Крепостная: другая сторона

Пан Червинский по приезду в Киев тут же явился в жандармерию, где требовал помощь в поимке сбежавшей крепостной. - Григорий Петрович, право, мы же не всесильны. Людей у нас мало! - Начальник внимательно рассматривал дагерротип с изображением девушки, пока рядом сидящий срисовывал её портрет, как памятку приметности. - Я заплачу вам, не задарма же вы будете этим заниматься. - Ну-с, я могу дать ориентировку моим людям по Киеву. - Этого мало! - Мне нужен человек. Сопровождающий. - Что ж, как пожелаете. Катя всю следующую ночь спала плохо, она находилась в предвкушении утра. Того момента, когда они с отцом окажутся и вовсе далеко от её прошлых кошмаров. Как только она ощутила первые лучи солнца на рассвете, тут же поднялась с постели и принялась собираться. Николая не было дома с момента, как он покинул его заполночь. - Успокойся, Катра. - Промолвил Степан, наблюдая, как дочь нервно ходила из стороны в сторону. - Я очень переживаю, а вдруг.. - Не придумывай. Я уверен, всё сдюжим. Вовремя пан Дорошенко явился обратно. Он снял свою шляпу, отложив в сторону, а когда поздоровался с гостями, протянул им документы. - Это ваши паспорта. Отныне у вас другие фамилии. - Спасибо вам, Николай Александрович. - Дальнейший план действий будет таков: вскоре сюда прибудет карета, я отвезу вас за пределы города, а дальше вы пересядете на лошадей. У вас имеются деньги? - Да, - ответил мужчина, - у меня есть небольшие сбережения, где-то сто рублей. Николай протяжно вздохнул, всматриваясь в угол комнаты. - Мало. На постой лошадей и первое время может и не хватить. Я добавлю вам. - Не стоит, право, - послышался нежный голос Кати, - мы.. - Катерина Степановна, не думайте об этом. Я правда хочу помочь вам. Его улыбка была честной, немного строгой, но такой справедливой и доброжелательной. Григорий провёл всю ночь мучительно страшно. Первая половина ночи для него была настоящим адом - его боли усилились. Он едва ли не дождался, пока в его номер пришлют врача. С трудом достав новую партию морфина, ему стало легче, однако мысли о Кате ещё присутствовали в его голове. Вторая половина ночи для него была движением. Он боялся, что не догонит её, поэтому приказывал кучеру мчать, как можно быстрее. Но и тут плану не удавалось сбыться. Ранним утром, когда солнце даже не появилось на горизонте, у кареты сломалось колесо из-за различных извилистых склонностей на дороге. Мужчина не успел проехать даже десяти вёрст от Киева. А тем временем, Николай уже исполнил часть своего обещания в помощи этой семье. Они добрались до окраины города, где их ожидал его человек с двумя молодыми лошадьми. - На этом всё. Я надеюсь, у вас всё получится. - Храни вас бог, Николай Александрович. - Промолвил Степан, вылезая из кареты. С позволения Кати пан Дорошенко обнял её, после чего они попрощались и разошлись. Им удалось выехать из Киева, вдохнуть воздух свободы. - Как вы, пани? - Спросила Павлина, войдя в спальную Натальи Александровны. Та лежала, вся бледная и расстроенная в постели. Ей ничего не хотелось, она не реагировала ни на какие действия, пока не пришла Павла. - Григ? Он..он пришёл? - Натали трепетно взъерошилась. - Лежите! -Он вернулся, Павлина? Её глаза были такими напуганными, словно глаза котёнка, увидевшего злого разъярённого пса. Павлина тихо вздохнула, понимая, что тот и не подумает возвратится без своей зазнобы. - Так, он вернулся. Вы уже спали. Ох, дюже ш за вас он переживал, но снова уехал. По делам. - Как же..? А Катя? Она где? - Наталья Александровна, её до сих пор нет. Я не знаю. Павлина была в один момент и зла и грустна. Ей было больно. - Помните, что врач сказал. Никакого волнения! Я вам завтраку принесла, надо покушать. - Нет, совсем не хочется. - Надо! Вам не хочется, а ребёночку ещё как хочется. Ради него, чтоб всё съели. Я проверю. Степан и Катя остановились на минуту, чтобы посмотреть, куда направляться дальше, затем разговорились: - Я так волнуюсь, тату. Что-то неспокойно на душе. - Катря, я рядом. Мы теперь вместе. - Он улыбнулся, любуясь ответной улыбкой дочери. - Долго ты там ещё возится будешь?! Мы уже здесь три часа стоим! - Кричал Григорий. Бедный кучер пытался заменить колесо самостоятельно, поэтому это занимало так долго времени. Помощник из жандармерии не выдержал и слез с лошади, чтобы оказать помощь. Это был молодой парень, который, видимо, только недавно начал службу. - Григорий Петрович, простите, ещё немного и мы тут же поедем. Тот стоял к карете спиной и, опираясь на трость, грозно смотрел в дальние стороны леса, прищуриваясь. Он видел лес, ещё не золотой и не багряный, листья только начали засыхать, улетать с деревьев вниз, шелест уже был слышен под ногами. - Но придётся остановиться у ближайшего постоя, лошадям пить надобно. - Ты что, издеваешься? - Вскрикнул он. Тот затих, испугался, продолжив выполнять свою работу. Червинский всё же стоял, однако его уши навострились, когда он услышал отчётливые постукивания лошадей. Ему стало интересно, поэтому, решив прогуляться, Григорий отправился ближе, на звук, но не ожидал увидеть то, что пришлось. Он увидел её. Это было даже банально, словно какой-то роман, где главный герой всё время попадает в волну событий. Мужчина увидел довольно пожилого человека рядом с беглянкой. Те скакали довольно быстро, не замечая человека на дороге, а Григорий замер. На его лице выстроена целая гримаса: непонятные эмоции сплетены в одно целое. Гнев, удивление, радость, неожиданность и страх. Он застыл, не мог пошевелиться, пока ему не стало совсем хуже. Катя и не увидела его, а когда лошадь встала, как на дыбы, обронив наездницу, вскрикнула от боли и испуга. Девушка упала на спину, не успев удержаться за уздечку, из-за чего Степан резко остановил коня. Григорию повезло не хуже, он свалился из-за увиденного, нога так и не слушалась из-за столь сильного стресса. Он, в отличие от русоволосой, поднялся за считанные секунды, не смотря на то, что голова всё ещё кружилась. - Ты.. Катерина уже не видела своего отца, всё её внимание было приковано к нему. К человеку, который сходил по ней с ума. Или сошёл уже. Эта боль пронзила её тело, как тысячи иголок, впивающихся в кожу до упора. Кричать не было сил. Силы нужны были лишь для того, чтобы встать. Ей удалось это сделать, а затем жуткий адреналин захватил её рассудок. Сердце билось бешено, вот-вот выпрыгнет, боль в висках заставляла схватиться руками за голову, но нужно было бежать. Она рванула в лес, не зная, что находится в той стороне, не зная, поймают ли её, что же будет дальше? Что будет с её отцом? Их взгляды встретились ненадолго. Григорий не успел за ней, но видел её изображение отчётливо. - Катя! - Закричал Степан, направляя лошадь в сторону её шагов. Григорию стало противно от того, что кто-то произнёс её имя. Он опомнился, а когда опомнился, отбросил трость к чёрту, столкнув мужика с лошади так, что он свалился в секунду на холодную землю. - Эй, ты! Сюда, быстро! На зов пана прибежал солдат, он был во всей готовности и тут же удержал незнакомца, не давая ему воли в движениях. - Куда ж вы, пан? - В участок его вези. А я скоро. Запрыгнув на лошадь Китти, он бросился в след за ней, пока Катенька бежала в глубь леса, в его чертоги. Она не видела ничего, её глаза были в слезах, они закрывали всю видимость. Девушка и правда летела, будто бы в слепую. Тонкие сухие ветви были повсюду, они оставляли на её коже глубокие кровяные царапины. Руки, которые пытались закрыть лицо, были в крови, на щеке ужасный порез, который зудел сильнее. Она бежала извилистыми путями, чувствуя, что он последует за ней, поэтому по дороге попадались срубленные или упавшие деревья, старые брёвна и камни, которые препятствовали её пути. А Григорий лишь летел сильнее, не думая ни о чём, но вышла незадача - он сбился со следу. Он не слышал в округе ничего, не видел её очертаний. Может, всё это было видением? Это нереально? Катя пробежала уже большое расстояние, её сердце всё также еле сдерживалось в груди, имея желание выпрыгнуть вон. Девушка продолжила бы бежать, если бы не единственная напасть, которая ждала её в пути — нога ступила на самое страшное, что могло быть. Это было капкан, острые зубцы которого впились в лодыжку. Мгновенная боль заставила её вскрикнуть, этот крик услышал и Гриша. Он ощущал его очень далеко, а голос узнал сразу. Это сподвигло испугаться его, переживать о Кате, потому он быстро слез с коня, привязав его к дереву, он стал бежать. Бежать, не смотря ни на что. Его нога не беспокоила в тот момент. Было тщетно все, кроме неё. Было лишь одно желание. Кровь стекала с её стопы, Катя не могла пошевелиться, ей было страшно даже поднять голову, не то, чтобы дотронуться руками. А когда она совершила попытку снять капкан самостоятельно, болезненно вскрикнула снова. Испытывав этот болевой шок, она потеряла сознание. Она стала видеть только тьму, в центре которой было светлое ядро.