Крепостная: другая сторона

Григорий перевернул всё вверх дном. Он не увидел никого в этому лесу, проведя там достаточно времени. Увидев через какое-то время кровавые следы на траве и разломанный капкан, он задумался, однако ему пришлось покинуть на время место. Вернувшись в полицейский участок, он был в ярости. Степана держали в кайданках, он молчал, молясь за свою дочь. Его пытались разговорить жандармы, плодов это не принесло. - Что там? - Григорий Петрович, не хочет он говорить. Да, к тому же, каторжник он. - Надо же, - ухмыльнулся пан, разглядывая мужика со злостью, - что же такое произошло, что моя крепостная бежала с тобой, а? Отвечай. - Нет у тебя на неё прав. Быстрого ответа Григорий не ожидал услышать так динамично и скоро. - Как ты смеешь?! Я тебя спрашиваю! - Весь ваш род Червинский я проклинаю, - слёзы на глазах Степы бежали ручьём, а зрачки Гриши расширялись от страха и неожиданности, - не будет вам покоя на этом свете, душегубы проклятущие! Один из жандармов ударил мужика, а Григорий молча вышел на улицу. Его разум помутился от услышанных слов, было необходимо вдохнуть глоток свежего воздуха. В мыслях снова появилась мать, появились плохие воспоминания и стыд. Незамедлительно к пану вышел карабинер: - Пан, что нам делать с ним? - Он украл чужое имущество, что за это полагается? Задержание? Так задержите его, насколько это будет возможным. Прошло несколько часов, если не более, как казалось крепостной. Катя проснулась в каком-то незнакомом ей доме, её ножка была перевязана, а на бинтах виднелись яркие пятна крови. Увидев это, стало резко больно. Не имея возможности встать с белой постели, она стала осматривать то, что могла. Это была небольшая, но довольно просторная светлая комната. Катерина ощутила на себе горячку, становилось ещё хуже. Безумно сильно хотелось пить, но ничего рядом не оказалось. Как знак спасения, в какой-то скорый момент внутрь вошёл молодой мужчина, рядом с ним была девушка, примерно такого же возраста, как и девушка. Катенька испугалась, она не могла даже встать, чтобы поблагодарить этих людей за её спасение. - Как вы? - Спросила незнакомка. Её глаза были ярко-голубого цвета, а тёмные густые волосы были собраны в красивейшую косу, которая так изумительно лежала на её плече. - Я покорнейше благодарю вас за эту помощь, я.. - Лежите, лежите, ноге вашей совсем плохо. - Совсем? - Испугалась Катя, пока девушка присаживалась рядом. - Иван с трудом освободил вас. Хотя это он виноват! - Она хмуро оглянулась на парня, обвиняя его в этом. - Откуда же я знал, что в него девушка эдакая заглянет! - Проворчал Ваня, подходя ближе. - И ерунду не неси, с ногой всё в порядке будет. Она не сломана, но заживать будет долго. - Спасибо, спасибо вам. - Катя шептала эти слова тихо, пытаясь прийти в себя. - Как вас зовут? - Улыбнулась девушка. - Катя. - А меня Маша. Это мой брат - Ваня. - Тот улыбчиво поклонился. - Мы тут живём, у нас своё хозяйство. - Это какой-то хутор? - Катя спросила это, услышав разную живность и трудящихся людей поблизости. - Да. - Мы думали даже за лекарем послать, вы проспали два дня. После слов Вани Кате стало ещё хуже, она не могла поверить собственным ушам. Тут же вспомнила об отце и ещё сильнее схватилась за голову. Она попыталась встать с постели, испытывая жуткую боль, однако парень не дал ей упасть, а уложил обратно. - Да вы же горите. Ваня, беги за лекарем. - Нет! Не нужно. - Как же? - Я нормально себя чувствую, право. Простите, что доставила вам столько неудобств. Я, как можно раньше, постараюсь покинуть вас. - Катя, не переживайте. Скоро вас заберут, вашу ногу вылечат. - Кто..кто заберёт? - Она настороженно взглянула на двух родственников, которые тут же переглянулись, неуверенно смотря друг на друга. - Так, Ваня буквально вчера выходил за пределы леса, он встретил вашего мужа. - Мужа? На улице послышался шум. Девушка услышала знакомый голос. Это было безумием - постоянно наступать на те же грабли, даже казалось смешным. Бесконечные прятки, побеги, от всего хотелось скрыться, лишь бы начать новую спокойную жизнь. Голос Григория был громким, его было слишком легко узнать. Слышалось, как он что-то яростно доказывал, просил впустить его. Но как он смог отыскать? Неужели ему довелось пробыть всё это время в её поисках? В ту секунду её красные от боли глаза наполнялись страхом. Пугало то, что Катя не представляла, что может её ожидать. Мария, стало быть, хотела что-то ответить, или же спросить, однако её прервал пан, вошедший внутрь. Одна из барышень проводила его в дом; когда тот вошёл в комнату, Катя привстала с постели, опираясь на локти. От боли хотелось стонать, кричать, но она держалась. Их взгляды вновь встретились, каждый раз был, как первый. Это не заканчивалось. Сердце выпрыгивало из груди. - Катенька, - его нежный и тревожный голос был неожиданным, мужчина подошёл к постели, где находилась она, смотря на всё это с ужасом и печалью, - как же ты так.. Та молчала, не знала, что ей ответить. Бедняжку трясло, словно перед страшным судом. Она сторонилась его взгляда, каждого его движения. - Я заберу её. Спасибо вам за помощь. - Промолвил господин, думая, как взять её на руки так, чтобы боли не было. - Мы рады помочь, пан. - С улыбкой изложила Маша. Катю парализовало. Она не могла издать ни слова. Григорий Петрович аккуратно подхватил её на руки, напрочь не допуская того, чтобы она дёргалась или показывала, что ей это не нравится. Девушка почти не сопротивлялась из-за боли, стиснув зубы, она вцепилась руками в его воротник, лишь бы как-то удержаться на руках пана, пока тот покидал дом людей. Перед домом тружеников стояла карета, она была пустой. Направляясь к ней, он тихо-тихо стал шептать на ухо бедняжки следующее: - Ты сделала огромную ошибку, Катенька. Хотелось зажмуриться от его предстоящего гнева, что она и сделала. Испытав неимоверную боль в ноге, еле-еле она уселась внутри, пока тот сел напротив неё, заставляя карету трогаться с места. Григорий вытер платком пот, что выступил из-за нервов и злости, после чего стал рассматривать девушку. Он смотрел на неё диким взглядом. Хотелось обвить её шейку руками, сдавливая ей воздух всё сильнее и сильнее, только бы ей стало понятно, как ему больно от их разлуки и разлада. Китти не могла смотреть в его очи, она смотрела в окно, тщательно чувствуя его продолжительный взгляд, чувствовала, как чувствует овечка волка, который наслаждается её страхом. - К..куда вы меня везёте? - Дрожащим голосом спросила крепостная. А Гриша лишь ухмыльнулся. Его привычное дело. - Думаешь, в Червинку тебя повезу? Ошибаешься. Эти слова казались ещё страшнее. Она в миг перевела взгляд на него, смотрела с безысходностью, болью. - Там ты мне больше не нужна. - Что? - Тихо переспросила она. - Резонности более в этом нет. Ты будешь жить отдельно. Я купил для тебя дом. Эти слова звучали так пошло и так противно. - Ну, а пока мы едем, ты расскажешь мне всё. Абсолютно всё. Поняла? Натали не могла более жить спокойно. Её состояние ухудшалось с каждой минутой. Казалось, что дальше не может быть хуже, а хуже стало. Физически её недомогание росло. Ребёнку угрожала серьёзная опасность из-за большого тонуса. Но и здесь она винила лишь себя. Она была слепа, не видела главного виновника ситуации, у неё не было своей точки зрения, своего видения и собственных чувств. Показывая всю жизнь лишь красивую картинку, она потеряла смысл, кем же она является на самом деле. Лежа в своей постели, у неё не было желания и сил встать. Орыся сидела рядом, вышивая какой-то новый рисунок на белой ткани, пока та сдерживала слёзы. - Пани, вам нужно умыться и поесть. - Какой от этого прок? - Как это какой? - Горничная заволновалась. - Вам нужно думать о ребёнке. Он сейчас у вас - главное, что только есть. - Оставь меня. - Тихо промолвила Натали, переворачиваясь на другой бок. - Куда вы отправили его?! - Вскрикнула Катя. - Что ты так печёшься об этом мужике? Сделал он что эдакого, что ты так волнуешься? Ей был омерзителен его взгляд, та улыбка. Катя молчала, сдерживая слёзы. Прелесть состояния Григория была в том, что измываясь над девушкой всячески, ему тут же становилось её жаль. Он всматривался в её оголённую ногу, на которой не было обувки. Видел эту кровь. Чувствовал, как больно её тонкой ножке, хотелось пожалеть и приласкать. - Как умудрилась? - Он спросил это, указывая взглядом на низ. Но последовало молчание, заставившее его вновь насмехаться. - Не уж-то ты и впрямь угодила в капкан? - Это всё случилось по вашей вине. - Неужели? - Вы рушите мою жизнь. Это тому доказательство. - Нет, Катя, - прошептал он, приблизившись плотнее, - как ты не можешь понять, что всё плохое, что происходит с тобой — это только потому, что ты убегаешь от меня. Мурашки бежали в секунду от его зловещего шепота, затем Гриша отстранился, вновь одаривая её взглядом ловеласа. - По приезду в твой новый дом, врач позаботится о тебе. Нога заживёт. Я буду навещать тебя почти каждый день, а может, даже чаще. - Зачем вам это, Григорий Петрович? Разве вы не видите, что вы творите? - Катенька.. - Удерживание меня против моей воли вам ничего не даст! Вы не станете обладать мною таким способом. - Ошибаешься. - Разозлился он, взявшись за её руку. Он стал медленно целовать каждый сантиметр ладони. - Ты полностью с головы до ног принадлежишь мне. Всё следующее время дороги, сутки, Катя делала вид, что спит. На самом деле, она не смыкала глаз, лишь делала вид. Она молилась, тихо, бесшумно. Руки тряслись, её мысли были заняты отцом. Глаза наблюдали, как карета въехала в Нежин, то как ехала по городу и то, как съехала с пути в Червинку. Куда он вёз её? В какое направление? Далеко ли? Григорий стал просыпаться, а она вновь прикрыла глаза, делая вид, что устало спит. - Приехали. - Послышался его голос, от которого в мгновенье она вздрогнула. Пан вышел из кареты, подавая красавице руку, чтобы помочь ей упасть в его объятья. На все её сопротивления он давал лишь одно действие - силой взял девушку на руки и держал, как только мог, не отвечая на её брыкания. Катя увидела дом. Небольшой. Он был скромным и уютным снаружи. Стены дома были обвиты цветами, а во дворе красовалась беседка с небольшим прудом и садом. В округе не было ничего, лишь отблеск озера вдали, и густой лес. - Что это за место? - Здесь ты будешь отныне жить. Пройдя внутрь, он усадил девушку на диван, возле которого стоял новый рояль. Это было мечтой, иметь собственный дом, в котором ты можешь жить тихой жизнью. Только Катерина понимала, что всё это - лишь мираж, это тщетные мечты, неправильные, нечистые. Порочные. - Ты не сбежишь отсюда. - Голос Гриши стал грубее и ниже. Мужчина облокотился о рядом стоящий стол, на котором красовалась ваза с пионами. - А если попытаешься — ты скоро пожалеешь об этом. И я не шучу. По её щекам скатывались слёзы, тихие. - Если ты что-то вытворишь — за этим будет стоять наказание. А так, в скором времени я пришлю сюда врача, он осмотрит тебя. Будешь ждать меня завтрашнему утру. Убедившись, что она его слышала, он стал незамедлительно покидать дом, чтобы наконец вернуться в Червинку, однако открыв входную дверь, он услышал грохот. Девушка пыталась встать самостоятельно, но тут же упала, ударившись головой об пол. Нога яростно стала кровоточить, а сознание было потеряно. Григорий вбежал обратно в гостиную, не на шутку испугавшись. Увидев лужу крови рядом с её маленькой хрупкой ножкой, он забился в тревоге, отчаянно произнося имя бедняжки. - Крепитесь, Григорий Петрович. Эта девушка едва ли справляется. - Что с ногой?! - У барышни начался сепсис, заражение в крови из-за такой ужасной раны. Скорее всего, капкан был жутко ржавым или же старым. Я обработал рану, но нужно сбить высокую температуру, после я буду делать ей уколы. - А мне что делать? - Раздражённо рявкнул он. - С ней должен быть кто-то, кто окажет помощь. Позаботится. - Найду. Пан Червинский вернулся в свой дом поздно вечером и, наконец, присел в кресло, глотая свежий воздух после нескольких дней кутерьмы. А когда справился с мгновенным одиночеством, вошёл в комнату к Натали. Та не спала, а сидела, держа в руках грустный роман. Увидев мужа, внутри неё разгорелись буря эмоций: радость, ликование, обида, тоска, но снаружи ещё ничего не было. - Натали, любимая.. Он присел на колени рядом с ней, приложив голову к подолу платья. - Прости, прошу тебя, прости.. Ничего не оставалось девушке, кроме того, как провести ладонью по его шелковистым кудрям, осторожно дыша. - Где ты был? - Тихо спросила она. - Это всё пустое, главное, что теперь я рядом. - Григ, - она не могла набраться смелости и сил, - тебя не было несколько ночей дома. Я волновалась о тебе. - Я знаю, знаю! - Но волновался ли ты за нас? Тут он перевёл в миг свой взгляд на её живот, думая о ребёнке, глаза загорелись. - Конечно, родная, Натали! Прости, молю тебя.