Крепостная: другая сторона

Убедившись, что с несчастной всё хорошо, в скором времени Григорий покинул особняк. Он понял, что той не здоровится, с чем смирился, оставив девушку одну, как она попросила. В это время в дом Червинских наведалась Лидия, которая все те дни только и думала о той крепостной, что так ранила её сердце и разрушила жизнь. Она, конечно, поверила Захару в то, что тот не смог стать победителем в поимке этой беглянки, но не могла поверить в то, что Григорий оставит это так просто. Уведомив прислугу о своём прибытии, она ожидала, когда же Натали соизволит к ней спустится. Та, прознав о приезде гостьи, тут же вбежала в гостиную. Она забыла обо всех обидах, ведь ей было так одиноко и пусто в этом доме проводить все свои дни. - Лиди! Душенька! - Натали. - Улыбнулась та. - Мне так неловко, я была не права. Русоволосая протянула руки к девушке, одаривая её улыбкой. - Я всё понимаю, ты пыталась помочь мне. А я воспринимала всё это слишком близко к сердцу. Проводя вечер за светской дружеской беседой с чашкой травяного чая, Лидия Ивановна всё же решилась спросить: - А что насчёт этой Кати? И правда что ль сбежала? Наталья вздохнула, отведя свой взгляд на секунду. Она всматривалась в окно, а на её лице образовалась улыбка, такая лёгкая и победная, как ей тогда казалось. - Ах, кажется, и впрямь так. - Вот как. - Может, это и к лучшему. - Она вновь повернулась к подруге, расплываясь в улыбке. - Ей здесь всё равно не было бы жизни: быть воспитанной, образованной, такой изысканной - и крепостной. Это всё же несовместимо. - Вижу, что ты рада. - Улыбнулась она, поставив чашку чая на столик. - А что Григорий сказал по этому поводу? Или же ему всё равно? - Лиди, ты не поверишь! Он сказал, что более не видит смысла опекать эту девушку, мол, она сама выбрала такую судьбу! Поэтому теперь я спокойно. Григ, пусть и уезжает так часто в город, но вечер мы проводим вместе. - Я поздравляю тебя с этим, Натали. В комнату вошёл Григорий, не ожидая увидеть в своём доме ту женщину. Он не хотел скандала при своей жене, поэтому решил тут же спрятать свой оскал за неохотной улыбкой. - Натали, - удивился он, - вы не одни. Лидия Ивановна. - Ах, Григ, Лиди заехала.. - И вам добрый вечер, Григорий Петрович. - Какими судьбами? - Решила проведать Наталью Александровну, давно мы с ней так душевно не проводили вечера. Но что ж, я, пожалуй, отправлюсь домой. - Лиди, ты можешь ещё остаться! - Промолвила пани. - Не стоит, ещё увидимся. - Та вновь улыбнулась и, попрощавшись с панами, отправилась домой. По приезду к себе в особняк она не собиралась опускать руки и ничего не делать. В свой кабинет она тотчас же вызвала Тараса, управляющего, работающего у Косачей, который изрядно выполнял все её поручения. - Лидия Ивановна, - тихо промолвил он, наблюдая, как та пишет что-то пером, хмуря брови, - вы хотели меня видеть. - Проходи. Дело к тебе есть, причём важное. Помнишь помещика, Григория Петровича Червинского? - Это тот, у которого та история с его крепостной закрутилась? - Тебя это не должно волновать! - Закричала брюнетка. - Ты должен будешь кое-что сделать для меня. Заплачу тебе золотом всё сразу же, как выполнишь мои условия. - Я вас слушаю, пани. - Ты должен тщательно проследить этим господином. Докладывать мне о каждом его шаге, а особенно - подозрительных шагах. - Я вас понял, я обязательно займусь этим. - Чтоб завтра же подстерёг его и отправился за ним, да так, чтоб не увидел тебя он! Ясно?! - Предельно ясно, Лидия Ивановна. - Вот и выполняй. Любуясь портретом Алексея, она думала только о том, как окажется права в своих домыслах. Ведь она видела Григория насквозь. В её глазах отображалась ненависть, в глубине души Лидия понимала, что должна была быть зла на Косача за то, что он не выбрал её. Её - красивую, богатую, горячо любящую его, но не могла. Не могла и подумать о малейшей ненависти к нему. Она желала лишь конца той девушке. Ранним утром Григорий и правда решился вновь навестить свою излюбленную пассию. Он был снова холоден к своей жене, хотя та того и не замечала. Покинув дом, он направился в Нежин, чтобы что-то сделать в городе. Тарас был тут как тут, пристально наблюдал за загадочным паном, который с букетом роскошных цветов держал путь куда-то в странном направлении. Ему было сложно следить за Червинским, не привлекая к себе внимания, поэтому направлялся он за ним предельно осторожно и аккуратно. А когда тот оставил лошадь посреди лесной глуши, чтобы продолжить слежку пешим, увидел издали, как пан входит в небольшой, но красивый дом с тем же букетом, не снимая улыбку с лица. Его задачей было продолжать смотреть то, что будет происходить дальше,. Войдя внутрь, Червинский подал свой голос, созывая Катю к себе. Через какое-то время девушка спустилась из своей комнаты, а он увидел её - прекрасную, нежную и хрупкую красавицу, которая, словно принцесса в волшебном платье, едва ли наступала на пол, как бы порхая над ним. Она сделала небольшой поклон в его сторону, приветствуя мужчину, на что тот лишь сильнее улыбнулся, представляя её уже без лишней одежды, воображая самые грязные представления о ней. - Григорий Петрович, добрый день. - Он и правда добрый, Катенька. Вот, - протягивая руку, в которой был букет самых редких на тот момент осени цветов, он ласково промолвил, - это тебе. Катя так сильно удивилась. Ей было так неожиданно улицезреть такой жест от этого человека, поэтому она приняла букет. - Какие красивые, - прошептала она, - спасибо вам. - Рад, что тебе нравится. - Позвольте поставить их в вазу. - Конечно. - Григорий развёл руками по сторонам, ожидая, когда вернётся к нему. Она возвратилась быстро, после чего села на диван, где её ждал пан. Между парой завязалась кромешная тишина, которую он, как всегда нарушил. Его взгляд был полностью сосредоточен на ней, эта глупая улыбка, которую он не мог убрать, она делала его таким счастливым в моменте. - Прошу, не молчи. - Что же мне сказать? - Тихонько спросила она, слегка улыбнувшись. - Мне так не хватает твоего голоса. Говори всё, что захочешь. - Тогда я хотела бы спросить, - начала русоволосая, перебирая свои пальцы на руках, - когда я смогу увидеть с Павлиной? - Зачем тебе она понадобилась? - Я скучаю по ней, очень сильно. Здесь, в четырёх стенах, мне невыносимо тяжело. - Ладно. - Григорий едва вздохнул. - Скажу ей, чтоб проведала тебя. Но и от тебя что-то хочется взамен на мою доброту. Его ухмылка, это был коронный номер этого человека. Так ловко получалось делать лицо настоящего тирана, хитрого и даже бессовестного. Его глаза застали Катю врасплох, очи девушки округлились, а на лице появилось удивление, но никак не возмущение, поэтому она совсем спокойно задала вопрос: - Чего же вы хотите? Его уста тут же приблизились к её, стало слишком мало пространства между людьми. Мгновенный шепот раздался в комнате. - Ты знаешь, чего я хочу, милая. Пальцами он нежно провёл линии по её щеке, продолжая удерживать её сосредоточенный взгляд на нём. - Я хочу, чтобы ты сама сделала это. - То, чего вы хотите — неправильно. - Хотя бы раз. Прошу тебя об этом. Его слова звучали, как заклинание, он и правда умел заставить человека энергетически делать то, что он хочет, пусть и не всегда. Её глаза вновь отразили капли презрения и несправедливости, после чего, она не могла долго удерживать свой взгляд на Григории, поэтому собрав все свои силы и волю в кулак, она придвинулась в секунду ближе к нему и поцеловала его сама. Она стала терять равновесие, поэтому тут же оперлась руками на его ноги, удерживая себя. Он застыл, наслаждаясь этим мгновением. Катя не делала поцелуй быстрым, напротив, она лишь растягивала момент, давая насладиться этому человеку своими губами. Пан знал, что та рано или поздно разорвёт эту нить, поэтому не позволил сделать ей это самой. При её попытке прекратить поцелуй, он лишь схватил её за ручки и всей своей мощью притянул к себе. Из-за этого Китти потеряла всю себя, падая к нему в объятья прямо на этом диване. Она оказалась сверху, издавая лишь слабый, едва ли слышный писк в этой борьбе, а Григорий удерживал её, продолжая играть с её языком, так нежно, но в то же время со страстью и диким животным желанием. Он попутно пытался расплести её причёску, выпустив локоны наружу. Так ему нравилось ещё больше, однако добиться на сей раз большего ему не удалось. Ей почти не хватало воздуха, поэтому прервать всё же эту страсть удалось. Оставаясь всё ещё на нём, она стала вдыхать свежий воздух, восстанавливая своё дыхание. Для Григория это было лишь небольшой передышкой. Опираясь на свои локти, он с изумлением и влюблённой похотью продолжал смотреть на крепостную. - Ты же сама хочешь этого, Катя! - Вы не можете знать, чего я хочу. - Ошибаешься, я чувствую это. Чувствуя её на себе, он, разумеется, ощущал ужасный приток крови в самом сокровенном месте, а также и чувствовал её теплоту, не смотря на пышноватое платьице, в котором дама находилась. - Тебя влечёт ко мне не меньше. - Промолвил он, смиренно наблюдая за тем, как она возвращается на прежнее место. - Мы оба это знаем. - Та продолжала молчать. - Но почему-то ты боишься признаться себе в этом. От чего? - Вы можете думать всё, что угодно.. - Девушка поднялась с дивана, поправляя свои волосы. Затем пан встал вслед за нею, подходя ближе. - Но это так. Его слова были таким решающим звеном в их кругу. Глаза его застыли, взгляд был заморожен, сосредоточен на её очаровательных глазах, отражение которых было таким глубоким и даже завораживающим. Эти паузы, что так часто проявлялись у них двоих, лишь дополняли их страсть, привязанность и зависимость друг от друга. Зависимость была у каждого разная, однако, как предполагал Червинский, она всё же была. - Не хотелось бы тебе исполнить что-то на рояле? - Что? - Всё, что угодно. Мне хотелось бы послушать. Неуверенными шагами, но прекрасной походкой Катя подошла к инструменту и присела за рояль, настраиваясь на что-то атмосферное и проницательное. За окном тучи сбегались в одну кучу, тёмные-тёмные, холодные и неопрятные. Вот-вот должен был грянуть дождь, осенний и красивый. Катерина задумала исполнить что-то из сборника Шопена, что отражало её настроение в тот момент. А Григорий оставался на месте, словно от его ступней прорастали корни к полу, до земли. Он улыбался, сдерживая свой страстный пыл, вслушивался в каждую нотку, наблюдал за игрой её нежных и хрупких пальчиков. Не имея возможности более устоять, он тихо подошёл ближе, наклонившись к ней. Стараясь не отвлекать даму от игры, он аккуратно проводил пальцами по её шее, оставляя на ней мурашки. Его руки были такими любезными, а горячие губы тянулись к коже, заставляя девушку замёрзнуть сильнее. В миг её голова подумала о другом, Катя вспомнила прошлое. То, что было лишь пару месяцев назад, тогда, когда в вечер приезда Натали в Червинку она исполняла её романс, а Григорий решил помочь ей, несказанно пугая тем самым бедняжку. В голову вернулись воспоминания, её чувства, внутренние переживания. Проведя возле этого особняка несколько часов, Тарас так и не дождался выхода Григория наружу. К вечеру он решил отправиться обратно к Лидии, чтобы сказать то, что он смог увидеть. Однако та его не отблагодарила, брюнетка только сильнее разозлилась. - Да как ты посмел явиться сюда без чего-то важного!? - Так, говорю же, Лидия Ивановна, с цветами пан отправился в тот дом, так и не вышел оттуда. - Ты должен идти туда и до посинения ждать, пока что-то прояснится. - Она почти шипела эти слова, словно настоящая кобра. Тот послушно кивнул головой, немедленно отправляясь на прежнее место. Тем временем Григорий и Катя закончили ужинать. Проведя половину дня за непримечательной беседой, его приставаниями, чтением и игрой на рояле - Катя даже утомилась. - Довольно-таки вкусно, должен признать. - Хихикнул он, доедая утку, приготовленную крепостной. - Где же ты этому научилась? - Это всё Павлина, и..рецепты, которые мы покупали. - Удивительно, как ты всё ловко умеешь. Кудесница. Девушка улыбнулась, затем стала убирать посуду в сторону для того, чтобы заняться уборкой, пока рука Червинского не остановила её. В её руке оставалась бутылка из-под вина, которую она хотела убрать. - Сегодня здесь останусь. Не хочу никуда уезжать. - Прошептал он. - Конечно, - впопыхах пробормотала Катя, - Григорий Петрович. - Хочу провести эту ночь с тобой. После этих слов Григорий притянул девушку к себе, полупустая бутылка выскользнула из её мокрых ручонок, моментально разбившись об пол. Она неохотно, но ужасно быстро прильнула к его телу, пока тот держал её руки, лишь глубже впиваясь в эти сладостные уста. Эту ночь, по мнению Червинского, ничто не должно было испортить. Это было невозможно. Его ловкие сильные руки в мгновенье подняли ту бабочку на руки, она не имела возможности даже сопротивиться этому. Поддалась. Ей богу, сдалась, только вцепляясь руками в его плечи, пытавшись сохранить равновесие, находясь так высоко. Не смотря на его раненную ногу он стойко и смело шёл наверх, целуя девушку, куда только можно. Его хватка была такой сильной и горячей, бросив её на кровать, он навис сверху и стал наблюдать, как Катя невольно обвивает его шею руками, проскальзывая пальцами по его кудрявым волосам, он не мог даже улыбнуться в тот момент, это не было той победной ехидной улыбкой, её попросту не существовало в ту секунду. Напротив, его брови были такими хмурыми, а взгляд серьёзный и грозный, что это даже пугало. Русоволосая пыталась подняться с постели самой, однако тот резко перевернул её на живот, ненароком напугав бедняжку. Он стал стягивать корсет, почти не развязывая его из-за нетерпеливости и жажды, стал освобождать птицу из клетки, вернув девушку в прежнее положение. Только теперь лёг он сам, Григорий прикоснулся к простыне, упав замертво на кровать. Его нога запульсировала невовремя, ужасно ни к месту. - Григорий Петрович! - Испуганно вскликнула она, отбрасывая в сторону половину её снятой одежды. Она осталась почти в нижнем белье, можно сказать, её длинные кудрявые волосы даже спасали её, прикрывая самое сокровенное. - Там..внизу лекарство, я забыл сделать укол. Девчонка, не смотря на свою боль в стопе, бежала, как только могла, в движении, наполняла шприц лекарством, чтобы как можно скорее сделать укол. Облегчить его страдание физическое. Она успокаивала пана, тихо шептала ему что-то, что он даже не мог разобрать, но от одного её голоска становилось спокойнее. Боль с каждой новой минутой становилась слабее, пока не прошёл час. Девушка сидела в тишине, слушая, как его дыхание восстанавливается. Григорий почти дремал, лежал с закрытыми глазами, а за окном поливал дождь. Только дождь заполнял эту тишину. - Как вы себя чувствуете? - Лучше. - Он тихо произнёс эти слова, вытирая капли пота со лба. - Не знаю, как мне жить без тебя. Его слова не были чёткими, из-за шепота и едва ушедшей боли их было сложно разобрать. Катя всё слышала, склоняя голову вниз. Недолго так просидев, она забралась на кровать, опираясь на свои колени, после чего стала облегчать пану ношу. Она стала аккуратно снимать с него галстук и расстёгивать рубашку. Освободив Григорий от лишней одежды, она присела рядом, устроившись поудобнее. - Я могу затушить свечи, чтобы вы смогли уснуть. - Не нужно. Просто будь рядом. Почувствовав безопасность, которую так было сложно получить с его стороны, Катерина успокоилась и легла рядом с паном. Она настроилась на шум дождя за окном, и стала засыпать. Находясь так близко к друг другу, чувствуя Катю совсем рядом, Григорий не мог не нарадоваться. Он был спокоен, как никогда. Но что-то на сердце его всё ещё тревожило. Изредка наблюдая, как она сладко спит, он слышал её дыхание, видел это прекрасное лицо, погружаясь в сон также. Нынешний сон Кати был безупречен и в то же время ужасен. Она вдруг очутилась в каком-то незнакомом для неё месте. Это было двоякое чувство: словно ты когда-то здесь уже бывал, а вроде и нога твоя в жизни не ступала сюда. Девушка смотрела на свои ноги, на ту ступню, где была огромная рана, но видела, что её нету. Нет ни следа. Ноги были оголены, они ступали на холодную мокрую траву, впитывая влагу, а вокруг было темно. Тёмное, почти чёрное небо было наполнено звёздами, они были не белые, а почти фиолетовые, сад был наполнен разными светящимися цветами, не похожими на настоящие. Всё казалось нереальным, фантастическим. Она в миг чувствовала себя блаженно, спокойно, а в другую минуту боялась идти дальше. Никого не было вокруг, а так хотелось закричать, промолвить хотя бы слово. Катя хотела оглянуться назад, но совершив попытку, пожалела. В секунду она увидела то, как сзади всё мгновенно сгорает, обращается в пепел. Стала слышать безумные крики людей, молящих о помощи. Это были знакомые голоса, до боли. Поворачиваясь вновь вперёд эти крики и огонь пропадали. Что это? Не уж-то преисподняя? Её руки были запачканы кровью, а ноги тотчас отказали, заставив упасть девушку на ледяную траву. Она осталась на коленях и не понимала, что ей делать дальше. «Оставалось лишь смириться, ожидая лучшего, что может произойти.» Эта мысль прозвучала в её голове, но почему-то сразу испарилась. При попытке встать с колен, девушку оглушили более пронзительные крики и мольбы, закрывая уши, голоса ни капли не отдалялись, а только усиливались. Тело стало жечь, как в печи, пока она не закричала во всё горло, что только позволяли сделать её силы. От этого крика Катя вернулась в прежний мир, она почувствовала прежний запах, обстановку, и проснувшегося от её возгласа Григория. Он ни на шутку испугался и схватился за её плечо аккуратно. - Что..что такое? - Простите, кошмар. Её взгляд был направлен на тёмную пустоту, было сложно прийти в себя. Уснуть снова было ещё страшнее. - Катя, - тихо промолвил он, озадаченно осматривая русоволосую. Та неловко оглянулась в его сторону, обратив внимание, что он без верха. Его торс оголён, а глаза горят. - Это всего лишь сон. Не принимай это близко к сердцу. По её щекам скатились горькие слёзы. Эмоции вышли наружу. А от его прикосновений становилось тяжелее, невыносимее. Катя стала произносить свои мысли вслух: - Я всегда теряю то, что не хочу терять. Я..я не чувствую себя. - О чём ты? - Озадаченно спросил он, привстав с постели. Та замолчала, пытаясь прийти в себя. Григорий чувствовал её напряжение, поэтому просто молчал, сидя рядом. Так проходили минуты. Мужчина не стал давить на Катю, он просто тихо встал с постели и подошёл к окну, осматривая тёмный густой лес, дождь шёл, не прекращая. Он слышал, как Катя аккуратно вытирает слёзы, как пытается сдержать оставшиеся слёзы и успокоиться, слышал и продолжал смотреть в окно. Самым удивительным в тот момент было то, что он почувствовал: по оголённой спине пана пронеслось моментальное касание. Рука Кати тихо прикоснулась к плечу, а девушка встала рядом, не издавая ни слова. Он обернулся, поглядывая на неё, затем решил повернуться полностью, а та обняла его. Прижалась к груди, вдыхая аромат его волос, тело было таким горячим, сильным. Он был в ступоре, но тут же обнял её в ответ, поглаживая рукой её волосы, давая успокоиться. Русоволосая что-то шептала, едва ли было это слышно, не разобрать. Она бубнила себе под нос что-то странное, несвязное, вертя головой из стороны в сторону, пока Червинский не обхватил её лицо руками, отстраняя от себя. Всматриваясь в её глаза, он искал в них ответы. - Что тебе снилось? - Я..я не знаю, я чувствую, как теряю себя. - Но ты здесь. Та вновь кивала, словно маятник. Тогда Григорий решил сгладить ситуацию и снова поцеловать её, более нежно и аккуратно. Катя почти вставала на носочки, тянувшись всё выше за его руками. Это был некий повтор, или даже продолжение незавершившегося номера. Обхватив её тело, руки так и бродили по разным участкам, пока девушка сама не помогла снять с себя платье, его руки схватились за её, укладывая их на место ремня на брюках, чтобы та помогла избавиться от них. - Катя.. - Снова послышался шепот Червинского. Она сводила его с ума. Своей невинностью, своей страстью и огнём. Их поцелуи были такими сладкими и сочными, что невозможно было вовремя остановиться. Голова Кати кружилась от всех действий, что она совершала и позволяла совершать ему. Целуя её грудь, Григорий поднимал свои глаза на неё, прежде чем спуститься ниже и, видя, как та покусывает свою губу от блаженства, как закатывает глаза наверх, не имея сил остановить всё это, он лишь продолжал делать то, что задумал с улыбкой. Они провели оставшуюся ночь, прижимаясь к телам друг друга, доставляя друг другу неземное удовольствие, которое было сложно даже представить.