Ночь Бесконечности

      В обеденном зале царило ассорти искусных запахов предстоящего адского завтрака. Все проходило на высшем уровне: блюда подавались ровно к той минуте, когда важные гости прибывали в шикарный зал; по их желаниям и предпочтениям бокалы мгновенно наполнялись игристым и не только. Скрипка — любимый инструмент Дьявола — играла ненавязчивую и легкую мелодию. — Мой повелитель, благодарю вас за приглашение, — слегка наклонив голову, произнес высший демон. Сначала он посмотрел налево, где сидела его любимая дочь. Затем он взглянул на женщину, сидевшую по правую руку, — его столь же любимая жена. С умиротворенной улыбкой на лице он произнес: — Давно не баловали вы нас такими приемами… И такими угощениями. — Маммон, — рассмеялся низким, грудным голосом Дьявол, — мой повар столько готовит, что я начал опасаться за свой трон… — вдруг он бросил мимолетный взгляд на Вельзевула, и тот сразу же нарочито улыбнулся, однако глаза стыдливо опустились. — Как бы он не развалился однажды подо мной! — Бросьте, повелитель, — легкой вуалью разлетелся голос женщины, сидящей рядом с Маммоном. — Ваш трон настолько же крепок, как и ваша власть, поэтому, я уверена, что он простоит еще века. — Миранда… — как мартовский кот протянул Дьявол. — Ничто так не вечно, как твоя красота. Твоя дочь Мими — полная твоя копия, — Сатана взглянул на юную демоницу, а та смущенно улыбнулась ему и склонила голову. — Я рад, что она унаследовала не только внешнюю, но и внутреннюю красоту. Все эти дни она проводила с моим сыном, и сейчас он на ногах только благодаря ей… — Отец… — тихо протянул Люцифер, но никто его не услышал. — Спасибо, — рассыпалась в благодарности Мими. Щеки ее горели румянцем, а глаза светились от счастья и иногда робко поглядывали на Люцифера.       Демон сидел не как все остальные. Из-за раны в крыльях ему принесли специальное мягкое кресло, в котором демон мог бы расслабиться и не ощущать боль в спине так остро. Тугие повязки на теле сдавливали все внутренности демона, но Мими меняла их каждый раз, как только просил Люцифер. Она взяла на себя работу лекарей. Демоница сидела с ним первые беспокойные ночи и не отходила ни на шаг. А теперь она проводила с ним целые дни и развлекала его. — Когда это произошло, мы все переживали за тебя, Люцифер, — тепло и по-матерински произнесла Миранда, обращаясь к демону. — Надеюсь, те, кто совершил это преступление, обязательно поплатятся за него. — Демон едва улыбнулся и продолжил ковырять свой завтрак. — Вы не нашли их? — Дорогая, не стоит разговаривать о таких вещах за завтраком, — с радушной улыбкой произнес Маммон, пытаясь направить беседу в другое русло. Он заметил, как дьявольский взгляд изменился. — Повелитель, я вижу, вы решили обновить зал, — он указал на пустую огромную стену. — Я готов специально для вас изготовить ваш портрет. Он будет сделан полностью из золота и будет размером с эту стену. Что думаете? — Этому месту чего-то не хватает, Маммон. Чего-то живого. Вряд ли сюда подойдет мой портрет. Но идея неплохая. Лучше повесь мой портрет в своей приемной. — Повелитель, обижаете, — рассмеялся Маммон. — Два самых лучших ваших портрета висят в моем доме. — Считаешь, третий будет лишним? — с ухмылкой спросил Дьявол. — Боюсь, поймут меня неправильно, — и двое мужчин рассыпались в смехе. — Этому месту нужно что-то новое, что-то совершенно необычное… И после раздумий я нашел то, что искал. Стену раскрасит одна девушка. Она художница, и у нее явно есть талант. — Ну зачем же напрягать девушку? У меня есть несколько искусных мастеров, которые быстро распишут эту стену. — Мне не скорость нужна, Маммон, а результат. Никто лучше нее не справится. — Вы нас заинтересовали, повелитель, — произнесла Мими. Она с предвосхищением взглянула на Люцифера, но тот не ответил ей. Было видно, как мускулы его лица напрягаются. Он что-то обдумывал, и напряжение в нем росло. Он внимательно слушал отца, не отрывая взгляда. — Эту девушку вы знаете. Она непризнанная, с темными волосами… — Вики?       Дьявол медленно кивнул, а глаза Мими с каждой секундой расширялись. Она вновь посмотрела на Люцифера. После того, как демон услышал это имя, он сидел несколько секунд, уставившись в пустоту, а затем два раза стукнул ложкой по краю хрустального бокала. Двери распахнулись, и в зал вошел Геральд. Он учтиво поклонился перед всеми и подошел к Люциферу. Демон помог ему подняться и, обхватив его за плечо, они вдвоем направились к выходу.       Повисла неловкая тишина, когда огромные двери с грохотом захлопнулись за Люцифером. Все продолжали свой завтрак, и лишь Дьявол вел себя невозмутимо. Для него будто ничего не произошло. — Дочка, — обратилась Миранда к Мими, — ты нам с отцом не рассказывала, что твоя подруга Вики настолько хорошо рисует, раз Дьявол предложил ей расписать зал. — Я хотела познакомить вас лично, но теперь я не знаю, когда это получится… — Почему же? — отпивая что-то темное из своего бокала и облокотившись на спинку стула, произнес Дьявол. — Она уже несколько дней находится в лазарете… У нее была болезнь, как у многих непризнанных. — Тоска по дому? — незаинтересованно спросил Маммон. — Да, — закивала головой Мими и прикусила губу. Она молчала несколько секунд, а затем тяжело выдохнула: — И ей стерли память.       Родители Мими в такт сочувственно покачали головой. Отцу Мими было все равно на непризнанных. Маммон относился к касте тех самых старых демонов, которые придерживались старого порядка, однако он ценил друзей своей дочери, кем бы они не являлись, ровно до того момента, пока Мими было интересно с ними. А вот Миранда имела доброе и мягкое сердце и питала особенную любовь к непризнанным, пытаясь дать им свою материнскую заботу.       Однако, по другую сторону стола все было иначе. Когда Мими закончила говорить, она не заметила, как Дьявол изменился в лице. Нельзя было точно описать, что происходило у него внутри, но слова юной демоницы беспокоили его. Он искоса взглянул на Вельзевула. Дьявольский взгляд долго держал демона на прицеле, требуя ответа, которого у того не было. Повелитель Ада шумно выдохнул: — Мои слуги не работают так эффективно, как ты, дорогая Мими, — произнес Дьявол, широко улыбаясь. Невозможно было отрицать, что улыбка этого мужчины была обворожительной и манящей. — Может, мне казнить Вельзевула и поставить тебя на его место?       Сначала все замолкли, но Мими не смогла сдержать смех и громко прыснула. Дьявол в эту же секунду поддержал ее, и все рассмеялись. Только Вельзевул смеялся натужно, чтобы подыграть повелителю.

***

— Можешь остаться в моих покоях, если желаешь, — тихо произнесла мама, помогая мне раскладывать вещи. Сначала она передала мне кофту, и я тут же, не задумываясь, бросила ее в даль шкафа. Все мои вещи пропахли лазаретом за эти десять дней, и я не могла выносить этот запах. Мама вновь протянула мне что-то. Я на автомате потянулась, чтобы взять, но откинула руку, когда только краем глаза увидела лекарство. — Можешь выбросить это.       Я продолжила дальше разбирать свои вещи, пытаясь не замечать, что мама собирается мне что-то сказать. Я чувствовала спиной, как она долго сверлила меня взглядом, но вдруг ее теплая рука легла на мое плечо. Мама опустилась рядом со мной. — Милая, оно необходимо тебе, ты сама прекрасно знаешь… Ну же, не молчи. Скажи мне хоть что-нибудь…       Я глядела в пустоту. Все чувства притупились, но боль внутри все равно сжирала меня. Все эти дни со мной была только мама. Каждое утро и каждый вечер она приходила ко мне тайком и успокаивала меня. Только она видела мои слезы. А тот, кто нужен был мне больше всего, лишь один раз попытался поговорить со мной. Но я прогнала его, а он продолжал каждый день приходить ко мне и сидеть за дверью. — Ну же, милая моя, не плачь… — прошептала мама, вытирая слезу с моей щеки. — Все это закончилось… — она крепко обняла меня, и я уткнулась в ее плечо. Слез больше не было, потому что все они остались в лазарете. — То, что я скажу сейчас, не значит, что я одобряю его поступок, но… Дино поступил так, потому что любит тебя.       Я потеряла дар речи. В горле застрял тяжелый комок не выговоренных слов. Я уставилась на маму со стеклянными глазами. — Это так. Как бы я не относилась к нему, я не могу не замечать, как он любит тебя. Каждый день он приходил и стоял у твоей двери. Он надеялся, что ты впустишь его. — Но как я могу простить его за это? — Лишь со временем. Вам придется однажды поговорить, и, может быть, тогда ты сможешь его понять. Но это будет потом, а сейчас тебе надо отвлечься. — Как ты справлялась, когда с тобой сделали то же самое? — Я читала. Очень много читала. Вот, смотри, — мама выпустила меня из объятий и достала из сумки книгу, которую она принесла мне в лазарет. — Ты ее даже ни разу не открыла. — Я не люблю читать… — Как же? У тебя есть в комнате, как минимум, одна книга. Это уже неплохо.       Мама улыбнулась мне, указывая на толстую книгу на моей постели. Она все так же оставалась открытой с тех самых пор. Значит, никто не заходил сюда. Даже Мими. Мама взяла книгу и внимательно оглядела ее. Она долго и тщательно листала ее, а затем шумно закрыла ее и выдохнула: — Интересная книга… Откуда она у тебя? — Профессор Геральд подарил из библиотеки Ада, — ответила я, вновь решив заняться своими вещами. — Геральд? У тебя хорошие с ним отношения? — Да как у всех. Он никого не любит. Мими говорит, он стал таким из-за Мисселины. — Что это значит? — Оказывается, раньше Геральд и Мисселина были женаты, и у них даже был ребенок. Геральд ради этого принял сущность ангела. Но после войны их ребенок погиб, и Мисселина не смогла это перенести. Она ушла от Геральда, а он вновь вернулся к Дьяволу. — Вот оно как… — задумчиво протянула мама. — Теперь все становится еще интереснее. — О чем ты? — Да так, не бери в голову, милая. Я о своем. Кстати о Мисселине. Хочешь, она изготовит для тебя успокаивающий отвар? — Не надо ее напрягать… — Я не думаю, что ей будет трудно. Даже наоборот. Она очень любит тебя… — мама похлопала меня по плечу и направилась к выходу, проболтав что-то невнятное себе под нос: — Любит, прям как своего ребенка. — Что? — спросила я ее вслед, но мама уже скрылась за дверью.

***

      Ребекка шла в своих размышлениях. На школу опускалась ночь, и в своем белом одеянии женщина была схожа с луной — она так же ярко выделялась среди тьмы. Однако, чем еще выделялась Ребекка — был ее острый ум. Рассказ дочери, который мог бы для других звучать, как обычная история, зацепил Ребекку и совсем не казался ей простым. В глубине души ее подбивало сомнение, потому что пазл никак не складывался. Не хватало маленькой детали… Но какой?       Дверь кабинета Мисселины была приоткрыта, и оттуда лился приглушенный теплый свет свечи. Ребекка постучала два раза и, не дожидаясь ответа, вошла. — Добрый вечер, серафим Ребекка, — уставшим голосом произнесла Мисселина, перебирая свои травы. Она тут же бросила свое занятие, чтобы встать и поклониться серафиму, как того требовал порядок. Но Ребекка остановила ее. — Не стоит, — бархатным голосом произнесла женщина и мило улыбнулась. — Я не задержу вас надолго. — Все, что пожелаете, серафим Ребекка. — Чем занимаетесь? — прогуливаясь по кабинету, спросила Ребекка. — Мне надо пополнить свои запасы. Набрала вот трав, и скоро будут готовы отвары… Может быть, вашей дочери тоже надо? Я слышала, Вики уже вернулась в школу. Как она чувствует себя? — Вы же знаете, как чувствуют себя непризнанные в такой непростой период… Когда мне стерли память, со мной были вы. Заботились обо мне, как мама, — Ребекка нарочно выделила последние слова и наблюдала за Мисселиной, однако не увидела никакой реакции. Женщина с теплотой улыбнулась и посмотрела на Ребекку. — Наверное, это мой несостоявшийся материнский инстинкт… Я ведь сама была матерью. — У вас был ребенок? — вскинув брови, спросила Ребекка. Если бы не карьера серафима, она бы точно стала актрисой. — Да, но он погиб… — Мисселина уставилась в пустоту, прокручивая прошлое в своей голове. — Я не хочу вспоминать это. — Мне не стоило задавать такой вопрос, — смущенно произнесла Ребекка, но Мисселина вновь ласково улыбнулась и покачала головой. — Вам уж точно не стоит извиняться, серафим Ребекка. За годы, что вы провели здесь, пока были моей ученицей, я прикипела к вам душой точно так же, как и к Вики. И я рада видеть, что она обрела мать.       Ребекка мило улыбалась в ответ Мисселине, однако продолжала внимательно наблюдать за ней. Сомнения еще оставались, одна догадка сменялась другой, но все это уже теряло свою значимость. С предположением, что Мисселина не та, за кого себя выдает, пазл не то что не собирался, он просто рушился. Наверное, паранойя в таком деле — не самый лучший друг. — В таком случае, могу я попросить вас изготовить отвар для моей дочери? Она очень беспокойна. — Конечно, мне не составит это труда… — Мисселина замялась на какое-то время и вдруг спросила. — Могу я задать вам один вопрос? — Спрашивайте, — Ребекка остановилась у выхода. — Ей больше не снятся сны? Нет никаких видений? — Нет, она мне ничего не рассказывала.       Видя заботу Мисселины о своей дочери, Ребекку что-то кольнуло в сердце, похожее на зависть. Она, к сожалению, не могла похвастаться такими теплыми чувствами. Судьба начертала ей совершенно другое, где любви точно нет места. На ее пути стоял только холодный расчет и борьба за жизнь. Поэтому, будь она настоящей матерью, она смогла бы распознать подвох, однако это ей было чуждо. Покидая Мисселину, она подумала: «Наверное, я ошиблась». Ребекка напоследок взглянула на свою бывшую учительницу, а та, словно прочла ее мысли, медленно кивала.

***

      Я убрала почти все, что напоминало о том дне. Осталась только книга — к ней у меня не хватило сил прикоснуться. Я помнила, что я ощутила, когда прикоснулась к ней в последний раз. Но что, если эта книга способна показать мне намного больше? Мне надо было решиться, ведь больше союзников в этом деле у меня нет. Все — мама, Дино, даже Мими — рады, что я лишилась воспоминаний о доме. И хоть мне все-таки удалось их сохранить, я чувствовала, что что-то во мне переломилось. Все считали это болезнью, но я не была больна. С тех пор, как в моей голове поселился незнакомец, со мной стало происходить что-то странное. Все эти вспышки эмоций, провалы в памяти… и странная сила внутри меня. Вряд ли все это было связано с болезнью. Как минимум, это подтверждал шрам на моем плече, который уже давно не проявлялся. Здесь дело было явно не во мне, а в том самом незнакомце. Но руки опускались сами, ведь я даже не знала, с чего начать. Я схватила книгу и бросила ее в ящик комода, где лежала еще одна книга, подаренная Люцифером. Когда ящик захлопнулся, я поняла, что что-то странное промелькнуло передо мной. Я вновь открыла комод. Из всего беспорядка выделялось скромно лежавшее письмо в конверте с красной печатью. Руки сами быстро схватили его и стали открывать в надежде, что оно было от Дино. Я злилась на него, но ничего не могла поделать с собой. Мне хотелось увидеть его. Я раскрыла письмо:

«Я был огорчен, узнав, что случилось с Вами. Я знаю, насколько дороги для Вас были воспоминания о доме. И также я знаю, ничто не исчезает бесследно. В Аду Вас встретят как долгожданную гостью, а я, в свою очередь, буду рад вновь принять Вас, Виктория.»

      Я вздрогнула, и письмо выпало из рук. Сердце учащенно забилось. Постояв с минуту, я подняла письмо и вновь прочла его. В голову лезли разные мысли, но я все равно не могла понять, почему Дьявол проявляет ко мне такое внимание. Возможно, это было как-то связано с моей матерью, но в любом случае я знала одно — я не хочу думать об этом. Здесь хранилось столько тайн, что не хватило бы и тысячи бессмертных жизней, чтобы разгадать их. Я поднесла письмо к свече, и оно медленно растворилось в пламени маленького огонька.