Ночь Бесконечности

      Уже несколько недель мои завтраки проходили не в общем зале среди шумной компании друзей, а в кабинете серафима Ребекки. Мими в последнее время стала часто оставаться с родителями, поэтому мне не приходилось ей рассказывать, где я провожу свое утро. Она объясняла это тем, что хочет быть ближе с семьей, однако я была уверена, что причина таилась в другом. В Люцифере. Хотя вряд ли она могла бы в этом признаться. После той вечеринки она ни разу не притронулась к алкоголю.       С каждым днем я сильнее чувствовала за собой вину. Мими была моей единственной близкой подругой. Она доверяла мне все свои мысли, не стеснялась делиться эмоциями, а я прятала от нее самое важное в моей жизни — маму. Я понимала, что должна рассказать, ведь рано или поздно все вскроется, и тогда для меня не будет никакого оправдания. — О чем задумалась, милая? — ласково спросила мама, вырвав меня из собственных мыслей. — Ты прости меня. Завтра будет очень сложный день. На турнир с каждого уголка мира съедутся гости, и всех мы обязаны встретить с почетом… — Как думаешь, когда Мими узнает, она сильно на меня обидится? — Я так понимаю, Мими — это та демоница, которая постоянно крутится возле тебя? — я недовольно выдохнула и закатила глаза. Мама не одобряла никого из моего окружения. — Если она действительно дорожит вашей дружбой, то не станет держать обиду. А сейчас не думай об этом. Вот, выпей чай.       Мама протянула мне миниатюрную фарфоровую чашку, но перед тем, как отдать ее мне, она достала из своего кармана крохотный бутылек с прозрачной жидкостью, и у меня свело горло лишь при одном его виде. В течение каждого завтрака мама добавляла в мой чай несколько горьких капель. Она знала, что меня беспокоят сны, поэтому попросила Мисселину в тайне приготовить особое лекарство. Это был уже третий флакон за все это время, однако сны продолжали являться ко мне, только не как раньше. Теперь это были даже не сны, а какие-то неразборчивые отрывки, фрагменты моей прошлой жизни. Одно радовало — я больше не слышала голос в своей голове, а про шрам и вовсе забыла, будто его никогда и не было. — Я не хочу, — я медленно отодвинула чашку, поглядывая на маму. Ее бровь медленно выгнулась, а глаза уставились на меня. — Я все равно вижу сны. Видимо, от этого никогда не избавиться. — Нет, Вики, — настаивала мама, вновь протягивая мне чай. — Просто ты сама противишься. Многие непризнанные попадают в эту ловушку. Они не могут признать свою смерть и принять новую жизнь. А затем… сходят с ума. Их конец очень печален. Неужели ты хочешь так же?       Я тяжело выдохнула. Зная, что со мной будет, если я не попытаюсь решить эту проблему, по телу пробегались мурашки, ведь в этом месте я не имела даже права скучать по родному дому. — А ты, мам? Когда ты перестала скучать по нам с папой? — Я и не переставала, — она продолжала смотреть мне прямо в глаза. У нее не дрогнул ни один мускул, ни одна эмоция не проскочила на лице. — Я мучалась сильнее тебя. Тогда меня надолго закрыли в лазарете. Сколькими таблетками меня пичкали… Сколько отваров вливали в меня… И все начало постепенно стираться. Все эмоции, чувства, яркие воспоминания. Но вас я не забыла. Просто боль ушла… Пей чай. — Мне уже пора идти на занятия, — я оставила чашку непритронутой. — Спасибо за завтрак.

***

      Геральд собирал всех у портала, чтобы отвести нас в библиотеку Ада — самую большую на этом свете. Пока мы ожидали других учеников, к Геральду подошла Мисселина с какими-то травами в руках. Я бы ни за что не обратила внимание на их разговор, если бы не заметила странное поведение учительницы. Она всегда была улыбчивой, глаза ее по-доброму сияли, и вокруг нее летала легкость. Но сейчас она не поднимала своего взгляда, смотрела отстраненно, почти безжизненно. И Геральд вел себя тоже странно. Он был противоположностью Мисселины: всегда был хмур и чем-то недоволен. С другими преподавателями он общался высокопарно и неохотно, выстраивая границы. Однако с Мисселиной он был другим. Он пытался как будто поймать ее взгляд, и его некогда приказной тон звучал тихо и мягко. — Мими, — я толкнула подругу в бок, чтобы та отвлеклась от разговоров, — что происходит? Посмотри.       Демоница встала на носочки, чтобы увидеть, о чем я говорю. Ее взгляд вдруг смущенно забегал, а губы поджались. Демоница повернулась ко мне и прошептала: — Ты не знаешь ничего? — я отрицательно качнула головой, готовясь услышать историю. — Геральд и Мисселина были мужем и женой. — Что? — выпалила я в удивлении. Видимо, это было слишком громко, потому что многие обернулись на нас. Я перешла на шепот. — Как это возможно? — Геральд был чистокровным демоном. Его род был очень почитаемым. Но все изменилось, когда он встретил Мисселину. Говорят, в молодости она была невероятной красавицей. И тогда Геральд решил пойти на рискованный шаг — он отказался от своего рода, от сущности демона и стал ангелом, чтобы быть с любимой. У них даже родился ребенок. Кто-то говорит, что это была девочка, кто-то говорит — мальчик. Никто точно не знает, потому что после своего ухода Геральд отстранился от всех. Отец мне рассказывал, что Дьявол не простил Геральду этот поступок и лично прогнал его из Ада. — У них есть ребенок? — Слушай дальше. Ребенок погиб во время войны с Мальбонте. Мисселина, судя по всему, не смогла это пережить и ушла от Геральда. — Но как… — Как Геральд вновь стал демоном? Когда он потерял и Мисселину, Дьявол протянул ему руку. Они были давними друзьями, поэтому он не смог оставить его в таком состоянии. Геральд снова прошел обряд, однако лишился своих прежних регалий и стал обычным учителем. Наверное, это сделало его таким угрюмым и злым. — Он до сих пор испытывает к ней чувства… — прошептала я, наблюдая за преподавателями. Теперь я понимала, они не просто разговаривали, они хранили между собой горькую историю. — Наверное, да. Ты же знаешь, что Геральд воспитывал Люцифера с самого детства? — я кивнула головой. — Вероятно, он единственный, кто знает настоящего Геральда. Тот его растил как своего собственного ребенка… Подожди-ка. А откуда ты знаешь, что Геральд был его воспитателем?       Геральд раскрыл портал, и ученики стали заходить туда по одному. Я замешкалась, но, когда очередь дошла и до нас, я смогла оставить вопрос подруги без ответа.

***

      Высокие каменные стены улетали вверх, не оставляя возможности увидеть конец. Книжные стеллажи растягивались по стенам, книги на них пестрели своими цветами. Когда-то. Сейчас они все были безбожно покрыты пылью, некоторые из них потеряли краски из-за старости, но все равно вид был потрясающим и восхитительным. С самого создания мира здесь собирались книги, и теперь не хватит даже нескольких бессмертных жизней, чтобы прочитать все. — Профессор Геральд, как мне найти здесь нужную книгу? Мне нужно все перерыть? — спросил один из непризнанных.       Нам всем показалось сначала, что Геральд не расслышал вопрос. Он не торопясь пошел вдоль стеллажей, подсвистывая себе под нос. И вдруг с правой полки свалилась книга прям ему в руки. Все зааплодировали, а Геральд с ухмылкой вернулся к нам. — Бессмертие дает вам множество преимуществ, однако большинство из вас использует его для всяких глупостей. Только силой мысли вы можете найти нужную вам вещь. Это и будет ваше задание. — Какую книгу нам нужно найти? — спросила Ости, лениво стоя в стороне. — Здесь столько книг, госпожа Ости, о которых вы даже не подозреваете. Если не желаете напрягать свой мозг, поищите какую-нибудь детскую сказку.       Толпа захихикала, а Ости недовольно цыкнула языком. — Что мы должны для этого сделать? Покажите, — выкрикнули ученики. — Я уже показал. Теперь дело за вами. Та книга, которая выберет вас, станет вашим подарком. Однако тот, кто не принесет мне книгу через десять минут или даже попробует схитрить, пойдет на корм субантрам. У них сейчас брачный сезон, во время которого просыпается бурный аппетит. Время пошло, — Геральд перевернул песочные часы, и песчинки тонкой струей посыпались вниз.       Мы разделились с Мими, потому что проходить вдвоем мимо книжных шкафов было испытанием. Я ушла уже далеко от места общего сбора, но ни одна книга так и не соизволила откликнуться мне. Силой мысли я пыталась заставить хоть что-то упасть в мои руки, но, кажется, мои сигналы не доходили до адресата.       Вдруг холод пробежался по моей коже. Он медленно сковывал меня, не позволяя сделать и шаг. Начала кружиться голова, все плыло перед глазами, и я схватилась за ближайшую полку, закрыв глаза. Я старалась дышать медленно, но внутри меня образовывалось странное, но уже знакомое чувство. «Только не это…» И резкая боль пробила мое плечо. Дрожь электрическим током накаляла кожу. Я стиснула зубы, и крик слетел на стон. Я раскрыла глаза, чтобы взглянуть на шрам. Он загорался ярким пятном на плече. Мне хотелось вырвать свою кожу, только чтоб не чувствовать боль, похожую на раскаленное железо. Я протянула руку и уже не смогла сдержать свой крик. Очертания шрама вживую вырезались на мне. Я вновь схватилась за полку, попутно хватая воздух ртом, и несколько книг свалились на пол.       Вдруг я услышала шевеление сверху и подняла глаза. Тонкая книга пыталась протиснуться между другими. Через несколько секунд она свалилась на пол, и из нее вылетел лист, плавно приземлившись на край обложки. Вдруг боль прошла. Я замерла, пытаясь прислушаться к ощущениям. Все и вправду закончилось. Но шрам продолжал тихо тлеть на моей коже. — Черт… — мгновенно слетело с губ.       По листу было видно, насколько он древний. Как и сама книга. Ее края были потерты, обложка ветхой. Я подобрала книгу и вместе с ней листок. Мне было интересно увидеть, какую книгу я смогла призвать в такой момент. Но не успела разобрать даже первую букву названия. — Я настолько плохо выгляжу сегодня?       Я вздрогнула от неожиданности и обернулась. Передо мной стоял Люцифер с такой же бессменной ухмылкой. — Что? — Ты назвала меня чертом. — Сказала, и ты тут же появился. Вот совпадение…       Сердце бешено колотилось, мне нужно было перевести дух и выйти на свежий воздух. Я пошла обратно, чтобы сдать Геральду задание, но Люцифер преградил мне дорогу. — Что это у тебя? — он вырвал из моих рук лист, и я рефлексивно протянула руку, чтобы забрать его. — Ай-ай, Уокер! Как невежливо! — Отдай! — Там что-то важное? Может, любовное письмо?       Я пыталась забрать лист, но демон игрался со мной. Он поднимал его вверх и тут же отводил то в одну сторону, то в другую. Его это забавляло. Демон снова поднял лист вверх, и я подпрыгнула изо всех сил, чтобы схватить его, но вдруг руки демона прибили меня к книжному стеллажу. Хитрая ухмылка на его лице расплывалась, глаза с нескрываемым интересом исследовали мое лицо, желая найти то, что могло бы выдать волнение. — Люцифер… — выдохнула я, взглянув прямо на него. — Отдай мне этот листок. — Ты что-то скрываешь от меня? Я думал, мы друзья, — демон скорчил милую гримасу и посмотрел на меня щенячьими глазами. «Да он издевается надо мной!»       Я вспылила. Каждый раз он, как ураган, врывается в мою жизнь только для того, чтобы подразнить, а затем вновь исчезает, будто ничего и не было. Я оттолкнула демона и собиралась уйти, но вдруг Люцифер выставил передо мной руку, преградив путь. Демон сделал шаг ко мне, и теперь мы стояли настолько близко, что я ощущала, как поднимается и опускается его грудь. Он наклонился к моему лицу и мягко прошептал бархатным голосом: — Чего ты так разнервничалась, Уокер? Там и правда любовное послание для меня? — Дай пройти, — я дернула его руку, но она была крепкой, как скала. Мое терпение кончалось с каждой секундой. — Пока Дино готовится к турниру, ты думаешь обо мне здесь… Как тебе не стыдно? Не могла найти место получше? — Люцифер нарочито изогнул бровь. Он выглядел серьезно, однако огонек в глазах и тень улыбки выдавали его. Я не выдержала и наконец оттолкнула демона, покрепче схватив свою книгу. — Странно, что ты не готовишься. Уже принял поражение? — Непризнанная, — бархатным голосом рассмеялся Люцифер, — ты даже не подозреваешь, какой козырь ты мне подарила. Ты сыграла против своего любимого, вылечив мою рану. Но можешь на меня положиться. Дино не узнает наш с тобой маленький секретик, — паясничал демон.       Я закатила глаза. С одной стороны, он был прав. Я сама сделала его сильнее прежнего. Однако самолюбие Люцифера — его самый главный враг, и это его когда-нибудь точно погубит. Он настолько уверен в себе, что не признает всерьез ни одного своего соперника. — Ты отдашь мне листок?       Вместо ответа я получила загадочный взгляд Люцифера. Я вздохнула. Наверное, мне уже и не нужен был этот листок. Главное, что я выполнила задание Геральда, и теперь моя задача успеть принести ее. Я пошла в обратную сторону и, как оказалось, не одна. За мной раздавались шаги демона. Я высчитывала секунды, когда же он заговорит. «Три, два… Один.» — Без тебя нет воздуха, без тебя гаснет солнце, без тебя я иссыхаю…       Я обернулась к Люциферу. «Он признается мне в любви?!» — пронеслось в голове. Но затем я встала в ступор. Он поэтично и с эмоциями читал с листка. — …дни потеряли счет. Когда я целовала Дино при тебе, на твоей же вечеринке, я и не могла представить, насколько это выглядело пошло и наигранно. Я просто пытаюсь скрыть свои чувства к тебе, мой милый Люцифер… — Что? — я стрелой метнулась к демону, вырвала из его рук лист и замерла. Он был пустым. Я недовольно посмотрела на Люцифера, а он продолжал ухмыляться. Не теряя и секунды, я пошла прочь от этого места и по пути вложила листок в книгу. — Уокер, только варвары разбрасывают книги на полу. Не желаешь убрать? — кинул мне вслед демон. — Сам уберешь, — ответила я, не оборачиваясь к нему.

***

      Я проходила мимо учеников, которые безнадежно пытались вызвать книгу, однако их попытки больше походили на призыв Дьявола, нежели чего-то менее безобидного. Рядом с Геральдом стояло лишь несколько учеников с выполненным заданием, даже Ости принесла книгу. И, как я поняла, она не стала удивлять Геральда и принесла обычную детскую сказку. — Уокер, вы слишком тактичны, — начал Геральд, посматривая на песочные часы. — Еще бы десять секунд и вам больше не пришлось бы мучаться с выполнением моих заданий. Да и не только моих. Что у вас там? Покаж… — Я успела! — с ликом ворвалась Мими. Ее вечно бледные щеки слегка покраснели, грудь сбивчиво поднималась и опускалась, а в руках демоница трясла книгу, как трофей. — Я ведь успела, профессор Геральд? — Успели-успели, — раздраженно фыркнул демон и вновь обернулся ко мне. — Уокер, показывайте книгу.       Сначала преподаватель спокойно разглядывал книгу. Его глаза были прикрыты, а руки медленно оглаживали обложку, края, сам корешок. Затем Геральд вдруг недовольно цокнул и перевернул книгу, как это и должно быть. Демонские глаза распахнулись. Он несколько раз перечитывал название книги. Затем вновь стал тщательно рассматривать, как будто впервые увидел ее. — Уокер, где вы нашли это? — Здесь. Она сама упала мне в руки.       Мои щеки загорелись. Я начала чувствовать, что сделала что-то не так. А вдруг Геральд понял, что я не призывала эту книгу? Вдруг он узнал, что она просто свалилась с полки вместе с другими несчастными книгами? — Habent sua fata libelli*… — тихо произнес Геральд себе под нос. — Что он сказал? — так же тихо спросила Мими, чтобы не нарушать тишину старого демона. — Ну что ж, держите, — Геральд вернул мне книгу, но на несколько секунд он заставил меня замереть. Геральд не выпускал книгу и смотрел мне в глаза. — Теперь это ваша книга.       Мы с Мими стали разглядывать книгу, но не нашли ничего интересного. Название гласило: «Первородный грех». Не было ни автора, ни чего либо еще. Сама книга была старая с ветхой обложкой, а внутри полупустые страницы с поврежденным текстом. Вдруг Мими хлопнула рукой по книге и, поправив свои блестящие волосы, приблизилась ко мне, чтобы не обращать внимание Геральда. — Предлагаю сегодня пойти вместе на ужин к моим родителям, — с восторгом произнесла демоница. — Я хочу представить тебя им. — Мими, я обещала Дино провести этот вечер вместе… — Вики! — Правда, — я приобняла подругу за плечо, видя, как ей обидно. — У него завтра важный и ответственный день. — Тогда выдели завтрашний вечер для меня, пожалуйста. Не забудь только записать это в свое расписание, — усмехнулась Мими, и вся ее обида прошла. — Ты сегодня будешь с родителями? — Ну, раз вы опять решили с Дино побыть вдвоем, то я точно буду третей лишней, — подмигнула демоница.

***

      Я ждала Дино в своей комнате. Все было готово для моего сюрприза. Солнце уже нехотя уходило за горизонт, отбрасывая последние лучи, и свечи приятным, приглушенным светом освещали комнату. Возвращаясь с занятий, я успела ухватить последние блюда с ужина. И теперь я наносила последние штрихи перед зеркалом, втирая сладкие духи в кожу. Последние дни были спокойными, однако я постоянно чувствовала недостаток сна. Это началось после приема маминых капель, и из-за этого под глазами легко вырисовывались синяки. Без макияжа вид был мертвый. Я стала щипать щеки, чтобы придать свежесть лицу, и теперь, кажется, все было почти идеально. Кроме одного. Романтическую обстановку портила старая книга. Я наклонилась к ящику, убирая туда духи, но когда я поднялась, мое дыхание остановилось. На книге теперь лежал тот самый листок. — Что за…       Я потянулась к листу, но тут же откинула руку. На нем стали вырисовываться буквы. Кто-то невидимыми чернилами вырезал с трудом слова на пустом листе, и ужасающая боль вновь пронзила мое тело. Плечо неистово пылало. Я схватилась за него и подошла ближе к столу. Я надеялась, что с каждым разом проявление шрама будет становиться менее мучительным, однако боль была все сильнее. Я сдавливала крики, прикусывая губы, сжимая зубы, а слова продолжали вырисовываться на бумаге.

Не существует ни ангелов, ни демонов. Дьявол — пыль. Шепфа — ничто. Они порождены светом и тьмой моей крови. А я порожден самим миром, чтобы править. У меня отобрали честь, отняли могущество. Я был рожден королем, но жил как раб. Я был страшнее смерти и сильнее жизни. Я был первородным огнем. Я и есть огонь. Мой голос в памяти. Мой образ в кошмарах. Я вернусь.

— А-а-а! — крик вырывался из моей груди. Слезы прыснули из глаз, и письмо свалилось на пол. Боль разрывала меня на кусочки. Шрам пылал алым пятном. Вдруг что-то соленое коснулось моей губы. Я взглянула на себя в зеркало. Из носа шла струя крови. — Нет… — боль ядом распространялась по телу. Мне казалось, что я умираю. И в эту же секунду в зеркале блеснули глаза. Знакомые до жути, но чужие. Два ледяных камня вместо глаз смотрели на меня, и боль затихла. Кровь остановилась. Я застыла, как завороженная. — Кто ты? — шепот дрожью слетел с моих губ, и слезинка скатилась по щеке. — Я это ты, а ты — я, — голос не заставил себя ждать. — Мы с тобой похожи, Виктория.       Глаза медленно исчезали в дымке, голос глухим эхом отдавался в груди, а я наконец-то успокоилась, потому что боль отступила. Шрам на моем плече затянулся, кровь на лице застывала коркой, но из глаз потекли слезы. Что со мной происходит? Кто является ко мне? Почему он знает меня? Я чувствовала страх, потому что не могла ответить ни на один из этих вопросов.       Вдруг дверь открылась. Вздрогнув, я мгновенно обернулась и увидела Дино. Я бросилась к нему в объятья. — Оу, — удивленно выдохнул Дино, прижимая меня к груди, — Вики… Ты так успела соскучиться по мне?       Он уткнулся в мою голову, поглаживая волосы. Руки ангела держали меня крепко, голос ласково обращался ко мне, и я неожиданно ощутила себя такой незащищенной, беспомощной, и слезы полились ручьем. — Вики? — Дино поднял мою голову, и теплые ладони коснулись моего лица. Его голубые глаза растерянно рассматривали меня. — Почему у тебя кровь? — Я… — мне было тяжело говорить. Внутри все смешалось и перепуталось. Я плакала не только из-за того, что произошло. Слезы текли из-за усталости. Вокруг вечно что-то происходило, и это ужасно давило на меня. И теперь я чувствовала себя раздавленной. Как бы я не пыталась привыкнуть к новой жизни, я все равно спотыкалась при каждой четной попытке. — Я так хочу домой…       Дино шумно выдохнул. Его глаза округлились. Он собирался что-то сказать мне, но каждый раз его губы безмолвно смыкались, а я искала в нем поддержку. Мне нужно было утешение. Дино взял меня за руку и повел к кровати. Солнце уже давно скрылось, и только свечи теперь прогоняли темноту. Ангел подал мне стакан воды и присел рядом на край кровати. — Что случилось, Вики? — Не уходи, пожалуйста. Останься сегодня со мной.       Дино больше не задавал мне вопросов. Он позволил тишине провести этот вечер с нами. Я рассказывала ему истории из своей земной жизни, и заново проживала ее вместе с ним. С каждым словом мне становилось легче, каждое воспоминание о доме вылечивало рану и, казалось, помогало отпустить прошлое. Дино внимательно слушал. Я видела, как за его нежной улыбкой прячется беспокойство, но все равно знала, что он поймет. Мы встретили рассвет вместе. И лишь когда тьма полностью исчезла, я смогла спокойно закрыть глаза и уснуть в теплых объятьях любимого.