Ночь Бесконечности

      Утренние лучи солнца окрашивали золотом волосы Ребекки. Она сидела в своем кабинете, попивая кофе. Перед ней лежала кипа бумаг, которая была сегодня доставлена из Цитадели, а поверх всех бумажек лежало аккуратно завернутое письмо, которое она уже прочитала. Сегодня точно будет тяжелый рабочий день, однако Ребекку это не беспокоило. Он взяла чашечку кофе и медленно подошла к окну, встречая рассвет. Сейчас только все просыпались, и лишь она одна могла насладиться этой прекрасной тишиной. Серафим смотрела на все с ностальгией. Она вспоминала свои юные годы, проведенные здесь. На секунду умиротворение на ее лице исчезло. Одна маленькая мысль, подкинутая предательским умом, уколола женщину больнее острого ножа. «А ведь все могло быть по-другому…» Но Ребекка недолго думала об этом. У нее никогда не было привычки оглядываться назад. Она жила только настоящим, прокладывая себе дорогу в будущее. Ведь однажды она уже умерла, но получила второй шанс начать все сначала. И этот шанс она терять не собиралась. Непоколебимое спокойствие вновь вернулось к ней. Женщина вновь взглянула на солнце и задумчиво улыбнулась, думая о своем. Вдруг в дверь постучали. Ребекка глубоко вдохнула воздух и, досчитав до десяти, произнесла: — Входите. — Доброе утро, моя госпожа, — ласково протянул Адмирон Винчесто, как мартовский кот. — Винчесто, — кокетливо улыбнулась ему Ребекка. Она поставила кофе на стол и подошла к демону, поцеловав его. Мужчина обхватил ее за талию, несколько секунд полюбовался красотой своей женщины, и затем его губы мгновенно прильнули к губам любимой. — Пока я ношу статус серафима, я не госпожа. Будешь называть меня так, когда стану королевой. — Ты всегда будешь госпожой моего сердца, — искренне прошептал Адмирон ей на ушко, а та рассмеялась бархатным голосом.       Ребекка кокетничала в его объятьях, ласковая улыбка не сползала с ее губ, однако в глазах не было никаких эмоций. От зеленых глаз веяло холодом, но влюбленные глаза древнего демона не замечали этого. Ребекка, все так же смеясь, аккуратно убрала руки Винчесто со своей талии и вернулась за стол. — И все же… — задумчиво начала Ребекка. — Почему ты пришел ко мне так рано? Да и тем более, не стоит приходить так часто. Нас могут раскрыть или даже заподозрить в чем-то. Одно дело, когда ты приходишь в мой кабинет. Но в мои покои… — Я думаю, вскоре это станет самой незначительной проблемой…       Адмирон замолчал, уставившись на Ребекку. Губы его были поджаты, челюсть напряжена, а дыхание было сбито. Ребекка осмотрела его с ног до головы: вид у демона и правда был взъерошенный, даже рубашка была неправильно застегнута, будто он торопился к ней. Ребекка напряженно заерзала на стуле. — Когда уже все это закончится… — раздраженно выдохнула женщина. — Что опять произошло? — но демон молчал, а Ребекка продолжала требовательно смотреть на него и с каждой секундой песчинки ее терпения испарялись. — Ну же, Винчесто. — Дьявол возвращает Лилит из ссылки.       Повисла гробовая тишина. Ребекка смотрела в упор на Адмирона. Она отказывалась принимать услышанное за правду и надеялась, что ее спутник неудачно пошутил. Но его вид, голос и взгляд говорили об обратном. Тонкие губы Ребекки приоткрылись в немом шоке. Вдруг ее взгляд быстро забегал, ресницы суматошно задрожали. — Этого… Нет… — она металась от одной мысли к другой, но не могла найти хоть что-то, что могло бы опровергнуть слова демона. Раздражение накалялось сильнее, злость закипала в женщине. — Но этого не может быть! Она мертва! — ее некогда ласковый голос сорвался, глаза были открыты широко, источая сомнение, перемешанное с ужасом. — Как оказалось, Вельзевул не убивал Лилит, и Дьявол не отдавал такого приказа. Все это время она сидела в темнице. Ее скрывали от нас. — Почему я узнаю об этом только сейчас? Где все это время был ты и твои шпионы? Как от тебя вообще можно что-то скрыть?! — Как только я узнал об этом, я сразу оказался здесь…       Ребекка выставила руку, заставляя демона замолчать. Она облокотилась об стол, закрыв голову ладонями. Серафим долго держала тишину, а Винчесто не стал ее прерывать. Вдруг Ребекка засмеялась. Смех ее был тягучим, рваным, похожим на истерический. Она откинулась на спинку стула, закрыв лицо руками, и все так же продолжала смеяться. — А он неплох… Очень непредсказуемый ход. Решил напугать меня. Что ж, я приму это с достоинством, ведь у нас с Лилит никогда не было возможности познакомиться лично. Значит, сама судьба под названием «Дьявол» сводит нас. — Дорогая, — встрепенулся Винчесто, — начинается опасная игра. Я уверен, что Лилит выйдет только сильнее и опаснее прежнего. Ты даже не представляешь… — Я вижу, что ты совсем не знаешь меня, Винчесто, — холодным голосом резко произнесла Ребекка. — Какой бы древней и могущественной она ни была, из этой игры выйдет только один победитель. И это буду я. — Я не должен был помогать тебе в этом покушении… — прошептал Адмирон, и Ребекка вцепилась в его слова. — Что ты сказал? — она нервно встрепенулась на своем кресле. — Возвращение Лилит — лишь начало мести. Мы сами накликали эту беду. — Ты так боишься ее… Что с тобой стало, Винчесто? — Я не о себе беспокоюсь, дорогая, а о вас с Вики, — Винчесто опустился к коленям своей любимой, крепко держа ее нежные руки. — Раз не думаешь о себе, подумай о дочери. Я могу увезти вас, мы будем жить втроем, и никто не найдет нас. Сейчас все заходит слишком далеко. Я не хочу, чтобы ты пострадала. — Винчесто… — она погладила его по щеке. — То, о чем мы так долго мечтали с тобой, скоро станет явью. Неужели ты хочешь все это бросить? А о Вики не беспокойся. Я всегда оберегаю ее. И именно ради нее я доведу дело до конца.       Они молчали с минуту и смотрели друг другу в глаза. Винчесто тяжело выдохнул и едва заметно покачал головой. Он медленно поднялся и пошел к выходу, но вдруг ненадолго задержался. — Я слышал, Фенцио вернулся из Цитадели. — Верно. Мне сегодня как раз доставили письмо от него, — Винчесто вопросительно выгнул бровь, а в глазах сверкнула ревность. — Он просит о встречи. Видимо, вспомнил, что должен доложить мне о своем пребывании в Цитадели. — И ты встретишься с ним? — Он скоро должен прийти. Интересно будет его послушать.       Махнув плащом, демон покинул кабинет, и дверь захлопнулась за ним. От грохота Ребекка зажмурила глаза. Она вновь набрала грудь, полную воздуха, и медленно выдохнула, вернув прежнюю улыбку своему лицу. Ей нравилась ревность Винчесто. Ее заводило, когда только при одном упоминании Фенцио, кровь в жилах древнего демона закипала. Но в этот раз это не так сильно радовало ее, потому что появился один, небольшой раздражающий фактор — Лилит.       В своих мыслях она подошла к книжному шкафу. Она что-то внимательно выискивала, как вдруг ее виски загудели, а голова налилась тяжелым свинцом. — А! — вылетело из ее груди. Ребекка схватилась за голову, резко облокотилась об книжный шкаф. Ее тело сгибалось пополам, но вдруг боль начала постепенно исчезать. Когда все прошло, Ребекка медленно выгнулась и выдохнула: — Необязательно напоминать о себе таким образом. — Дорогая Ребекка, я ожидал других слов. — Извини, но после такого сложно найти хоть какие-нибудь слова. — Если бы ты чаще пускала меня в свою голову, то мое появление не было бы таким болезненным. Да и почему я должен напоминать о себе, милая? Мне казалось, что ты вспоминаешь мое имя с каждым вздохом, который ты делаешь лишь благодаря мне.       Ребекка аккуратно поправляла свое белое платье. Как будто в чистоте своего наряда она была заинтересована намного больше, чем в разговоре. Однако ее наигранную непоколебимость выдавала дрожь в руках. Голосом она владела замечательно — говорила уверенно и спокойно, но тело предательски не подчинялось ей. — Я никогда не забуду о твоем одолжении. И, чтобы ты знал, я никогда не забывала наш уговор. — А мне кажется, что забыла… — голос был спокоен, но Ребекка понимала, что как раз в этом спокойствии таится угроза. Ребекка принялась переставлять книги в старом книжном шкафу, чтобы сбросить с себя тревогу. — Ты снова начала поить Вики тем лекарством. И не говори мне, что делаешь это из материнских побуждений. — Не понимаю, о чем ты говоришь… Я беспокоюсь за ее состояние после всего, что произошло. — Ребекка… — разразился громким смехом голос в ее голове, — я сижу в твоей голове, но ты даже так пытаешься соврать мне. Вот это я понимаю — кровь моей крови! — продолжал смеяться грудным голосом незнакомец. — Находчивая, строптивая… Может, не стоило мне менять тебя на Вики? Девчонка слишком слаба и пуглива. Тем более, за ней нужен глаз да глаз, а ты даже за своими врагами уследить не можешь. Какая разница, кто убьет тебя — я или они? — Я стараюсь делать все возможное, чтобы защитить ее, — напряженно сквозь зубы шептала Ребекка, продолжая переставлять книги. — Заботишься о жизни дочери, чтобы потом я убил ее? Ребекка, ты потрясающая мать. С такой матерью даже враги не нужны. Ты посещала курсы материнства? — Нет… — теряя терпение, произнесла Ребекка. Она чувствовала в голосе незнакомца язвительную насмешку. — А стоило бы, иначе я бы подумал, что ты на самом деле беспокоишься о Вики. Я даже надеялся, что увижу драму между матерью и дочерью. Только представь: мать, которая решила пожертвовать дочерью, только чтоб спасти свою жалкую жизнь, вдруг проникается теплыми чувствами к своему ребенку и встает на сторону добра… Это было бы очень красиво. Наверное, однажды я бы даже написал об этом в своей книге… — Чего ты хочешь? — Ребекка уже не выдерживала, на ее лице исказилась гримаса раздражения, челюсти были напряжены, а губы крепко сжаты. — Я не могу понять, зачем ты прячешь ее от меня. Лекарство, которое ты даешь дочери, не позволяет мне связаться с ней. И ты же прекрасно знаешь, что я черпаю из нее силы. — Это не входило в наш уговор… — осторожно произнесла Ребекка, а за ее спиной, пока она так увлеченно разбирала старые книги, острое белое перо вдруг начало подниматься из чернил невидимой рукой. — Вики не должна ничего знать о тебе. Если она узнает, кто мы, весь наш план рухнет. Я стараюсь действовать осторожно. — Слишком осторожно, Ребекка, — мужской голос прозвучал так тихо и настороженно, что по телу Ребекки пробежались мурашки, а белое перо уже перевернулось в воздухе острием к Ребекке. — Думаешь, я не понимаю, почему ты медлишь? Думаешь, раз я так далеко, то я не смогу распознать твое предательство? — Мальбонте… — сердце женщины замерло, ее руки похолодели. — Что ты? Я…       Она не успела договорить. Звонкий крик вылетел из ее груди, когда перо вошло в ее тонкую шею. Глаза наполнились ужасом, в уголках глаз выступили слезы, а рот раскрылся в пожирающем страхе. Ребекка схватилась за перо. Оно вошло слишком глубоко. Она чувствовала, как боль пульсировала в ней. Легкие стали постепенно сжиматься, а кровь медленно подступала к горлу. Ребекка, как рыба, выброшенная на берег, хватала ртом воздух, но все было четно. Схватив тонкое перо и помедлив секунду, она зажмурила глаза и вместе с хриплым криком на последнем вдохе выдернула перо из своей шеи. Кровь захлестала в разные стороны, а Ребекка постепенно теряла свои силы. Она скатилась на пол, пытаясь закрыть свою рану хоть чем-то. — Знаешь, кого я презираю больше всего? — снова раздался тихий и спокойный голос Мальбонте. Ребекка продолжала хватать ртом воздух и перевязывать рану куском своего белого платья. Глаза ее глядели испуганно по сторонам. — Предателей. Они слабы. Их природа труслива и никчемна. Проявлять милосердие к таким — позор. Я бы с радостью убил тебя… — Так убей же… — прорычала Ребекка. — А вот тут незадача, дорогая моя. Ты мне нужна… — вдруг Ребекка задрожала, как осиновый лист, губы ее затряслись, и она попятилась назад, пытаясь прибиться к шкафу. Перо, которое она бросила у своих ног, стало подниматься, словно кто-то управлял им. — Но если вдруг ты попытаешься вновь вести свою игру и нарушить мои планы… — Ребекка зажала свободной рукой рот, чтобы не дать себе закричать. Перо на бешеной скорости летело в нее, но вдруг резко остановилось на уровне правого глаза. — Я уничтожу тебя.       И перо свалилось на пол в этой оглушающей тишине, скрывающей всхлипы Ребекки.

***

      Все дни сливались в один бесконечный, монотонный день. Я продолжила ходить на занятия, как ни в чем не бывало, однако все поглядывали косо. Опять. Но в этот раз меня не беспокоило, что думают другие обо мне — непризнанной, которая не смогла смириться со своей смертью. Мама теперь старается больше проводить времени со мной, чтобы я совсем не загнулась в этой рутине, Мими стала чаще появляться в нашей комнате, и, хоть я не любила слушать сплетни, ее рассказы о любовных похождениях высших демонов отвлекали меня от реальности, которая теперь казалась мне темнее тучи. То, что сделали со мной в лазарете, стало для меня уроком. Вряд ли теперь я могла кому-то полностью доверить свои чувства. Дино, мама, даже Мими согласились на то, чего я боялась больше всего. Уже было бессмысленно пытаться их переубедить. Они все уверены в том, что я избавилась от «недуга».       Отчасти это, наверное, правда. Что-то переломилось во мне в тот момент, чувства обострились, все воспоминания слились воедино, и я не могла их разобрать. Но я знала, что они хранятся внутри меня, они продолжали принадлежать мне. Их не уничтожили. Где-то в глубине моего разума таилось то, что было дороже жизни, однако теперь это не было частью меня. Я ощутила, как воспоминания вдруг обернулись далеким прошлым, словно все это было сто лет назад. Все-таки незнакомец в моей голове был прав, ничто уже не будет, как раньше. Но и за время общения с ним я тоже поняла одну вещь: я обязана узнать, кто он. Свой шрам на плече я получила именно тогда, когда впервые услышала голос незнакомца. Я все узнала о шраме, но о «нем» ничего. Я даже не знаю его имени. Не знаю, кто он — ангел или демон; не знаю его намерений; не знаю, как мои видения связаны с ним, ведь я начала их видеть, когда он появился в моей жизни. Он не казался мне врагом, что-то заставляло меня безоговорочно верить ему, однако и друга я в нем не видела.       Все это время я была занята другим, но теперь настало время разгадывать головоломки, из которых сейчас состояла моя жизнь. Первым делом я должна была узнать, кто убил меня. Возможно, с этого клубок начнет постепенно развязываться, и я смогу выдохнуть полной грудью, чтобы продолжить свою новую жизнь. И только один демон мог помочь мне в этом. Я неслась по коридорам, молясь застать профессора Геральда в его кабинете. Мне надо было узнать, когда я получу следующее задание на земле.       Я ломилась в закрытую дверь. Учителя на месте не было. Я слышала, что все дни он проводит с Люцифером и сразу после занятий возвращается в Ад, не задерживаясь в школе ни на секунду. Мне вспомнился день, когда на нас напали субантры. Геральд тогда не отходил от Люцифера ни на шаг, стоял горой, чтоб не пускать к нему меня. А меня что-то неистово тянуло к нему. Вдруг проскользнула мысль: «Как он сейчас?» — Здравствуй, мое дитя, — раздался голос, и я вздрогнула от неожиданности. — А это вы… — выдохнула я, увидев Мисселину. Она подкралась так незаметно за моей спиной, что я ее даже не услышала. — Здравствуйте. — Геральд уже ушел. У тебя что-то срочное к нему? Я как раз спускаюсь в Ад за травами. Может, ему что-то передать? — Нет-нет, спасибо, — я мило улыбнулась учительнице в ответ и решила пойти дальше. — Мне жаль, что с тобой это произошло, — произнесла мне вслед Мисселина, и я обернулась к ней, поджав губы. — Это было несправедливо. Я не считаю, что ты была больна. — Но это уже произошло, и я не в силах что-либо изменить.       Мисселина подошла ко мне. Ее большие голубые глаза смотрели на меня чистой, хрустальной гладью. Они походили на бескрайнее небо, согретое солнцем. Ее слова тронули меня. Я впервые услышала то, что хотела. Хотя бы один человек не считал меня сумасшедшей. Учительница ласково погладила меня по плечу, как мама. Как только я попала сюда, Мисселина была первой, кто поддерживал меня. Она не давала мне опустить руки, подбадривала и заставляла начать новую жизнь, но не принуждала забыть о старой. За это я и полюбила ее. — У нашей жизни другие правила. Здесь можно изменить все… — она загадочно улыбнулась мне. — Я хочу показать тебе кое-что.       Мисселина взмахнула рукой, и в это же мгновение перед нами открылся портал. Никто, кроме преподавателей и высших существ, не имел право вызывать портал. Дети ангелов, демонов тоже имели такую возможность, однако в школе за такое всех ожидало наказание. Мисселина протянула мне ладонь, нежно улыбаясь, и мы вместе шагнули в портал. — Боже… Как здесь красиво… — завороженно прошептала я. У меня не было других слов, чтобы описать место, в которое меня привела Мисселина. — Здесь нельзя произносить имя богов. — Почему? — спросила я, не отрываясь от этой безумной красоты. — Это место проклято этими же самыми богами.       Мы поднимались по полуразрушенным каменным ступеням старой лестницы. Ее витые перила были разрушены то ли временем, то ли кем-то. А в вышине стояли мощные колонны, обвитые плющом. Когда-то на нем были прекрасные цветы, но теперь они были мертвы, а их высохшие лепестки все еще продолжали опадать. Чем выше мы поднимались, тем четче до меня доносилось плескание воды. Я оглянулась на Мисселину, но она лишь кивнула головой, намекая идти дальше. Колонны уносились ввысь, а из круга, который они образовывали, лился белый свет, а вокруг была иссиня-черная пустота. — Почему это место проклято? — спросила я, слыша, как мой голос разбивался на тысячи осколков и улетал далеким эхом. — Это место было создано женщиной, которая несла траур по своим детям, но ей нельзя было показывать свои слезы, поэтому она создала свой мир, где она могла оплакивать своих погибших детей. Ни одна дорога не приведет тебя сюда, потому что ее боль запечатана между мирами. — Что произошло с ее детьми? — спросила я, перешагивая последнюю ступень. Передо мной предстал огромный фонтан, в котором бурно плескалась кристально чистая вода. — Ее дети погибли во время войны за равновесие. Та женщина была сторонницей Мальбонте. Она была предательницей, поэтому не имела право на скорбь. — А этот фонтан — ее слезы? — Мисселина задумчиво покачала мне в ответ головой. — Говорят, фонтан иссохнет, когда она обретет покой, однако вода до сих пор льется. — Она жива? — С тех самых пор ее никто не видел. Всех сторонников Мальбонте казнили, но ее не было в этом списке. Однако раз фонтан продолжает наполняться водой, скорее всего, она еще жива. — Ужасная история… — Она станет более ужасной, если знать, что в отражении своих слез она видела своих детей… — Мисселина уставилась в плескающуюся голубую воду, и в ее глазах отображалась тихая боль. Мне казалось, она вспоминала свое прошлое, ведь в той войне она тоже потеряла ребенка. — Считается, что здесь можно увидеть и свое прошлое, и настоящее, и будущее. Многие хотели испытать это на себе, но, как оказалось, даже мы слишком зависимы от наших фантазий. Ангелы и демоны съезжались со всех миров, чтобы узнать будущее или изменить прошлое, или даже повлиять на настоящее, но потом все они сходили с ума. Однажды даже сам Шепфа посетил это место, только затем он приказал спрятать его, чтоб никто не мог попасть сюда, — Мисселина поджала губы и покачала головой своим мыслям. Несколько секунд она рассматривала это место. Небесный свет сиял на ее лице, в глазах он отблескивал белыми искрами. Учительница взяла меня за руки и подвела к фонтану. — Я не в силах понять твою боль, но я могу помочь облегчить ее.       Я протянула руку к беспокойно бурлящей воде, и вдруг она начала успокаиваться. Шум стих, буря в фонтане прекратилась, и на меня теперь смотрело мое же отражение на тихой водной глади. Я недоверчиво взглянула на Мисселину. — Присмотрись внимательнее, дитя.       Я долго вглядывалась, так и не понимая до конца, что именно должно появиться передо мной. Но вдруг спокойная гладь едва колыхнулась и живая картина начала вырисовываться передо мной. Однако здесь было что-то не так. Я думала об отце, вспоминала улочки родного города, но увидела совершенно другое. Моя комната горела. Огонь медленно перебирался от одной кровати к другой. Затем загорелся комод, где стоял бутылек с лекарством, который я оставила сегодня утром. Это было настоящее. Я отпрыгнула от фонтана, как ошпаренная. Поняв, что действительно происходит, я понеслась к порталу, который оставила Мисселина. — Вики? Что ты увидела? — Моя комната горит! — крикнула я и прыгнула в портал.       Магический портал выплюнул меня, и я влетела в каменную стену. Я вернулась на то же самое место, где меня встретила Мисселина, — кабинет Геральда. Я бросилась бежать, не замечая ничего вокруг. Я не беспокоилась о своих вещах, о вещах Мими или о том, что огонь может перейти на другие комнаты. Я боялась, что огонь уничтожит те самые книги, которые были ключом к разгадке незнакомца в моей голове. Я должна была их спасти.       Раньше я бы потерялась среди такого количества коридоров и переходов, однако сейчас ноги несли меня словно по давно заученному пути. Чем быстрее я приближалась к своей комнате, тем четче до меня доносился запах гари. Я резко завернула в поворот, взмахнув крыльями, и врезалась в кого-то, кто несся на такой же скорости, как и я. Я смогла устоять и, едва взглянув на того, кто сбил меня, я бросилась к комнате.       Я распахнула дверь, и языки пламени встрепенулись ввысь. Я была в секунде от того, чтобы сгореть, но Мисселина оттолкнула меня. Она яростно взмахнула рукой, и пламя, полностью завладевшее комнатой, исчезло. Все было сожжено, невыносимо воняло гарью, спертый воздух душил, но я все равно зашла в комнату. — Вики, лучше вернись обратно, — со сбитым дыханием прошептала учительница. — Они сгорели… — прошептала я, глядя на обугленные страницы, изуродованные огнем.       Я оглядывала свою комнату. Она была полностью уничтожена. Но как такое могло случиться? Откуда этот пожар? — Вики, выходи отсюда, — приказала Мисселина, начиная кашлять от горючего запаха. Я тоже чувствовала, как мои легкие медленно сжимаются, а вокруг шеи завязывается удавка. Я вышла. — У тебя было что-то ценное в комнате? — Уже неважно… — я закашляла, вся грудь сдавливалась от удушья. Мисселина приобняла меня, и вдруг меня осенило. Я вспомнила, как столкнулась с кем-то, когда бежала сюда. — А вы никого не видели по пути сюда? — Кажется, я встретилась с профессором Фенцио. Я окликнула его, но он, видимо, куда-то спешил.       Мое сердце ухнуло. Он вернулся… И именно сейчас моя комната сгорела. Не похоже на обычное возгорание. Единственное, что могло бы стать причиной пожара — свечи, но их я зажигала только ночью. Да и пожар начался в необъяснимо подходящий момент. Сейчас все комнаты учеников были пусты, никто бы не стал бить тревогу. Все это подталкивало меня лишь к одной и единственной мысли — это был поджог. И, более того, у меня не оставалось сомнений — это было рук Фенцио. — Куда он направлялся? — спросила я Мисселину, оглядывая свою комнату, покрытую пеплом. — Кажется, он шел в сад… — я рванулась по его следу, как хищник, преследовавший цель. Мисселина осталась уже позади, и до меня доносились только обрывки ее слов. — Дитя, куда ты?