, забирайте — протянул он пузырёк. — Сколько с меня? — поинтересовался я у него, забрав чернила. — Одного обманутого аристократа — с крайней брезгливостью произнёс последнее слово Белукас — вполне достаточно, господин Герой, о, да… Вот и первый привал. Почти полночь. Надо проверить наши приобретения — чёрт знает, в каком они состоянии. — Мари! — выдал я ей мешок с заготовленной провизией и воду — яблоки перетри пока. — Хорошо… —ответила она, принявшись обмывать яблоки. …Хорошо хоть небольшая «коптилка», что-то вроде старой яхтенной 4» DHR, внутри есть — хоть какой-то свет, да и снаружи что-то вроде «габаритов», причём задние — с красным стеклом… — Белукас, у тебя есть лекарства от тяжелых заболеваний? — спросил я у него. — Ещё надо от вшей, глистов и для сведения шрамов. И бинты. — Всё в сумке, рядом с вами — указал он — ваша спутница разберётся, о, да… Через десять минут. — Мари — тронул я её за плечо, как только у нас всё было готово — буди лису, она более тяжёлая — с неё и начнём… — Сейчас… — начала она аккуратно тормошить мелкую. — Кха, кха, кх-кха… — булькающе закашлялась очнувшаяся Рифана. …Плохой у неё кашель… На пневмонию похоже… Нехорошо… — Кто вы? — слабым голоском спросила она, увидев нас с Мари. — Я умерла? — Ещё нет, но если не выпьешь это — показываю данный мне Мари пузырёк с лекарством — то точно умрёшь. Открой рот. — Бфе… — скривилась она. — Горькое… …Скажи «Спасибо» что не цефотаксим в задницу — с ним по болючести разве что B6 сравнится… Вот только ХЗ как на вас наши лекарства подействуют — у нас и «дома» — то были расовые особенности применения. Да и смысла особого нет… — Теперь должно полегчать — заверил я её. — Попробуй встать, надо осмотреть твои раны. — Рафталия тоже здесь — насилу поднявшись, заметила она енотовую. — Так она Рафталия… — улыбнулся я. — А ты? Как тебя зовут? — Р-Рифана, хозяин — удивлённо уставилась она на меня. — Что у вас всех за привычка меня не пойми как называть — воздел я взгляд к потолку. — А-кха-кхак… тогда вас называть? — закашлявшись спросила она. — Виктор я, она — Мари — печально вздохнул я. — Смотри не перепутай… И не вертись, надо обработать спину, чтобы шрамов не осталось. — Хорошо — выпрямилась она. Я же занялся обработкой рассечений. — Ай, щиплется! — дёрнулась Рифана всем телом, когда я начал обтирать области вокруг ран от хлыста, что было сложно — там реально живого места не было, как аккуратно не делай — а всё равно тампоном рану зацепишь. — Терпи, спирт, этот скот тебе всю спину располосовал… — сказал я, смывая всякую дрянь тампоном с медицинским спиртом из «инвентаря» — провернул с сумкой тот же номер, что и недавно с рюкзаком, уж там достать спирт и бинты с ватой дело техники. — Хнык… — всхлипнула она, размазывая слёзы по лицу. Почему так жжётся? — Заразу убивает, чтобы ещё больше не воспалилось и не загнило — тяжело вздохнул я. — Вот — дал я ей платок — держи… Я сейчас дальше продолжу — достал я ранозаживляющую мазь, если Мари не ошиблась, то её можно наносит прямо поверх ран. — Холодно… — поёжилась она. — И чешется… — Это мазь от шрамов, не чеши, а то руки свяжу! — сказал я ей обрабатывая мазью раны, пока, Мари аккуратно распаковывала стерильные бинты. — Сейчас забинтую — сполоснув руки, взялся я за перевязку — поешь немного и до завтра отдыхай, только на спину и на бок не ложись, а то всё испортишь… — Я… Я попробую… — шмыгнула носом Рифана. — А почему вы нас выкупили? И лечите. — Потому что могу… — ответил я ей. — Завтра сменим повязки. Пока вот — я дал ей миску с приготовленным Мари яблочным пюре и ложку. — С-спасибо… — неверяще посмотрев на еду, произнесла она. — А-кха… Почему вы… — о, енотовая очнулась. — А тебя как звать, ухатая? — спросил я у присевшей на полу телеги енотовой. — Кха… Раф… Раф…-ик-таль…ия… — Значит, Раф… Раф…-ик-таль…ия? — спародировал её я, чтобы разрядить обстановку. — Будем знакомы, я Виктор, это Мари, Рифану ты знаешь. — Я Рафталия! — вскочив, звонко выкрикнула та, тут же испуганно сжавшись. — Не врёшь? — сграбастал я мелкую и принялся почёсывать по ушам. — В прошлый раз ты по-другому представилась. — Нет… — смущённо пискнула та. — Вы наш новый хозяин? — Чисто формально… — погладил я её по голове. — Н-но вы нас выкупили… — вопросительно уставилась она на меня. — За-кха-чем? — Как я и говорил твоей подруге Рифане — потому что могу — отмазался я. — Остальное по приезду в Мелромарк. — Почему? — не унималась енотовая. — Потому что нас здесь не было — пояснил я ей. — Мы с Мари по окрестным одноимённой столице мелромаркским лесам почти две недели прошатались — так там должны думать. А пока лекарство выпей, не нравится мне твой кашель — дал я ей пузырёк. — Кха… — кашлянула она, проглотив содержимое пузырька. — Ну и гадость… — Зато не разболеешься — печально выдохнул я. — И покажи, что со спиной — у твоей подруги там места живого нет… — Вот… — скинула она свою хламиду. …Да уж… Всё, как и ранее у Рифаны — живого места нет… — Сейчас будет щипать… — принялся я за обработку ран — терпи. — Ай… — дёрнулась Рафи. Несколько капелек её крови с открывшейся раны осталось у меня на пальцах. — Терпи, я грязь убираю — стёр я под айканье Рафталии с раны выступившую кровь — а то загноится — дал я ей знать, что делаю. — Щиплет… — шмыгнув носом, хныкнула та. — Хочешь, чтобы шрамы остались? — спросил я у неё. — Нет… — шмыгнула носом она. — Всё уже? — Нет… — ответил я ей, потянувшись за мазью, и едва не опрокинув с выцыганенными у Белукаса чернилами — и всё-таки крышечка от него куда-то укатилась, пришлось использованным самопальным ватно-марлевым тампоном заткнуть, так как больше ничего под рукой не было. Сполоснув на всякий случай руки, я таки добрался до банки с мазью: — Сейчас ещё и чесаться начнёт… — предупредил я, накладывая на очищенную спину мазь. — А теперь стой смирно, надо всё это перевязать. — Д-да… — выпрямилась Рафи. — И вот, поешь пока — закончив с бинтами дал ей вторую миску с пюре и ложкой — и ложись спать, только… — Спину и бока беречь, а то всё пойдёт насмарку, да? — уточнила, перебив меня, мелкая. …Всё-таки подслушивала… — Да — устало выдохнул я. — Я постараюсь… — смущённо произнесла Рафи, обернув ноги своим пуФыстым хвостищем… Ночью пошёл дождь… Моя очередь дежурить… Капли стучат по тенту. Мари спит. Рифана чего-то тихо бормочет во сне. …У всех свои кошмары — у меня там характерного вида «грибы» на горизонте, раздалбываемый в щебень НАТОвской артиллерией Мальборк, падающие «вертушки», горящее, кажется, что до небес, топливохранилище авиабазы «соседей», взрыв их арсенала, горящие «коробочки», наши и не наши, пикирующие «свитчи» и замолкающие один за другим голоса ребят по рации… Наш последний бой… — Нет… Нет… Нет… Помогите…— сказала Рафталия сквозь сон. — НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ! …А у неё свой… — Тише, тише, ты всех разбудишь… — подтаскиваю мелкую к себе, и приобняв, поглаживаю по голове… — Нет… Папа… Мама… — Всё хорошо… Теперь всё будет хорошо. Держись, мелкая, не плачь. — Хн-хн… …Как? Что делать то? Спеть чего? Вспоминай, башка, рубль железный дам… А, была-не была! Кхе-кхе!.. От края до края Небо в огне сгорает, И в нем исчезают Все надежды и мечты. Но ты засыпаешь, И ангел к тебе слетает, Смахнет твои слезы, И во сне смеешься ты! Засыпай, На руках у меня засыпай, Засыпай Под пенье дождя… Далеко, Там, где неба кончается край, Ты найдешь Потерянный рай. Во сне хитрый демон Может пройти сквозь стены, Дыханье у спящих Он умеет похищать. Бояться не надо, Душа моя будет рядом, Твои сновиденья До рассвета охранять. Подставлю ладони — Их болью своей наполни, Наполни печалью, Страхом гулкой темноты, И ты не узнаешь, Как небо в огне сгорает, И жизнь разбивает Все надежды и мечты. Засыпай, На руках у меня засыпай, Засыпай Под шёпот дождя… Далеко, Там, где неба кончается край, Ты найдешь Потерянный рай… …Ну не умею я колыбельные петь, вот хоть ты тресни, я старый металлист, я умею «Панки ХОЙ» и пить из двух пивных бутылок сразу!.. …Зато вот кое-чего из «Арии» помню… Я посмотрел на успокоившуюся и вцепившуюся в меня енотовую: …Вроде заснула… И не пошевелиться теперь — пригрелась… Это будет долгая ночь…