Крепостная: другая сторона

Проснувшись утром на его груди, Китти осмотрела светлую комнату. Дождь на улице прекратился, оставив после себя незабываемую свежесть и красоту. Солнца не было, но не смотря на это, всё было настолько красиво и живописно. Она аккуратно привстала с постели, пытаясь не разбудить пана, после чего отправилась приводить себя в порядок. Гриша проснулся от звука, что доносился из гостиной. Это было произведение, исполняемое Катей на рояле. Он накинул на себя рубашку и спустился вниз, идя в сторону девушки медленными шагами. - Давно ты проснулась? Его голос заставил Катю вздрогнуть, она с лёгкостью повернулась к нему, приветливо улыбаясь. Ему было даже неловко видеть эту красивую улыбку, такую искреннюю и лучезарную. Это заставило Червинского улыбнуться в ответ, его голова была так легка. Поцеловав руку даме, он спросил: - Как ты проспала остаток ночи? - Без кошмаров. - Тихо промолвила она. - Не хотите позавтракать? - А ты и это успела сделать? - Григорий удивился. - Мы можем позавтракать на веранде. Сегодня не так холодно на улице. - С огромной радостью, Катя. Пан даже помог накрыть небольшой столик девушке, а когда они окончательно сели трапезничать, то оба почувствовали аромат мокрого воздуха после дождливого сумрака. Прохлада гуляла по улице, но это не пугало пару. Допивая вторую чашку кофе, Григорий не мог не смаковать этот сладостный вкус, его глаза загорелись пламенем. - М-м, господи, я помню этот вкус! А Катя сразу прознала, о чём говорит мужчина. Она улыбнулась, вспоминая прошлое с любовью. - Как ты.. как ты сделала это? - Это всё кор.. - Корица! - Да. - Хихикнула русоволосая. - Матушка только такой кофе и пила, - на миг он задумался, даже взгрустнув, - а я терпеть не мог его. - Почему же? - Казалось, таким невкусным, приторным. - А теперь? - А теперь наоборот.. - Наверное, теперь вы распробовали его. К тому же я добавляю ложку мёда, чтобы молоко было ещё вкуснее. Вдыхая аромат горячего напитка, он прикрыл глаза, наслаждаясь тишиной и спокойствием. Ему прежде никогда не было так хорошо. Григорий понимал, что всё, что он сейчас проживает - фантастика, некая иллюзия, которая вот-вот вновь развеется, как туман. Он понимал, что его реальность слишком сурова: смерть любимой матери, раздор с отцом, обманы, хитрости, предательства с его же стороны. С Катей у него был шанс забыть обо всём этом хотя бы на мгновенье. - Ну вот, и кофе закончился. - Так, я сейчас ещё принесу горячий. Она скоротечно привстала с места и взяла чайничек в руки, однако пан помешал её планам, усадив девушку к себе на колени. - Полно, - улыбнулся он, - я вдоволь напился. - Тогда, можно прогуляться? Его глаза были так близко к ней, он всматривался в каждую её родинку, едва ли заметные веснушки, видел абсолютно всё так близко. Жаждая немедленно поцеловать Катерину его поле зрения в миг дёрнулось, Григорий будто бы и правда почувствовал что-то неладное, то, что его напрягло в секунду. Катя заметила его изменившееся выражение лица, из-за чего навострилась. - Григорий Петрович, всё в порядке? - Подожди. Буквально через секунду он встал со скамьи и, взяв трость в руки, стал осматривать дальний обзор. Почти ничего не было видно, кроме колыхающейся вдали травы, и только спустя пару минут, когда Тарас понял, что более не может быть прижатым к земле, управляющий был вынужден броситься бежать. Это не мог не увидеть Червинский. Он ни на шутку занервничал, руки похолодели, а голова только и прокручивала мысль: «Кто это может быть?!» Катя застыла, поняла, что происходит что-то неладное, она продолжала молчать, пока Григорий быстро не проронил слова, посмотрев на девушку грозным взглядом. - Иди домой и не выходи. - Я.. - И запрись! Быстро, я же сказал! Его крик был пронзителен, эмоции зашкаливали. Тотчас же он вызволил лошадь из небольшого амбара, стоящего возле дома, после чего молниеносно отправился в след за беглецом. Из-за его тёмного одеяния Червинскому было сложно понять, кто именно вёл слежку за барином, поэтому оставалось лишь надеяться на поимку. Он летел быстро, как вихрь, позабыв обо всём на свете. А Тарас мчался в глубь леса, лишь бы найти своего коня, чтобы убраться от того места, как можно дальше. Мужчин разделяло всего около двух сотен метров. - Стой! - Вскрикнул пан. А тот лишь обернулся в страхе, показав очертания своего лика. Григорий сразу узнал в его лице управляющего, узнал того типа. Увидел его глаза и понял, чем пахнет дело. Он в миг остановился, схватившись за голову. Нужно было быстро принять решение, что же делать дальше. Сердце выпрыгивало из груди, а адреналин зашкаливал. Но не нужно было подавать открытого вида о своих переживаниях. Ему нужно было сразу же взять себя в руки, успокоиться, что он и попытался сделать. А потом решил отправиться в Червинку, чтобы оправдаться перед своей женой, где же он соизволил пропасть на всю ночь. - Лидия Ивановна, - Тарас вошёл в кабинет, вытирая пот со своего лица; Мужчина еле-еле пытался отдышаться от столько быстрой езды и погони, - я.. - Ну, сядь ты, что стоишь! Что там? Рассказывай. - Григорий Петрович..он был в этом доме с той крепостной. Тут глаза Лидии загорелись синим пламенем. На её лице появилась улыбка, а в голове прозвучало столько мыслей - грязных и злых. - Вот оно как, а он? Он тебя видел? - Не могу знать, Лидия Ивановна, - замешкался тот, - я не знаю, узнал ли пан меня. - Вечность так, ничего нельзя доверить сделать аккуратно. Помещица закатила глаза, но ухмылка с её лица не исчезала. - Ладно, - та неспешно подошла к своему столу и взяла небольшой мешок, в котором находилось обещанное вознаграждение для служащего, - вот, возьми. Можешь пока идти. И да, лучше не высовывайся в их окрестностях. - Спасибо. - Ступай! Она присела и, закурив сигарету, стала обдумывать следующий план своих дальнейших действий. А тем временем Григорий уже был у себя дома. Отправив Павлину к Кате, он моментально отправился в комнату к Натали, но той дома не оказалось. Слуги сообщили, что его жена отправилась к своему отцу, чему особо он не был рад. Ходя из угла в угол, словно призрак, он осознал — вот та реальность, к которой он возвращается постоянно, не имея на то желания и воздействия. Хотелось навсегда всё бросить, сбежать прочь, жить так - как действительно хотелось ему самому, но что-то не давало ему так поступить. Возможно, это была трусость, страх. Было сложно понять ему самому свои чувства. Катя не могла найти себе места, она потирала свои руки, пытаясь успокоить саму себя от плохих мыслей, пока не услышала стук в дверь и знакомый голос, заставивший её затихнуть. Она мигом подбежала к двери, встретила Павлину, бросившись ей в объятья. - Павлуся! Как я рада тебя видеть! - Дитятко моё, я то як рада! Как ты тут? Этот изверг не обижает тебя? Он делает что-то неладное тут? - Нет, Павлусь, он редко приезжает сюда, всё правда хорошо. - У меня для тебя новость, Катруся. Женщина присела рядом с девочкой, положив свою руку на её, отчего напугала невинную. - Что такое..? Что-то с отцом?! - Нет! Сядь ты! Это по поводу Степана, да. Но хорошее. Катя, - вздохнула та, - с ним всё хорошо! Он дописался мне, был в тюрьме во Киеве. Катенька тотчас закрыла лицо руками, представляя, каково было её родной душе провести всё то время в таком месте. - Но хочет приехать сюда снова, забрать тебя. Я не успела ничего ответить ему, хотела сразу ж бежать к тебе, а тут и Григорий Петрович заявил, мол, отпускаю. Поэтому сразу поехала. - Нет, нет.. - Катя завертела головой. - Ему не нужно ехать сюда. - А как? - Удивлённо промолвила кухарка. - Как же ш ему тогда? - Я никуда не сбегу отсюда, нет. Я не смогу больше. Подвергать его опасности я тем более не позволю себе. - Не кручинься ты так сейчас. Я с ним свяжусь, поговорю. Может, поблизости где будет работать, хоть не в бегах, а тут будете искать встречу. - Да, так будет надёжнее. - Успокойся. Вон, какая бледная! Совсем тебя не кормит он тут? - Завопила она. - У тебя температуры случаем нет? Холодная, як поганка в сыром бору. Сейчас я тебе приготовлю на стол что-нибудь, что ж я просто так везла гостинцы? Вечером Григорий был всё ещё дома, дожидаясь свою жену. Внезапно в его кабинет раздался стук, один из слуг принесли записку, которая поручалась лично в руки пану. Нетрудно было догадаться, от кого она была. Нервно разрывая конверт, он достал листок и стал судорожно читать: «Григорий Петрович, нам обоим известно то, что не следовало бы знать вашей горячо любимой жене. Однако всё может изменится до неузнаваемости. Предлагаю всё же встретится нам, чтобы обговорить всё, как есть. Сейчас же, возле часовни.» Лидия Шефер. Разорвав её на маленькие кусочки, он с криком разбросал всё по комнате, пытаясь сориентироваться во времени. Недолго думая, он приоделся в достойный вид, после чего оставил для своей жены записку, чтобы та не беспокоилась, а сам отправился в назначенное той женщиной место. Старая часовня находилась недалеко от въезда в Нежин. Это было довольно безлюдное место, но так как ещё не стемнело, бояться было нечего. Он явился туда на лошади, увидев похожую картину. Лидия ждала мужчину, а когда увидела - слегка усмехнулась. - Знала, что вы быстро прибудете. - Что за глупые записки с угрозами, Лидия Ивановна? - Лицо Червинского было спокойно, не дрогнул ни один мускул. Он ответно ухмылялся, подходя ближе. - К чему этот вздор? Ха-х, или вы решили так пошутить? - Право, Григорий Петрович, - улыбка моментально пропала, появилась лишь желчь и коварство, - какие же шутки. Мне известно, к кому вы так часто наведываетесь в гости. - Надо же, к кому же? - Оставьте этот тон для своей жены. Вы знаете, о чём я. - Говорите уж прямо, как есть. - Как есть? Ваша крепостная неплохо устроилась, нежели нельзя сказать о вас. - Лидия тихонько хихикнула, пытаясь держаться более смелой и удалой. - Вам приходиться так разрывать себя на части. Скажите, это и правда так просто? Она ходила вокруг него, словно лиса, не страшась ничего, а Григорию становилось уже не до смеха. Её слова загоняли его в угол, как трусливого пса. Но нужно было держаться себя в руках, поэтому пан спокойно стал молвить следующее: - Не желаю более тратить время на глупые слова, не подкрепленные никакими доказательствами. Повернувшись спиной к помещице, он решил уж тут же отправиться прочь, как можно дальше, однако та его остановила. - Я думаю, одного свидетеля будет достаточно, чтобы тот рассказ, и даже показал Наталье Александровне, где вы прячете это сокровище? - Чего вы хотите? - Вы, как никто другой, знаете это. Одно ваше действие, и Натали не узнает ничего ни от вас, ни от меня. Она и не вспомнит, не почувствует и, - почти шепотом, - не услышит. Почти вечность, как ему самому показалось, Григорий стоял в раздумьях. В полной тишине. Он молчал, переваривая информацию от Лидии, а после решился: - Хорошо. Мы..мы можем отправиться туда прямо сейчас. - Правда? - Да, я покажу дорогу и, просто попрощаюсь с ней. Последние слова дались Грише слишком тяжело, он еле выговаривал их, пока холод укалывал его тело. А Лидия, напротив, не могла выслушивать и терпеть столь открытые чувства по отношению к некому отребью. - Извольте оставить эти слова. Едем же. - Ах, Павлусь, спасибо тебе за твою помощь. - Скажешь тоже. - Только оставайся, пожалуйста. - Улыбнулась она. - Уже так поздно, а завтра поедешь. - Хорошо. Думаю, пани ругаться не станет. Девушка обняла родную крепко-крепко. Был слышен приятный треск у камина, что раздавался от огня. Это создавало особый уют. Григорий слез с лошади, после подал руку даме. - Отсюда лучше дойти пешком, неудобно проезжать. - Далеко идти? - Пару минут. - Заявил он, направляясь за спиной девушки. Он почти догнал её, поравнявшись с ней. - Не думала, что это будет так легко. - О чём вы? - А я о том, как легко будет поторговаться с вами. - Полно, Лидия Ивановна, - он заговорил абсолютно серьёзным тоном, - я виноват перед женой, не хочу, чтобы она расстраивалась из-за конкретных мужских потребностей. Та только рассмеялась, остановившись. Дом вдали был отчётливо виден, а точнее дым, выходящий из трубы, и отблеск света. - Я не верю ни одному вашему слову. Так без памяти гоняться за какой-то там девкой мужчина с очередными потребностями не станет. Здесь нечто большее. Вы прекрасно понимаете это. Только я вот не понимаю, отчего у вас такие чувства к этой девке? - Возмутилась Лидия, выводя Григория из себя. - Давайте прекратим. - Конечно. - Она улыбнулась, направляясь дальше, однако, оскалившись, она стала твердить ужасные слова, словно в бреду. - Эта тварь будет молить меня о смерти, я уничтожу каждый волос на её голове. П.. Ей не удалось договорить задуманное. Удар по голове помещицы случился мгновенно. Григорий держал свою трость, достаточно тяжелую, он вцепился в неё руками, наблюдая, как упала та. Лидия не успела закричать, не смогла потерять сознание, лишь потеряла себя на пару секунд из-за шока. Глаза Червинского наполнились гневом, ненавистью, страхом и неизвестностью. Стиснув зубы, он пытался дышать очень тихо, не издавая ни слова. Он не знал, что может сделать дальше. Шефер попыталась встать, она не могла понять, что происходит в последние минуты её жизни, с хрипом брюнетка вновь упала от нового удара, повторного, куда более больного и посмертного. От ран на голове кровь стала выступать активно, а тело издавало последние звуки, жуткие, заставляющие пробежать толпу мурашек по всему телу. Его руки тряслись до дрожи, но не от того, что он сделал - а от того, что его может ждать дальше.