Ed hunter

Истинная скорбь так же редка, как и истинная любовь. Стивен Кинг «Керри»

      Я нашёл тебя в заброшенном вагоне с облезлой медной краской, помятый от столкновения с материей. Он выглядел как ты. Ты прячешься, я нахожу. Ты любишь игры. Потому что если охочусь на тебя не я, значит, ты либо спятил, либо это кто-то хуже.       Ничего не изменится, если я снова спасу тебя от дождя и ветра. Ты сбежишь снова, волком скалиться и температурить. Чтобы потом беззубо огрызаться: «Чем ещё таким важным ты занят?». Но я же не маньяк и не сталкер, чтобы следить за тобой, не Векна, чтобы забираться в голову и манить, зазывать; не полиция и не чудики с вилами и факелами. Я просто Стив, который шутит тупые каламбуры, с которых не улыбнётся ни одна девчонка.       — Естественно, у меня же полный вагон свободного времени, — смеюсь, чтобы вытянуть за руку на ливень.       «Чтобы искать, куда ты зарылся в приступе ужаса в этот раз».       — Тогда я найду, чем тебя занять, — улыбаешься и прыгаешь дьявольским козлом, чтобы сбить в грязь, но после всех драк и тентаклей мои ноги держат меня крепко, а скользкая жижа под ними лишь увеличивает шансы быстрее найти удобное положение.       Единственное, я на миг представил, как лечу вперёд и роняю тебя головой о стальной порожек, и она трескается арбузом.       В лесу нет места свету, только дождь заливает за шиворот накинутой на Эдди куртки. Он тёплым мокрым грузом лежит на спине и болезненно сопит в макушку, кажется, что зарываясь слегка носом и впитывая запах. Но зная тебя, ты точно спишь, иначе бы ты не оставался так спокоен, а облизал волосы, как собака, начал скакать, вертеть неугомонной головой и рассказывать свои выдуманные приключения.       Ты так заглушаешь свои мысли, не даёшь спросить о серьёзной теме и перейти на взрослые разговоры. Эдди, если подумать, похож на одного из детей: всегда придумывает себе новую игру и также гиперактивно убегает, если проигрывает, только делая вид, что готов драться. В такие моменты хочется встать на его защиту, прикрыть спиной, как Дастина, Нэнси, Макс. Только от его собственных мыслей спрятать получается фигово. Стив знает пару приёмов отвлечения внимания, но что делать, когда внимания нет?       И почему Эдди не убегает, когда знает, что его никто не спасёт?       — Ты настолько не хочешь знакомить меня со своими родителями? — бурчит, когда чувствует, как по заднему карману елозят в поисках ключей, а разлепляя глаза, понимает, что они у его контейнера.       «Никого не хочу», — отпирает дверь и роняет на матрас Эдди.       Да, Стив эгоист, который наотрез отказывается возвращаться к бассейну, и из двух трещин он выбирает трещину в моём мозгу, пытаясь латать, как свою. Стив, если подумать, старается забыть о том, что он ребёнок. Закатывает глаза, когда его называют папашей, но избавляет от мокрой одежды сначала меня, отталкивает дрожащие от холода руки, кажется, от агрессии рвано двигается, забираясь ледяными пальцами к адски горячей коже, покрывает-кидает пледом, будто снова прячет под брезентом, ставит чайник, чтобы наполнить грелку-бутылку, и лишь потом обращает внимание на лужу от кроссовок.       За ним забавно наблюдать: то, как он спокойно и слегка устало дёргает бровями, слегка переминаясь и подглядывая под подошву ранее белых найков, понимая, что я не свожу глаз. Явно думает, что злюсь из-за грязи. Поспешно наступает на задники, шлёпает на свои же влажные следы холодными хлюпающими носками, наконец-то морщась от собственного дискомфорта. Не забавно, но увлекательно замечать, его морщинки у глаз от мыслей о себе самом. Хочется чуть дольше сохранить момент в памяти, а не потерять вместе со сбитой температурой.       Моя голова кружится, но её ведёт не только от температуры: Стив отдирает прилипшую майку, заставляя пробежать мысль «сейчас кожа отойдёт и потечёт кровь по мясу». Тело с подтёками, как с лишними тенями, с матраса выглядит охуенно с этой лампой. Он вытирается тканью, больше отжимая о рельефную стиральную доску. Вешает на верёвку к остальной одежде, пока накатывающая волна неконтролируемо сносит крышу от швов и серо-жёлтых синяках на боках.       Расслабляться было плохой идей. Прятаться — худшей; мама Стив найдёт и вернёт домой, поставит греться лазанью, будет сидеть до ночи и раскладывать карты, менять винил, потому что «ты слушаешь что-нибудь на человеческом?», или убежит на вечернюю смену. А после вернётся, чтобы сменить грелку, занести кассеты с нормальной музыкой или фильмом и закинуть в холодильник завтрак.       Но это будет только в том случае, если Эдди начнёт дышать.       — Ты до жути тихий, — поднимает чайник, напрягая трицепсы проявляя мышцы спины, и наливает в бутылку из-под рома.       «Ебать».       — Подай гитару.       — Оу, нет.       Стив садится на корточки к матрасу, подсовывая горячее стекло под плед к животу. В нём что-то заикается и уменьшается. Обида и дикое разочарование от того, что Стив не захотел слушать его песни, хотя Эдди в глубине осознаёт, что тот лишь хочет быстрого выздоровления. Понимает, просто не сознаётся, что это чувство теплится из-за карих глаз близко, но недостаточно. И возможно, немного грусти от того, что лечится придётся, пока этот спасатель рядом.       Стив заваливается, падая на пол и отворачиваясь, подтягивая обувь и тряпку ближе. Он не снял джинсы и не собирался мочить кровать. Но крыша подтекает. Эдди не любит, когда люди поворачиваются спиной. Когда-нибудь они обязательно посмотрят снова, но вдруг этот миг не наступит, а Эдди снова останется не замечен. А вдруг, они повернуться, а уже не будут самими собой. Или Эдди не сможет сказать, что что-то произошло, а они не увидят?       Эдди не любит, но ему нравится этот затылок и мягкие волосы, выпирающий аксис, как кадык. Будто у Стива тоже ком в горле. Будто он не может смотреть, в отличии от Эдди, выделившим этому хобби второе место в любимых.       — Бошки пробывал? — резко дёргается Эдди, откидывая разваленную одежду, залезая в шкатулку на полке над.       Стив с удивлением для себя замечает переплёты и бумагу.       «Он даже не собирается одеваться», — осознаёт, начиная неожиданно нервничать.       — Конечно, — слишком спокойно.       — Шутишь? — щёлкает, закрывая. — Правильный Стив умеет заниматься незаконным?       — До Нэнси я вполне мог набить тебе морду, только потому что ты решил подышать рядом.       Курить перехотелось.       — Да, надеюсь, у вас снова срастётся, — отворачивается к стенке, прислушиваясь к барабанам дождя по крыше и шуршанию ткани.       И Эдди снова сбежит в лес, найдёт мост, под которым обоснуется в сезон дождей, будет кидать блинчики. Потому что он обещал, что Стив не будет скучать. Потому что он не хочет выздоравливать.